К двум часам дня Лука залил в себя два двойных эспрессо и приготовился действовать. Важного гостя он встретил у входной двери и проводил на веранду, где представил Роберто и Митчу. Звали гостя Диего Антонелли, и, по словам Роберто, он был кадровым дипломатом в Министерстве иностранных дел и знал Луку уже много лет. По идее, он мог хранить секреты и имел связи в канцелярии премьер-министра.

Антонелли явно чувствовал себя не в своей тарелке, и у Митча сложилось впечатление, что он считает себя слишком важной персоной для визитов на дом. Начался мелкий дождь, и Лука пригласил всех к обеденному столу, где подали кофе и воду. Он поблагодарил Антонелли за приход и сообщил, что в деле о похищении произошли важные подвижки.

Роберто делал записи. Митч внимательно слушал. Ему всегда нравилось, как медленно и вдумчиво Лука говорит по-итальянски, потому что понимать его было легко. Антонелли знал несколько языков и обладал отличной дикцией, Роберто же, напротив, начинал каждое предложение с места в карьер, неимоверно торопясь довести его до конца. К счастью, говорил он мало.

Лука рассказал историю таинственной Нуры и ее общения с Эбби Макдир в Нью-Йорке: встречи, фотографии, телефоны и, наконец, требование выкупа. Срок истекал двадцать пятого мая, и, учитывая недавние события, никто не сомневался, что террористы исполнят угрозу без колебаний.

Он ясно дал понять, что террористы с ним не связывались, а обратились к его юридической фирме, причем сделали это в Америке. По мнению Луки, неразумно привлекать итальянскую полицию или спецслужбы, равно как и британские.

Антонелли не делал записей и к кофе не притронулся. Он впитывал каждое слово, будто выстраивая подробности в идеальную картину. Изредка он неодобрительно косился на Митча, словно тому не место за столом.

Лука попросил гостя проинформировать министра иностранных дел, который, в свою очередь, должен сообщить обо всем премьер-министру.

– С чего вы взяли, что она еще жива? – спросил Антонелли.

Лука кивнул Роберто, тот подвинул ноутбук, нажал на клавишу, и на экране появилась Джованна. Когда она закончила говорить и экран погас, Лука сообщил:

– Запись прислали вчера в Нью-Йорк. Наша служба безопасности подтвердила ее подлинность.

– Сто миллионов долларов, – повторил Антонелли, ничуть не удивившись. Если его и могло что-нибудь впечатлить, никто об этом не догадывался. – Второй вопрос – с кем вы ведете переговоры?

Лука промокнул глаза салфеткой и глубоко вздохнул. Вид дочери его расстроил.

– Никаких переговоров нет. Кто эти террористы – неизвестно, но мы знаем, что у них моя дочь, они требуют выкуп и убьют ее без колебаний. Этого достаточно, чтобы итальянское правительство вмешалось!

– Вмешиваться нам категорически запрещено!

– Она – гражданка Италии, Диего, и за ее похищением следит весь мир. Если правительство ничего не предпримет и Джованну казнят, представляете, какой будет резонанс?

– Сами знаете, Лука, наше законодательство запрещает вести переговоры с террористами и платить выкупы. Закон действует уже более двадцати лет.

– Да, и в нем есть лазейки. Я укажу вам на них с радостью! На данный момент единственное, о чем я прошу вас, – поговорить с министром иностранных дел.

– Конечно, Лука. Все очень беспокоятся о Джованне, в том числе наше министерство. А могу я узнать, участвуют ли британцы?

Внезапно силы покинули Луку. Он побледнел, его плечи поникли.

– Митч!

– Вечером я лечу в Лондон. У нас там большой офис, многие наши партнеры имеют опыт работы в правительстве. Завтра мы встретимся с британскими чиновниками и расскажем им ровно то же самое, что сейчас вам. Мы попросим их внести свой вклад в фонд выкупа. Фирма застрахована на случай похищения на сумму двадцать пять миллионов долларов, и мы уже поставили в известность страховую компанию. Фирма внесет дополнительную сумму, но мы не можем взять на себя весь выкуп. Нам понадобится помощь итальянского и британского правительства.

Антонелли ответил по-английски:

– Понятно. Сегодня днем я поговорю с министром иностранных дел. Это все, что я могу сделать. Я – лишь посредник.

– Спасибо.

– Спасибо, Диего, – тихо сказал Лука. Ему вдруг снова захотелось вздремнуть.

* * *

Второй рейд по освобождению заложницы увенчался не большим успехом, чем первый. В понедельник шестнадцатого мая с наступлением темноты две группы ливийских спецназовцев спустились на парашютах посреди пустыни в двух милях к югу от маленькой заброшенной деревни Гхат, расположенной недалеко от алжирской границы. Их встретила третья группа, которая находилась на земле уже сутки, оснащенная грузовиками, военной техникой и большим количеством оружия.

Разведка и информаторы подтвердили «высокую вероятность» того, что заложницу держат во временном лагере на окраине Гхата. Там же прятался Адхим Баракат и около сотни его бойцов. Им приходилось постоянно перемещаться, так как ливийская армия затягивала сеть.

Увы, у Бараката информаторы оказались более надежные, чем у полковника.

Когда три группы числом тридцать человек выдвинулись на позиции у Гхаты, за ними внимательно следили вражеские беспилотники. План состоял в том, чтобы дождаться полуночи, подползти к лагерю на расстояние пятидесяти ярдов и атаковать с трех сторон. Однако все пошло наперекосяк – внезапно позади отряда раздался выстрел. Конвойный грузовик с оборудованием и оружием взорвался, озарив все кругом. Бойцы Бараката выскочили из лагеря с автоматами Калашникова наперевес. Спецназовцы отступили и перегруппировались в зарослях финиковых пальм, чьи стволы были слишком тонкими, чтобы обеспечить надлежащее укрытие. Им едва удавалось сдерживать повстанцев, стрельба шла со всех сторон. В темноте молили о помощи раненые. Местность освещали прожекторы, но это лишь усиливало стрельбу. Потом громыхнули гранатометы, и спецназовцам пришлось отступить еще дальше. Их командир принял сигнал от одного из беспилотников, и, выйдя из зоны обстрела, они нашли дорогу к грузовикам. Один все еще горел, другой попал под огонь, и у него спустили шины. Солдаты забрались в третий грузовик и бесславно бежали. Тщательно продуманная операция по спасению заложницы обернулась катастрофой.

Спецназовцы лишились восьмерых: пятерых сочли погибшими, оставшихся троих не нашли.

Разбуженная взрывом Джованна с ужасом внимала звукам боя, который продолжался в течение часа. Она знала лишь, что находится в маленькой темной комнате за небольшим домом на окраине деревни. Ее перевозили каждые три-четыре дня.

Она слушала и плакала.

* * *

В силу разных причин ливийцы предпочли не сообщать об операции. Они вновь не добились успеха, сойдясь посреди пустыни с бандой оборванцев, потеряли в суматохе своих бойцов. И никого не спасли.

Адхиму Баракату было чем похвастаться, но он тоже промолчал. Ему досталось нечто гораздо более ценное: три ливийских солдата. И он точно знал, что с ними делать.