Внутри грузовик напоминал кабину самолета с двумя капитанскими креслами для водителей. Их разделял узкий проход, и водители могли при необходимости переговариваться с сидящими сзади пассажирами. Возле задней двери были сложены ящики с припасами, остальные вещи закрепили на крыше. Убедившись, что все надежно пристегнуто, Юссеф сел за руль.
Джованна и ее телохранители сидели в мягких креслах, которые слегка откидывались назад, что было весьма удобно, по крайней мере на мощеных улицах. Хаскель, старший группы, объяснил Джованне, что за городом дороги не такие ровные. По его словам, грузовик переоборудовали специально для перевозки ланнакских инженеров и начальства из города к мосту и обратно и использовали практически каждый день вот уже несколько лет. Юссеф мог бы вести машину даже во сне, что часто и делал.
Азиз предложил ей густого и ароматного турецкого кофе, который налил в металлическую чашку. Хаскель протянул ей какую-то выпечку из скрученного теста, слоистую по краям и посыпанную кунжутом.
– Называется каак. Очень вкусно!
– Жена постоянно готовит их мне в дорогу, – сообщил Юссеф через плечо.
– Спасибо! – Джованна откусила кусочек и одобрительно улыбнулась.
Улицы были темными и пустыми. В узких окнах грузового отсека смутно мелькали городские виды. Гау и Абдо откинулись в креслах, закрыли глаза. После пары глотков кофе Джованна заснуть уже не смогла бы. Она откусила ливийское печенье и попыталась собраться с мыслями. Всего два дня назад она сидела за рабочим столом в Лондоне, как всегда одетая с иголочки, в ожидании очередного раунда скучных встреч. Теперь она в Триполи, в кузове переоборудованного грузовика в компании четырех вооруженных до зубов турок, направляется в пустыню взглянуть на мост в никуда стоимостью в миллиард долларов. На ней свободные джинсы, туристические ботинки и никакой косметики.
Джованна достала мобильный телефон. Заметив это, Хаскель сообщил:
– Через час сигнал пропадет.
– А как вы связываетесь со строителями на мосту?
– По спутниковой связи. Сможете ею воспользоваться, когда прибудем на место.
Джованна тревожилась о Митче и отправила ему сообщение, потом написала Самиру. Тот откликнулся быстро и поведал, что Митч чувствует себя лучше. Самир собирался провести в больнице весь день. Она подумала о Луке; ей хотелось надеяться, что отец еще спит.
Азиз задремал, на страже остался лишь Хаскель, хотя в данный момент не требовалось и этого. Заскучав, Джованна открыла захватывающий внутренний отчет, в котором сжато излагалось плачевное состояние современной Ливии с тысяча девятьсот шестьдесят девятого года, когда Каддафи совершил переворот и объявил себя пожизненным диктатором, правителем и королем. Спустя какое-то время она начала зевать и вспомнила, что проспала меньше трех часов. Митч позвонил около двух ночи, и с тех пор она была на ногах.
Джованна проверила телефон. Связи не было. Ехать оставалось четыре часа.
Контрольно-пропускной пункт охраняли пятеро солдат из регулярной ливийской армии. К тому моменту, как Юссеф плавно вошел в поворот и подъехал к бетонным заграждениям, они были мертвы уже час. Тела лежали в кузове угнанного грузовика, который вскоре сожгут. Их форму надели убийцы.
Юссеф увидел солдат и объявил:
– Контрольно-пропускной пункт. Возможно, придется выйти из машины.
Хаскель посмотрел на Джованну.
– Это главный контрольно-пропускной пункт, и мы обычно выходим, чтобы охранники могли заглянуть внутрь. Размять ноги бывает неплохо. Здесь есть туалет, если нужно. Не волнуйтесь.
Она кивнула и сказала:
– Мне не нужно, но спасибо.
Грузовик остановился. Двое охранников наставили винтовки. Юссеф с Валидом вышли и поздоровались. Все происходило как обычно. Третий солдат открыл заднюю дверь и жестом показал, чтобы четверо турок и Джованна выбрались из грузовика.
– Оружие не брать! – крикнул солдат по-арабски.
Как обычно, турки оставили оружие на сиденьях и вышли на солнце. Было почти девять утра, пустыня уже раскалилась. Двое человек в форме залезли в грузовик и огляделись. Время шло, Юссеф начал оглядываться по сторонам. Охранники вроде бы незнакомые, но они часто сменяются. Двое гвардейцев с автоматами Калашникова стояли рядом, держа пальцы на спусковых крючках.
Из грузовика вышел старший, держа в руках автоматический пистолет Хаскеля. Он помахал им и крикнул по-арабски:
– Руки вверх, да повыше!
Четверо турок, двое ливийцев и Джованна медленно подняли руки.
– На колени! – рявкнул он.
Вместо того чтобы опуститься на колени, Юссеф отшатнулся и воскликнул:
– Что происходит? У нас есть разрешение!
Стоявший рядом старший направил пистолет ему прямо в лицо и нажал на курок.
Покидая город, Хаскель позвонил своему начальнику в строительный лагерь «Ланнак», и сказал, что по графику они должны прибыть в десять утра. Это была стандартная рабочая процедура на протяжении всего возведения моста: всегда планировать поездку, ничего не придумывать на ходу, звонить заранее и сообщать об отъезде и прибытии. Кто-нибудь из руководства наблюдал и ждал. Большинство дорог были безопасны, однако следовало помнить, что Ливия – страна враждующих племен, где междоусобные конфликты тянутся веками.
В десять тридцать лагерь связался по рации с грузовиком Юссефа, но никто не ответил. То же самое в десять сорок пять и в одиннадцать ноль-ноль. Если бы произошла поломка, что случалось нередко, водитель немедленно сообщил бы в лагерь. В одиннадцать ноль пять в лагерь позвонили из Ливийской армии. Сообщение всех встревожило: на контрольно-пропускном пункте остановился другой грузовик и никого из охраны не нашел. Пятеро армейских охранников пропали вместе с двумя грузовиками и двумя джипами. Следов других машин не было. Армия направила в этот район вертолеты и солдат.
Поиски ничего не дали, ведь затеряться на просторах Сахары несложно. В три часа дня ответственный руководитель «Ланнак» позвонил Самиру, который находился у себя в офисе. Вернувшись в больницу, он обнаружил, что Митч снова дремлет, и решил немного подождать с тревожными новостями.
К пяти часам Митч начисто позабыл о пищевом отравлении и связался с Джеком Рухом в Нью-Йорке, который, в свою очередь, сообщил Райли Кейси, занимавшему аналогичную должность в лондонском представительстве. В отсутствие подробностей происшествия всем казалось немыслимым, что в Ливии может пропасть сотрудник «Скалли энд Першинг». Но вот уже двенадцать часов не было никаких вестей ни от Джованны, ни от тех, кто ее сопровождал. Все происходило словно в кошмарном сне и с каждым часом становилось хуже.
Самый насущный вопрос заключался в том, как рассказать отцу Джованны. Митч понимал, что у него нет иного выхода, кроме как сделать это самому и по возможности скорее, пока Лука не узнал из другого источника.
В половине седьмого Митч позвонил Луке в Рим и сообщил, что его дочь пропала.