Управляющий комитет фирмы состоял из девяти старших партнеров в возрасте от пятидесяти двух до почти семидесяти лет – самому старшему, Джеку Руху, было шестьдесят девять. Дополнительного вознаграждения за работу в комитете не полагалось, и большинство партнеров старались от нее уклониться. Однако кому-то следовало взять на себя ответственность за управление фирмой и принятие самых сложных решений. Похоже, за всю славную историю «Скалли энд Першинг» ни один партнер еще не оказывался в столь затруднительном положении.
В понедельник утром Джек поднял их с постели ни свет ни заря и собрал на экстренное совещание в семь часов, причем сразу же попросил выйти секретарш и Кори. Вести протокол он поручил партнеру по имени Барт Эмброуз и напомнил о необходимости соблюдать конфиденциальность, хотя это было совершенно необязательно. Начали с быстрого слайд-шоу из фотографий, которые Нура отправила на новый телефон Эбби в четверг утром: Эбби с мальчиками, их многоквартирный дом, ее офис. Лучшее он приберег напоследок – сделанный издалека снимок здания на Брод-стрит, сто десять – красивой башни, где они сейчас сидели.
– За нами следят, – резко сказал он. – Следят, преследуют, фотографируют и угрожают. А теперь еще и взрывают наши офисы на другом конце света!
Все затаили дыхание, разглядывая снимки.
Фотографии сделали в четверг. Макдиры спрятали детей в пятницу. Нура вышла на связь в субботу, встретилась с Эбби Макдир в воскресенье и передала требование о ста миллионах.
К страху добавилось уныние, когда до остальных членов комитета дошло, сколько денег поставлено на карту и что часть из них придется уплатить фирме.
Все молча посмотрели на широком экране видеоролик с Джованной. С ней лично встречались немногие из партнеров, но все знали ее отца. Эффект от видео превзошел все ожидания – партнеры наглядно убедились, что адвоката «Скалли» держат в заложниках. Весь последний месяц они следили за развитием ситуации, однако даже не представляли, как неприятно их поразит исхудавшее лицо и напряженный голос Джованны.
Джек нажал на паузу, оставив на экране пугающее изображение Джованны, чтобы члены комитета могли все обдумать. Он сообщил, что Митч приземлился в Риме около часа назад и направляется к Луке.
Когда перешли к вопросам, все заговорили разом. Почему бы не привлечь ФБР и ЦРУ? У фирмы прочные связи в Госдепартаменте. Что делают британцы и итальянцы? Есть ли план по ведению переговоров? Страховка фирмы покрывает услуги высококвалифицированных переговорщиков по захвату заложников, почему бы ими не воспользоваться? Что известно о террористической группе? Удалось ли ее идентифицировать? Банкирам уже звонили?
Джек не ожидал, что комитет сразу придет к согласию или выработает план, поэтому ничего не предложил. Он отвечал на те вопросы, на которые мог, уклонялся от тех, на которые не знал ответа, спорил по мере необходимости – словом, позволил выпустить пар и произвести впечатление друг на друга. После часа бурных обсуждений комитет разделился на три или четыре фракции с очень разными устремлениями. Самая шумная группа хотела сразу обратиться в ФБР и ЦРУ, но Джек держался стойко. Некоторым не понравилась идея, что Митч будет действовать на свой страх и риск, без надзора.
В стороне не остался никто. Идеи быстро возникали и быстро улетучивались. Некоторые факты затушевывались. Страсти кипели, однако обошлось без оскорблений – все-таки они были профессионалами, знакомыми друг с другом на протяжении десятков лет. Время от времени каждый член комитета задумывался о Джованне и молча задавал себе вопрос: вдруг на ее месте был бы я? Барт Эмброуз неоднократно повторял: «Она – одна из нас».
Когда, по мнению Джека, обсуждение себя исчерпало, он перевел разговор на вопросы безопасности. Заседание управляющего комитета закончилось. Вернувшийся в зал Кори раздал копии предварительного отчета с места преступления в Барселоне с красочными фотографиями охваченных огнем кабинетов фирмы.
Одним из преимуществ работы в крупной юридической компании были неограниченные поездки. Старший партнер мог отправиться практически в любую точку мира или, по крайней мере, в любую точку, куда захочет отправиться человек со статусом, и называть это работой, да еще и с огромными вычетами. Заглянуть в офис «Скалли», пригласить партнера на обед или ужин, сходить в оперу или на футбольный матч – и записать поездку на счет клиента. А если нужно обсудить дела, то выставить клиенту двойной счет и включить туда еще и билеты. Барселона всегда числилась среди любимых мест, и все члены управляющего комитета посещали ее стильный офис. Видеть вместо него обугленные руины было обидно.
Кори изложил свой план на случай чрезвычайных ситуаций, подразумевавший усиление мер безопасности и наблюдение за каждым офисом. По его мнению, неизвестные террористы нанесли удар по Афинам и Барселоне потому, что эти офисы были легкой мишенью. Они не особо охранялись, войти туда не составляло труда, сотрудники утратили бдительность. Кровожадная шайка проявила поразительную осторожность и никому не причинила вреда. Пожары служили предупреждением.
Какие еще офисы могут стать легкими целями? Кори упомянул Каир, Кейптаун и Рио, но подчеркнул, что это лишь догадки. В результате завязалась беседа о том, какие офисы безопасны, какие нет, граничащая с домыслами. Одного партнера впечатлила безопасность офиса в Мюнхене, другой недавно побывал в Мехико и удивлялся отсутствию камер наблюдения. И так далее. Как успешные юристы, они гордились своей наблюдательностью и считали необходимым поделиться своими мыслями.
