Офис «Скалли энд Першинг» в Лондоне находился в самом центре Кенари-Уорф, современного делового района на Темзе. Похожий в чем-то на Нижний Манхэттен, этот район постепенно застраивался ослепительной коллекцией устремленных ввысь небоскребов, ни один из которых даже отдаленно не походил на другой. Лондон и Нью-Йорк боролись за право считаться финансовым центром мира, и на данный момент британцы выигрывали благодаря нефти: арабы чувствовали себя в Великобритании желанными гостями и размещали свои миллиарды там.

Юристы «Скалли» арендовали верхнюю треть необычного здания, спроектированного в виде вертикальной торпеды. Критиканы и традиционалисты его ненавидели, а китайский владелец стриг со здания деньги как с куста – каждый квадратный фут был сдан в аренду на долгие годы вперед. «Торпеда» его буквально озолотила.

Митч бывал там много раз и при каждом посещении останавливался в похожем на каньон вестибюле и улыбался. Он неизменно вспоминал тот первый раз, одиннадцать лет назад, когда вошел в двери и взглянул вверх.

Митч с Эбби три года прожили в итальянском городке Кортона, затем два года в Лондоне. Они решили вернуться к реальности, перестать дрейфовать, пустить корни и создать семью. Приложив немало усилий, Митч добился получасового собеседования на должность помощника адвоката – спасибо гарвардскому диплому. Затем последовали еще два собеседования, и в возрасте тридцати лет он начал юридическую карьеру во второй раз.

Минутка ностальгии миновала, впереди ждали более важные материи. Митч поднялся на лифте на тридцатый этаж, и его тут же деловито встретили вооруженные охранники. Они потребовали портфель, мобильный телефон и любые другие металлические предметы. Митч спросил, можно ли оставить ботинки; никто не рассмеялся. Он объяснил, что является партнером фирмы, и один из охранников сказал: «Ясно, сэр, прошу, не задерживайтесь». Его проверили на новом аппарате, перегородившем коридор, и, не обнаружив ни пистолета, ни бомбы, отпустили без личного досмотра. Митч пожал плечами, понимая, что во всех офисах «Скалли» сейчас проверяют адвокатов, секретарей, помощников, клерков и курьеров. Фирма не могла допустить еще одного взрыва.

Он встретился с Райли Кейси, управляющим партнером, и тот провел его в небольшую переговорную, где сэр Саймон Крум наслаждался великолепным завтраком. Он не встал, не поздоровался и не оторвался от еды, лишь махнул белой льняной салфеткой на стулья напротив стола и сказал:

– Прошу садиться.

В молодости сэр Саймон заседал в парламенте, тридцать лет проработал в Верховном суде, консультировал нескольких премьер-министров и был близким другом нынешнего генерального солиситора. По выходе на пенсию его пригласили в «Скалли» в качестве советника, что обеспечило сэру Саймону достойный кабинет, секретаря, оплату расходов и всего пару клиентов, с которыми нужно возиться. В свои восемьдесят два он получал по сто тысяч фунтов в год за имя и связи и с удовольствием проводил время в офисе «Скалли», в основном завтракая и обедая.

Митч отклонил предложение поесть, но согласился на крепкий кофе, который и пил в ожидании, пока сэр Саймон закончит жевать и глотать. Яичница, сосиски, тосты, чашка чая и маленький бокал, похоже шампанского. Такова жизнь легенды, знакомой с нужными людьми.

Митч не видел старика по меньшей мере лет пять и с грустью отметил, что тот сильно обрюзг.

– Как мне видится, Митч, ты втянул нас в ту еще передрягу.

Восхищенный собственным остроумием, Саймон громко хохотнул. Митчу и Райли пришлось ему подыграть.

– Вечером я долго разговаривал с Джеком Рухом. Славный парень!

Он запихнул в себя еще кусок сосиски. Митч с Райли кивнули, подтверждая, что Джек Рух – действительно славный парень.

– Полковник, конечно, тип неуравновешенный, да и всегда таким был, но я ничуть не верю, что он причастен к похищению Джованны. Между прочим, она мне очень нравится, я десятки лет знаком с ее отцом. Настоящий красавчик!

Гости покивали, соглашаясь, что Лука – действительно настоящий красавчик.

– Как мне видится, Каддафи отчаянно хочется освободить заложницу. Тогда он предстанет героем, чего требует его мания величия. Кстати, имейте в виду, Митч, у нас есть то, чего у него нет: контакт с террористами. Мы не знаем, кто они, и, возможно, никогда не узнаем, зато они обратились к нам, а не к нему.

– Значит, будем полагаться на Каддафи? – уточнил Митч.

