Издательство «Эпикуреец» занимало три нижних этажа старинного дома на Семьдесят четвертой улице, рядом с Мэдисон-авеню, в Верхнем Ист-Сайде. А на четвертом и пятом этажах проживала хозяйка здания – эксцентричная затворница под девяносто, которая любила кошек и оперу. Целыми днями старушка слушала пластинки и по мере того, как старела и теряла слух, постепенно увеличивала громкость. Никто не жаловался, потому что ей принадлежало и это здание, и дома по обе стороны от него. Редакторы на третьем этаже иногда слышали музыку, но ничуть не расстраивались. Дома из красновато-коричневого песчаника той эпохи строили с толстыми стенами и полами. Арендную плату хозяйка брала скромную, потому что в деньгах не нуждалась и симпатизировала своим приятным жильцам.

Идеальное утро начиналось для Эбби с ясного неба, пятнадцатиминутной прогулки с Кларком и Картером в школу, а затем получасовой прогулки через Центральный парк до своего кабинета в «Эпикурейце». Как старший редактор, она сидела на первом этаже, то есть далеко от оперы и довольно близко к кухне. Комнатки были маленькие, зато удобные. Места не хватало, как и в большинстве зданий Манхэттена, вдобавок самую ценную площадь отдали под кухню – большое, современное, полностью оборудованное помещение, предназначенное для приезжих шеф-поваров, работающих над своими кулинарными книгами. Почти каждый день обязательно кто-нибудь да приходил, и в воздухе постоянно витали восхитительные ароматы блюд со всего мира.

Джованну похитили двадцать семь дней назад.

Как всегда, Эбби зашла за любимым латте в модную кофейню на Семьдесят третьей. Около девяти пятнадцати она стояла в очереди, уставившись в телефон, и размышляла о предстоящем дне, о сыновьях в школе, о муже на сорок восьмом этаже и о своей работе. Посетитель сзади легонько коснулся ее руки. Эбби обернулась и посмотрела в лицо молодой мусульманке в длинном коричневом одеянии с хиджабом в тон, закрывавшим все, кроме глаз.

– Эбби, верно?

Она опешила и не могла вспомнить, когда в первый или в последний раз общалась с настолько закутанной женщиной. Впрочем, в Нью-Йорке проживает множество мусульман. Эбби вежливо улыбнулась и ответила:

– Да, а вы кто?

Мужчина за спиной мусульманки читал сложенную вдвое газету. Ближайший бариста раскладывал на витрине круассаны и киши. Никто ни на кого не обращал внимания. Закутанная женщина сообщила на безупречном английском с легким ближневосточным акцентом:

– У меня новости от Джованны.

Глаза ее были темными, молодыми, густо накрашенными, и Эбби посмотрела в них с недоумением. Ноги у нее стали ватными, сердце застучало, во рту слишком пересохло, чтобы говорить.

– Что вы сказали? – еле выговорила она, хотя прекрасно понимала, что именно услышала.

Откуда-то из глубин одеяния женщина достала конверт и протянула Эбби. Пять на семь дюймов, для письма слишком тяжелый.

– Советую делать что велено, миссис Макдир.

Эбби взяла конверт, хотя и чувствовала, что этого делать не следует. Женщина оказалась у двери прежде, чем Эбби успела что-либо сказать. Мужчина со сложенной газетой поднял взгляд. Эбби отвернулась, словно ничего не произошло. Бариста спросил:

– Что желаете?

– Двойной латте с корицей, – ответила она с трудом.

Найдя свободное место, Эбби села и приказала себе глубоко дышать. Осознав, что на лбу выступила испарина, она смутилась. Взяла со стола бумажную салфетку, утерла пот и огляделась по сторонам. В левой руке она по-прежнему сжимала конверт. Еще один глубокий вдох. Эбби положила его в свою большую сумку и решила открыть в офисе.

Она порывалась позвонить Митчу, но отчего-то медлила. Сначала нужно открыть конверт, ведь содержимое касается и Митча. Дождавшись своего латте, она взяла стаканчик с прилавка и ушла. Ступив на тротуар, Эбби сделала пару шагов и замерла. За ней явно кто-то наблюдает, отслеживает ее перемещения. Кто-то знает, как зовут ее и мужа, чем они занимаются, как ходят на работу, где любят покупать кофе. И этот человек не ушел, а находится неподалеку.