Джек хорошо их знал. После изнурительного двухчасового марафона он отфильтрует сказанное и оценит то, о чем промолчали. Он знал, что в конце концов «Скалли» не подкачает. Вопрос заключался лишь в том, сколько она даст.
Роберто встретил Митча в аэропорту Рима и отвез к Луке. За сорок пять минут дороги они успели многое обсудить. Физически Лука был в порядке – по крайней мере, его состояние оставалось стабильным, и новость о том, что похитители вышли на связь и хотят получить выкуп, сильно подняла ему настроение. На счетах в банке у него не нашлось бы ста миллионов долларов, но он надеялся, что удачные переговоры позволят значительно снизить сумму. Он уже подключил к делу итальянских политиков.
Во время поездки Митч включил видео с Джованной на своем мобильном телефоне. Глаза Роберто мгновенно наполнились слезами. Джованна была ему как младшая сестра, и он уже месяц не мог нормально спать. Решили, что Луке пока не стоит показывать видео.
Лука расположился на тенистой веранде и разговаривал по телефону. Одевался он стильно, как всегда, хотя заметно похудел – приталенный светло-серый костюм стал ему велик. Он обнял Митча, продолжая говорить по телефону. Голос его окреп. Позже, за чашкой кофе, он прошелся по недавним разговорам. Нынешнего премьер-министра он недолюбливал, зато знал одного из его заместителей. Требовалось убедить итальянское правительство выручить свою гражданку – с помощью наличных. Главная проблема заключалась в том, что в Италии действует закон, запрещающий правительству вести переговоры с террористами и платить выкуп. Обоснование было простым: большие суммы, выплачиваемые преступникам, лишь способствуют похищению новых итальянцев. Британцы и американцы придерживались аналогичной политики. Лука заявил, что их слова почти ничего не значат. Премьер-министры и президенты могли осуждать террористов с трибуны и высказываться против выплаты выкупа, а окольными путями заключать сделки.
Более насущной проблемой было сохранение конфиденциальности. «Скалли» не могла рассчитывать на помощь британцев и итальянцев, не сообщив их правительствам о требовании выкупа.
Лука, Митч и Роберто долго обсуждали возможность внести изменения в иск «Ланнак» к ливийскому правительству и потребовать возмещения убытков. «Ланнак» потеряла четырех ценных сотрудников, Джованну удерживали в заточении уже месяц. Ответчику, Республике Ливия, по идее, надлежало обеспечивать безопасность иностранных рабочих.
В арбитражном иске, поданном Лукой в октябре прошлого года, фигурировала сумма в четыреста десять миллионов долларов по неоплаченным счетам, а также пятьдесят два миллиона долларов набежавших за три года процентов. Митч настаивал, что в иск следует внести изменения, покрывающие ущерб за кровопролитие и похищение, и настойчиво добиваться урегулирования. Наконец Лука и Роберто вняли его доводам. Митч позвонил Стивену Стодгиллу – своему помощнику, который все еще находился в Нью-Йорке и, как ни странно, спал в четыре утра в понедельник, – и поручил внести изменения в иск в Женеве, затем встретиться с ним в Лондоне.
В одиннадцать часов Лука удалился, чтобы немного вздремнуть. Погуляв по пьяцце, Митч позвонил Омару Челику в Стамбул. Тот летел в самолете в Японию. О намерении увеличить сумму ущерба пришлось сообщить его сыну, Адему. Ни о сделке с похитителями, ни о выкупе Митч не упомянул, решив немного повременить.
В полдень, когда в Нью-Йорке было шесть утра, Митч позвонил Эбби и пожелал доброго утра. Она вполне справлялась. В воскресенье Эбби поговорила с родителями раза три. Мальчики по ним не скучают, все прекрасно проводят время в Мэне. От Нуры пока никаких вестей.
В полдень Лука встречался с врачами, поэтому Митч и Роберто отправились обедать вдвоем, выбрав кафе в тихом переулке, подальше от туристов. Роберто знал владельца и минимум двух официанток. Они подошли со скорбными лицами и негромко поинтересовались здоровьем Луки. Роберто озвучил им более оптимистичную версию.
Традиционный деловой обед показался пустой тратой времени даже итальянцу. Да и кто в таких условиях может расслабиться и наслаждаться едой? Оба не имели опыта ведения переговоров о захвате заложников и чувствовали себя беспомощными. Тут даже профессионал бессилен! Враг невидим, неизвестен. Не о чем договариваться, не с кем говорить. Нура – всего лишь посыльная, никаких полномочий у нее нет. Адвокатам постоянно приходится вести переговоры – отступать и наступать, отдавать и получать по мере того, как стороны продвигаются к компромиссному решению, которое не нравится никому. Похищение – совсем иное дело, ведь в уравнении фигурирует убийство. Многим ли профессиональным переговорщикам доводилось иметь дело с врагом столь жестоким и бесчеловечным – бензопилы, казнь на видео?..
К пасте адвокаты едва притронулись. Со стола убрали, принесли эспрессо, и тут Роберто заметил:
– Лука богат по любым меркам, Митч, но в основном это старые семейные деньги. Прекрасный дом в Риме достался ему по наследству, еще есть офисное здание и загородный дом недалеко от Тиволи.
– Я там был, – вздохнул Митч.
– Сегодня он встречается с банкиром, чтобы оформить закладную на все, что ему принадлежит. По прикидкам Луки – это около пяти миллионов. У него есть ликвидные активы примерно на такую же сумму. Он выкладывает на стол все, Митч! Водись у меня серьезные деньги, я поступил бы так же.
– Я тоже! Обидно, если Лука все потеряет.
– Главное для него – дочь! Остальное не имеет значения.