– Никто не полагается на Каддафи! К нему и не подходит никто, кроме членов семьи. У него несколько сыновей от разных жен, и весь клан вечно в ссоре, как и мое семейство, но по другим причинам. На самом деле он никого не слушает. Взять хотя бы проклятый мост. Каждый архитектор и каждый инженер знал, что идея – дрянь. Какой-то бедняга заявил об этом открыто, и полковник велел его расстрелять. Разногласия тут же улеглись, все встали по стойке «смирно». И лишь в разгар строительства до него наконец дошло, что воды – кот наплакал, ведь все речушки пересохли.

Митча впечатлило, насколько сэр Саймон осведомлен о деле. И еще он вспомнил, что у старика есть досадная привычка начинать почти каждую фразу со слов «как мне видится».

– Как мне видится, Митч, мы можем положиться на ливийских послов в Лондоне и Риме. Попросим их разобраться с чертовым иском, да побыстрее. Они должны нашему клиенту деньги, так что пусть отдают. Переговоры об урегулировании уже были?

– Пока нет. Мы внесли поправки в иск, чтобы увеличить сумму ущерба. До суда еще год.

– Ливийцы по-прежнему пользуются услугами банды Ридмора?

– Да, от него – Джерри Роб.

При мысли об адвокате противника сэр Саймон поморщился.

– Прискорбно. Полагаю, как всегда, несговорчив?

– Тип он весьма неприятный, хотя до переговоров мы еще не дошли.

– Обойдите его – он будет только мешать. – Сэр Саймон отломил кусочек тоста, обдумывая следующую мысль. – Как мне видится, Митч, это вопрос дипломатический. Мы поболтаем с ребятами из Министерства иностранных дел и пошлем их к ливийцам. Можно это устроить, Райли?

Наконец получив слово, Райли сказал:

– У нас есть надежный контакт в Министерстве иностранных дел, мы постоянно на связи. В ближайшую неделю премьер-министр путешествует по Азии, однако министерство работает превосходно: почти каждый день нам звонят и сообщают новости. То же самое касается спецслужб. Джованна в приоритете с первого дня, хотя до сих пор не было никаких подвижек. Теперь у нас есть требование выкупа и угроза, но никто не знает, откуда она исходит.

– Можем ли мы рассчитывать на получение денег от британского правительства? – поинтересовался Митч. – Мы тут собираем на выкуп совместными усилиями, мистер Крум.

– Понимаю. Как мне видится, наше правительство могло бы оказать посильную помощь. Однако вряд ли стоит ожидать от Министерства иностранных дел слишком многого, если они не имеют ни малейшего представления о том, куда пойдут деньги. У наших разведслужб связаны руки – мы понятия не имеем, кто эти злодеи! Мы даже не уверены, что они существуют. Возможно, это вообще искусный розыгрыш или обман.

– Это не обман, – заверил Митч.

– Я-то знаю, но министр иностранных дел наверняка выдвинет возражения. Впрочем, выбора у нас нет. Мы должны попросить у него денег, и поскорее.

– Позвольте напомнить, что существует закон, запрещающий подобные маневры! – влез Райли.

– Как мне видится, закон существует, чтобы террористы знали: официально мы не ведем переговоров и выкупов не платим. Однако при определенных обстоятельствах мы это делаем. И сейчас, джентльмены, обстоятельства исключительные! Вы видели таблоиды. Если с Джованной случится что-нибудь ужасное, мы никогда себе этого не простим! Вы обязаны преуспеть, Митч.

Митч придержал язык и глубоко вздохнул. «Спасибо, что ничего не сделали, – вот как мне это видится!»

* * *

Лучшее, что им оставалось предпринять в создавшейся ситуации, – заглянуть к третьему секретарю по имени Мона Бранч. В Министерстве иностранных дел ее должность находилась примерно на середине служебной лестницы, и Райли предпочел бы иметь дело с тем, кто стоит повыше. Однако она была первой, кто согласился оторваться от дел в этот суматошный день, чтобы полчаса побеседовать с двумя юристами из «Скалли».

Они приехали в здание Министерства иностранных дел на Кинг-Чарльз-стрит без десяти одиннадцать и прождали минут двадцать в тесной приемной. Наверное, Мона убирала бумаги со стола и освобождала для них место. Или просто пила чай с коллегами.

Наконец она вышла и приветливо улыбнулась. Юристы прошли за ней в кабинет, еще более тесный, чем приемная, и сели напротив захламленного стола. Мона сняла колпачок с капиллярной ручки, раскрыла блокнот, приготовившись записывать, и объявила:

– Мисс Сандрони указана в нашей утренней повестке – значит, ее похищение является первоочередной задачей. Премьер-министру предоставляют оперативные сведения ежедневно. Говорите, у вас новая информация?