Продолжай идти, сказала она себе, и делай вид, что все в порядке. Кошмар вернулся. Как ужасно пытаться жить нормально, зная, что кто-то наблюдает и подслушивает. После неприятностей с «Бендини» в Мемфисе прошло пятнадцать лет, и Эбби потребовалось немало времени, чтобы расслабиться и перестать оглядываться. Лавируя между пешеходами на Мэдисон-авеню, она отчаянно хотела обернуться и посмотреть, кто за ней следит. Через пять минут Эбби открыла неприметную дверь издательства «Эпикуреец» на Семьдесят четвертой, переговорила с вереницей друзей и коллег и поспешила к себе кабинет. Помощник пока не пришел. Она закрыла дверь, тихонько заперлась, села за стол, сделала еще один глубокий вдох и открыла конверт. В нем лежал телефон и распечатанная записка.

Эбби Макдир,

1. Самое пагубное, что вы можете сделать, – задействовать правительство. Это гарантирует плохой конец для Джованны и, возможно, для других людей. Доверять вашему правительству нельзя.

2. Задействуйте Митча и его юридическую фирму – у них есть огромные связи и деньги. Вы, Митч и его фирма можете добиться успеха и хорошего исхода. Больше никого не привлекайте.

3. Можете называть меня Нура. Я – ключ к Джованне. Следуйте указаниям, и получите ее обратно. С ней обращаются хорошо. Остальные заслужили смерть.

4. Прилагаемый телефон крайне важен. Держите его всегда при себе, даже когда спите. Я буду звонить в разное время. Не пропустите ни одного звонка. Пользуйтесь тем же зарядным устройством, что и для своего телефона. Пароль – 871. В меню есть фотографии, которые вас заинтересуют.

Эбби отложила лист бумаги и взяла телефон. Ничего особенного или подозрительного, примерно такого же размера, как и другие мобильные телефоны. Она набрала восемь-семь-один, появилось меню. Эбби выбрала пункт «фото», и ей резко поплохело. На снимке были она, Кларк и Картер – менее часа назад они прощались на тротуаре возле школы «Ривер», в четырех кварталах от дома. Эбби сделала еще один глубокий вдох и потянулась за бутылкой воды, забыв про кофе. Открутила крышку, глотнула и облилась, намочив блузку. Ненадолго прикрыла глаза, затем медленно перелистнула страницу влево. Следующая фотография – здание из красновато-коричневого песчаника, в котором она сейчас сидела. Следующая – их многоквартирный дом, снятый со стороны Шестьдесят девятой и Коламбус-авеню. Следующая – снимок здания номер сто десять по Брод-стрит, где находился головной офис «Скалли энд Першинг». На последней фотографии Джованна в черной парандже сидела в темной комнате с ложкой в руке и смотрела в миску с супом.

Время шло, но Эбби этого не замечала. Мысли в голове путались. Сердце колотилось. Она вновь закрыла глаза, потерла виски и поняла, что в дверь осторожно стучат.

– Минутку! – крикнула Эбби, и стук прекратился. Она позвонила Митчу.

* * *

Они сидели в кабинете Джека, не в силах пошевелиться, глядели на широкий экран и ждали видео от Эбби. И вот оно появилось: крупный план отпечатанной записки от Нуры. Сначала они быстро пробежали ее глазами, затем прочли медленно. Камера переместилась на загадочный телефон на столе у Эбби, лежащий рядом с конвертом. Через двадцать две секунды видео закончилось.

Митч наконец вдохнул, выдохнул и подошел к окну. Джек уставился на свой столик для совещаний, не зная, что сказать. Кори, который после взрыва в Афинах был весь на нервах, уставился на пустой экран, пытаясь мыслить здраво. Не глядя на Митча, он спросил:

– В телефоне пять фотографий?

– Точно, – ответил Митч, не оборачиваясь.

– Скажите жене, чтобы не пересылала их, ладно?

– Ладно. Что мне ей сообщить?

– Пока не знаю. Предположим, они следят за всем, что происходит с телефоном. Предположим, телефон можно использовать для слежки за Эбби, куда бы она ни пошла, независимо от того, включен он или нет. Предположим, телефон слышит и записывает все, что говорят вокруг, независимо от того, включен он или выключен.

Словно не слыша, Митч проговорил:

– Сегодня утром они сфотографировали моих детей, идущих в школу.

Кори бросил взгляд на Джека, тот покачал головой. Потрясение еще не прошло – более того, сейчас они проходили самую первую стадию, и все вокруг было как в тумане.

