Большинство стран мира считали Ливию Каддафи государством-изгоем, она даже со своими друзьями поддерживала нормальные дипломатические отношения с трудом. С врагами контакты по деликатным вопросам в лучшем случае встречали множество препон, а зачастую и не происходили вовсе. На спешно организованную встречу в Народном дворце первым примчался турецкий посол. Как сообщил ему старший военный советник Каддафи, правительство делает все возможное, чтобы найти пропавшую команду. Без протокола посла заверили, что правительство к похищению не причастно. Встречей он остался недоволен, вопросов было больше, чем ответов, но так сотрудничество с режимом обычно и происходило.
Следующими прибыли итальянцы. Учитывая свою колониальную историю, они до сих пор поддерживали официальные связи с правительством и часто выполняли грязную работу для тех западных стран, которые нуждались в ливийской нефти. Итальянский посол созвонился с ливийским генералом, и тот ему сообщил, что правительство не причастно, не знает, кто причастен, и не имеет ни малейшего представления о том, куда увезли заложников. Ливийская армия прочесывает пустыню. Посол немедленно позвонил Луке и передал разговор. По какой-то неясной причине посол был совершенно уверен, что Джованну и остальных найдут невредимыми.
Дипломатических связей с Ливией не поддерживали ни британцы, ни американцы. После бомбежек президента Рейгана в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году началась необъявленная война. Любые контакты с Каддафи и его приспешниками были сложны и чреваты интригами. Нынешнюю ситуацию усугубляло то, что не пострадал ни один американец. Джованна имела двойное, итальянское и британское, гражданство. Штаб-квартира «Скалли энд Першинг» располагалась в Нью-Йорке, но фирма – не человек. Тем не менее Госдеп США и спецслужбы находились в состоянии повышенной готовности, мониторили интернет и паслись в чатах. Все без толку. Спутниковые снимки также ничего не дали.
Британские шпионы в Триполи занимались поисками сплетен. Однако подробности оставались туманными, а проверенные источники информацией не обладали.
К десяти часам вечера от похитителей по-прежнему не было никаких вестей. Никто не знал, как их называть, потому что никто не знал, кто они такие. Террористы, головорезы, революционеры, воины туземных племен, фундаменталисты, повстанцы, бандиты – вариантов хватало. Поскольку государство контролировало прессу, историю замяли. В западные СМИ не просочилось ни слова.
Весь день и весь вечер Самир сидел с Митчем в больничной палате либо прогуливался по парковке с прижатым к уху телефоном. Ни то, ни другое приятным времяпрепровождением не назовешь. Митч сильно болел, вероятно из-за пищевого отравления. Иных причин доктор Омран найти не смог. Рвота и понос наконец прекратились, потому что в организме ничего не осталось. Больной по-прежнему боялся есть и не имел ни малейшего аппетита. Однако физические проблемы померкли на фоне шокирующей новости о похищении. Теперь Митч изо всех пытался покинуть больницу.
Контакты Самира с военной полицией мало что дали. Его заверили, что это не уловка правительства, чтобы заставить «Ланнак» покинуть страну и не выплачивать четыреста миллионов долларов, которые компания требовала за проклятый мост. Похоже, его источники пребывали в неведении, как и все остальные. Впрочем, Самир испытывал сомнения, потому что ненавидел Каддафи и знал, что его подлость не ведает границ. Подобные мысли он благоразумно держал при себе.
В одиннадцать часов вечера по североамериканскому восточному времени «Скалли» приняла решение забрать Митча Макдира из Триполи. Фирма имела программу страхования, предусматривающую экстренную эвакуацию любого из юристов, который заболеет в стране с низким уровнем здравоохранения. Ливия подходила под этот критерий. Джек Рух позвонил в страховую компанию, и она все подготовила. Затем он в третий раз связался с Митчем, и они обсудили подробности. Митч остался бы, потому что не хотел уезжать без Джованны. С другой стороны, он до сих пор чувствовал себя ужасно и не желал больше ступать на ливийскую землю. Постоянно звонившая Эбби требовала, чтобы он уехал как можно скорее. Рух заявил, что Митч ничем не сможет помочь в поисках Джованны и ее охранников, так что глупо даже пытаться что-либо предпринять.
В шесть тридцать утра в субботу, шестнадцатого апреля, Митча усадили в инвалидное кресло и довезли до машины скорой помощи. Самир был при нем, как и медсестра. Через сорок минут они остановились в той части аэродрома, куда нет доступа широкой публике. Там стояли полдюжины корпоративных самолетов, за которыми наблюдали вооруженные охранники. Их ждал серебристый «Гольфстрим-600». Митч настоял на том, чтобы подняться по трапу и взойти на борт самостоятельно. В салоне уже сидели врач и медсестра, которые мигом уложили его на удобную каталку. Он пожал руку Самиру и попрощался.
Пульс и кровяное давление у Митча зашкаливали, однако в этом не было ничего необычного, учитывая волнение последнего часа. Температура слегка повысилась. Он выпил чашку ледяной воды, от крекеров отказался. Доктор спросил, хочет ли он поспать, и Митч ответил утвердительно. Медсестра выдала ему две таблетки и еще немного воды, и он отключился прежде, чем «Гольфстрим» взлетел.
Перелет в Рим длился час пятьдесят минут. Митч не просыпался, пока врач не похлопал его по руке и не сказал, что пора выходить. При помощи одного из пилотов ему удалось спуститься по трапу и заползти в заднюю часть скорой.
В больнице Джемелли в центре Рима Митча отвели в отдельную палату и вновь осмотрели. Все было в норме, и врач сообщил, что его выпишут до полудня. Когда медсестры вышли, в палату заглянул партнер «Скалли» по имени Роберто Маджи и поздоровался. Они встречались несколько раз, но близко друг друга не знали. Он провел весь день с Лукой, и они, конечно, серьезно переволновались. Лука и до этой новости чувствовал себя неважно, теперь же врачу пришлось дать ему успокоительное и постоянно находиться рядом.
Митч, проснувшись и внезапно проголодавшись, прокрутил в голове каждый шаг, который они с Джованной сделали в Триполи. Ничего полезного ему не припомнилось. Он знал о похищении еще меньше, чем Роберто. Очевидно, ливийские власти либо до сих пор в неведении, либо просто молчат. Насколько было известно, похитители так и не позвонили.
Роберто ушел, пообещав вернуться через пару часов и помочь Митчу с выпиской. Медсестра принесла миску с нарезанными фруктами, диетическую содовую и печенье. Митч медленно поел, затем снова позвонил Эбби и сообщил, что уютно устроился в хорошей больничной палате в Риме и чувствует себя гораздо лучше.
Она смотрела телевизор, следила за интернетом и никаких новостей из Ливии не видела.