Причиной, заставившей Филофея взяться за перо, судя по началу «Послания на звездочетцев», стало письмо Мисюря Мунехина, в котором тот просил старца разъяснить некоторые вопросы, связанные с предсказаниями Николая Булева.
Николай Булев (Николаус Бюлов) был уроженцем северогерманского города Любека. Поэтому в древнерусских источниках его порой называли Немчином или Любечанином. В 1490 году он впервые прибыл в Московию. Поскольку Николаус хорошо разбирался в астрономии и астрологии (которые тогда практически не различались), ему было предложено составить для Русской Церкви пасхалию на период, следующий за 7000 (1492) годом. Даты празднования Пасхи рассчитаны были только до этого года, поскольку именно в этом году на Руси в очередной раз ожидали конец света. Когда же светопреставление не состоялось, пришлось взяться за составление пасхальных таблиц на следующие годы. Ответственным за это дело митрополит Зосима назначил новгородского архиепископа Геннадия (Гонзова). За эту работу Булеву пообещали заплатить 1000 талеров и покрыть транспортные расходы.
Завершив работу, Николаус покинул Москву и несколько лет провел при дворе папы римского Юлия II (1503–1513). В 1508 году он вернулся в Россию и занял должность придворного врача великого князя Василия III. Тогда-то Николай Булев, судя по всему, и перевел популярный в то время на католическом Западе астрологический альманах Иоганна Штёфлера и Якоба Пфлаума (1499). В нем, в частности, содержалось предсказание грядущего всемирного потопа, который должен был состояться 20 февраля 1524 (7032 от сотворения мира) года. Николай, ссылаясь на альманах, послал предупреждение Мисюрю Мунехину «о лете 32-м». Его письмо стало непосредственным поводом для дьяка псковского наместника обратиться за разъяснениями к Филофею. Ответом на эту просьбу стало «Послание на звездочетцев».
«Латынские астрономы», пишет псковский старец, предсказали, что «по русеискому счету года 7032 от начала мира, а по латынскому от Рожества Христова года 1524» не произойдет «потемнения» Солнцу или Луне, но случатся великие события «предостойнейшие удивления»: под влиянием «преходных звезд» 20 февраля будет «знамение водное». Всем обитающим на Земле — странам и царствам, областям и городам, скотам и «белугам морским» — будет «несомненное пременение и изменение, и преиначение», подобного которому едва ли слышали «от многих веков от летописателей и от древних родов».
Отвечая на такое предсказание, Филофей прежде всего подчеркнул, что «не приемлет» «мудрование астрологов и астрономов, и склонных верить мармении[102] и математикам[103] о сбывающихся зодейных[104] и звездных предсказаниях, и прочим соблазнительным языческим басням». Подобно апостолам, пророкам, отцам Церкви, а также участникам вселенских и поместных соборов, он отвергает как «непотребные и душегубительные» предсказания астрологов, астрономов, а также верящих в предопределенность жизни человека «по звездам и зодеям»: от них «хула на Бога происходит». Поэтому всем их следует избегать — «яко кто бежит от змия».
Затем Филофей дает разъяснения о счете годов и их продолжительности. Согласно Пятикнижию Моисееву, «Шестодневам» и «Хронографам», числа лет, напомнил он, считаются от Адама и «доныне». «Латыняне» же ведут отсчет лет от Рождества Христова. Однако в этом, подчеркивает Филофей, нет никакой разницы. «Философы» же (речь, видимо, идет о Николае Булеве и авторах, на которых он ссылается) напрасно беспокоятся. Годы бывают солнечными и лунными. «Солнечный содержит 365 дней, а лунный — 354. Из этого следует, что солнечный больше лунного на 11 дней. Из-за этого в этом [1524] году ни солнечного, ни лунного затмения не случится». Такой вывод можно сделать, «прилежнейше» посчитав по «Шестокрылу» «дробные часы». Именно они дают возможность узнать, когда будет лунное или солнечное затмение. Но в этом, по мнению Филофея, «напрасного беспокойства и самоотверженных трудов много, а толку мало» — ничего иного, кроме затмений, «Шестокрыл» предсказать не может.