По-прежнему глядя в окно, Митч сказал:

– Чутье велит мне прямо сейчас выйти из здания, поймать такси, поехать в школу, забрать детей, отвести их в безопасное место и запереть двери.

– Я понимаю, Митч, – кивнул Кори. – Идите, если должны. Мы не станем вас удерживать. Но сначала нам нужно осмотреть телефон. Ваш сотовый защищен надежно?

– Не знаю. Вы же сами ставили все эти антивирусные штуки.

– У Эбби тоже?

– Да. Вроде бы мы защищены от взлома, если в наши дни вообще можно хоть что-нибудь защитить.

– У меня есть идея, – заговорил Джек. – На Семьдесят шестой, рядом с Парком, недалеко от офиса Эбби находится отель «Карлайл». Позвони Эбби и скажи, чтобы она встретилась с тобой за обедом в «Карлайле». Пусть возьмет с собой новый телефон. Мы снимем конференц-зал и осмотрим сотовый, пока вы будете обедать.

– Отличная идея, – одобрил Кори.

Митч обернулся и спросил:

– Ну что, поехали?

– Да.

Митч достал телефон, позвонил Эбби, в разговоре исходя из того, что их могут подслушивать, и предложил встретиться в «Карлайле» в полдень, чтобы обсудить, стоит ли кое-что делать в школе. Закончив, он поинтересовался у Кори:

– Могут ли они взломать наши телефоны и электронную почту? Вдруг нас прослушивают?

– Очень маловероятно, Митч. Хотя в наше время возможно все, я в этом сомневаюсь.

– Да и зачем? Им плевать, чем ты занимаешься на обеде или на ужине, – успокоил Джек. – Теперь все дело в деньгах. Если бы они собирались убить Джованну, давно бы это сделали, верно, Кори?

– Возможно, хотя кто знает?

– Послушайте, ситуация изменилась. Мы наконец получились известие от врагов – они хотят говорить. Разговор подразумевает переговоры, то есть дело в деньгах. Зачем им еще Джованна – что она может для них сделать? Убить Каддафи? Заключить на Ближнем Востоке мирный договор? Найти в пустыне еще больше нефти? Нет. За ее голову назначена цена, вопрос лишь в том, какая именно.

– Все не так просто, Джек, – сказал Митч. – Нужно понять, какой ущерб мы готовы понести, прежде чем признаем свое поражение. Если на время отбросить убийства, а их, по моим подсчетам, уже одиннадцать, то у нас еще и офис взорвали в Афинах. А теперь они прямо здесь, в нашем городе!

– Не будем забегать вперед, – предостерег Кори. – Мы здесь не главные. Все решают они, и пока Нура не объявится, мы ничего не сможем сделать.

– Правда? Лично я планирую защитить свою семью.

– Понял, Митч. Я тебя не виню. Есть идеи?

– Вы вроде из службы безопасности? Что бы вы сделали?

– Я еще думаю.

– Поторопитесь!

– Давайте лучше подумаем о ребятах из «Крюггал», – напомнил Джек. – Будем их подключать?

Митч пожал плечами, словно вопрос его не касается. Он подошел к окну и посмотрел на улицы внизу. В плотном потоке машин двигались десятки желтых такси. Через несколько минут он надеялся оказаться на заднем сиденье одного из них, выкрикивая указания шоферу.

– Ты в последнее время разговаривал с Дарианом? – спросил Джек.

– После девяти утра – нет, – ответил Кори. – Каждый день я начинаю с пятнадцатиминутной сводки от Дариана, из которой не узнаю ничего нового. Они рыщут, ждут и рыщут. Мы должны ему сообщить как можно скорее. Враги вышли на связь, Джек, чего мы все так долго ждали. «Крюггал» играет в эти игры гораздо дольше нас.

– Ты им доверяешь? У них в штате полно бывших шпионов и сотрудников ЦРУ. Они гордятся тем, что у них есть связи в любой дыре. Вдруг у кого-то развяжется язык?

– Вряд ли. Дариан сейчас в городе. Я ему позвоню, и он встретится с нами в «Карлайле».

– Митч?

– Пока не узнаю, что мои дети в безопасности, толку от меня мало! Эбби тоже сплошной комок нервов!

– Понял, – кивнул Джек. – Сходи с ней пообедать. Мы там будем и составим план.