Большую часть разговора вел британец Райли.

– Да, – кивнул он. – Как вам известно, с похитителями не было никаких контактов. Точнее, пока не было.

Ручка зависла над блокнотом, рот Моны невольно приоткрылся, хотя она изо всех сил изображала дипломатическую невозмутимость. Прищурившись, женщина пристально посмотрела на Райли.

– Значит, они вышли на связь?

– Да.

Повисла пауза.

– Могу ли я спросить, каким образом?

– В Нью-Йорке, через наш офис.

Отложив ручку, она подобралась.

– Могу ли я спросить, когда?

– В прошлый четверг, потом в воскресенье. Террористы требуют выкуп и обозначили крайний срок. И угрожали…

– Чем же?

– Казнью. А время идет!

Постепенно до нее стала доходить серьезность известия. Мисс Бранч глубоко вздохнула и оставила официоз в стороне.

– Чем я могу помочь?

– Нам необходимо немедленно встретиться с министром иностранных дел, – сказал Райли.

– Так и быть, – кивнула она, – но мне нужно больше информации. Какой выкуп требуют?

– Похитители строго-настрого приказали нам не делать того, чем мы занимаемся сейчас. Держите все в тайне, насколько возможно.

– Кто они?

– Мы не знаем. У вас наверняка есть свой список подозреваемых.

– В Ливии смутьянов хватает. Однако мы не можем вести переговоры неизвестно с кем.

– Прошу вас, мисс Бранч! Мы должны встретиться с министром иностранных дел.

Мисс Бранч сделала каменное лицо, смирившись с неизбежным. Ее ранг был слишком низок, вопрос – слишком важен. Оставалось лишь передать дело своему начальнику.

– Очень хорошо, – сдержанно кивнула она. – Посмотрю, что можно сделать.

– Время имеет решающее значение! – продолжал настаивать Райли.

– Понимаю, мистер Кейси.

* * *

На обед они зашли в паб, заняли угловую кабинку и заказали по пинте «Гиннесса» и сэндвичи с беконом. Митч много лет назад понял, что алкоголь за обедом серьезно отравляет ему вторую половину дня и вызывает сонливость. Однако на британцев пара пинт в полдень действует как утренний эспрессо. Пиво заряжает их энергией и готовит к дальнейшим суровым испытаниям рабочего дня.

В ожидании еды адвокаты схватились за телефоны. Невозможно просто сидеть в пабе и потягивать эль, когда сроки поджимают. Райли позвонил сэру Саймону и рассказал о встрече с мисс Бранч. Оба согласились, что это пустая трата времени. В свою очередь сэр Саймон по горячим следам разыскивал бывшего посла, якобы способного свернуть горы. Митч позвонил Роберто в Рим, чтобы узнать, как дела у Луки. Надежды на общение с премьер-министром не увенчались успехом. Проникнуть в итальянскую дипломатическую службу оказалось ничуть не легче, чем найти нужных людей в Лондоне.

Сэндвичи почти доели, Райли взял еще пинту, Митч отказался, и тут позвонил Дариан с новостями из Триполи. Неподтвержденные источники «Крюггал» сообщали о еще одной неудачной операции ливийской армии в пустыне у алжирской границы. Баракату удалось бежать, заложницу не нашли. Каддафи вне себя и увольняет генералов налево и направо.

Дариан опасался, что полковник перегнет палку и отправит войска на полномасштабную войну. Начнутся бомбардировки: потери будут огромными, а последствия непредсказуемыми. Митч заказал вторую пинту пива. После обеда, который вышел намного длиннее, чем планировалось, они с Райли выпили кофе, вернулись в «Торпеду» и попытались заняться чем-нибудь продуктивным.

Митч позвонил Эбби узнать новости о семье, затем в офис и пообщался с секретаршей и помощником. Райли принес известия о том, что в Министерстве иностранных дел произошли изменения. Им назначена встреча в пять часов вечера с мадам Ханрахан, вторым секретарем.

– Чудно, – проворчал Митч. – Начали с третьего секретаря, теперь перешли ко второму. Полагаю, следующим будет первый. А куда дальше? Сколько всего уровней?

– Эх, Митч, в Министерстве иностранных дел раз в десять больше отделов, чем в «Скалли»! Мы только начали. Могут пройти месяцы, прежде чем мы встретимся со всеми нужными людьми, и чем больше болтаем, тем опаснее.

– У нас всего восемь дней!

– Знаю.