Загадочный «Шестокрыл», о котором упоминает старец, представлял собой астрономический трактат, включавший шесть таблиц (откуда и пошло его название), а также инструкции к ним, что позволяло с помощью довольно простых действий рассчитывать фазы Луны, наступление солнечных и лунных затмений. Первое крыло давало возможность точно установить время ново- и полнолуний, второе — полное обновление Луны и точное время ее противостояния с Солнцем, а также длительность светового дня. Третье крыло было посвящено расчетам точного наступления лунных фаз. С помощью четвертого крыла можно было установить даты и время лунных затмений, а также их длительность с точностью до минуты. Пятое служило для расчетов дат и точного времени солнечных затмений, а шестое — для определения их величины и продолжительности.
При этом в «Шестокрыле» используются понятия градусов (ступли) и минут дуги (дробли), часов и дробных часов — вплоть до окомигненья. Последние термины невольно вызывают ассоциации с понятиями, которыми пользовался в «Учении имже ведати человеку числа всех лет» уже знакомый нам Кирик Новгородец: загадочные дробные часы, деление которых завершается седьмыми дробными. Так, может быть, и у Кирика раздел, посвященный делениям часа, был связан с решением подобных задач, как и предполагал В. П. Зубов?
«Шестокрыл» был создан Иммануэлем бен Якобом Бонфисом (примерно 1300 — 1377), ученым-евреем из Тараскона (Франция). Итальянские купцы завезли книгу в крымскую Кафу (Феодосию). Оттуда некий ученый караим Захария Скара доставил ее западнорусский перевод в Киев, а позже, в 1471 году, и в Новгород. Именно Захария стал основателем так называемой московско-псковской «ереси» («ереси жидовствующих»), а «Шестокрыл» сделал одним из важнейших ее «теоретических» оснований. «Еретики», в частности, доказывали, что в 7000 году от сотворения мира ожидающийся конец света не произойдет, поскольку он рассчитан неверно. В «Шестокрыле» расчеты начинались с 5238 года иудейского летосчисления (1478 год н. э.) или с 5263 года по иудейской эре, который соответствовал 1503 году от Рождества Христова, и, следовательно, конец света должен был наступить еще не скоро, что противоречило взглядам ортодоксальной Русской Церкви. Поэтому такое времяисчисление новгородский архиепископ Геннадий и посчитал еретическим, а сама книга была включена в число отреченных ложных — запрещенных к хранению и чтению. Тем не менее сами борцы с «ересью» (в частности, тот же архиепископ Геннадий и, очевидно, Филофей) вынуждены были ее не только прочитать, но и как следует освоить, чтобы «на равных» спорить со своими оппонентами. Для большинства же менее просвещенных читателей таинственная рукопись представлялась книгой ритуалов и заклинаний, которыми пользовались «чернокнижники».
Между тем Филофей продолжает рассуждать об астрологических предсказаниях вообще:
А что, государь, говорят о том, что звезды предсказывают предзнаменование водное, когда всем, населяющим города и царства, и страны, вместе со всеми, рожденными на Земле, будет перемена, то об этом ясно говорит Божественное Писание: всякая тварь обновляется Святым Духом <…> а от звезд этого не бывает.
Причиной этому, по мнению псковского старца, являются вполне рациональные причины. И 12 зодиакальных созвездий, и 7 планет[105] представляют собой не нечто чувственное или живое, а лишь «невещественного огня естество», сотворенное Богом — «иже рече Бог: „Да будет свет“». На четвертый день творения из этого огня, который Он назвал светом, были сотворены два светила: большое — Солнце — для освещения дня и меньшее — Луна — для освещения ночи. Из оставшейся части света были созданы звезды. 12 из них называются зодиаком. Они показывают путь Солнцу и Луне. Солнце проходит один из зодиаков за 30 дней и 5 часов, после чего переходит в следующий зодиак. И так, переходя из одного зодиакального созвездия в другое, совершается год. Луну Господь сотворил сразу как пятнадцатидневную, то есть полную. Если бы Луна и Солнце были созданы в один день, поясняет Филофей, то «пакость бы велика была свитилником между собою», так как затмения происходили бы слишком часто. Луна же обходит все 12 зодиаков за 29 дней и полдня, и полчаса и пятую часть часа.
Что же касается семи планет, 12 знаков зодиака, как и прочих звезд и «злых» часов, то все это, как пишет Филофей, «кощуны и басни»[106]: будто человек, рожденный под какой-то звездой в злой или добрый час, будет счастливым и богатым или нищим, добродетельным или злым, проживет долго или скоро умрет.
Мысль о ложности астрологических предсказаний вовсе не нова. Еще в «Толковой Палее», перевод которой появился на Руси на рубеже XI–XII веков, читаем:
Мы слышали, что некие пустословы считают, будто рождение людей зависит от звезд, вследствие чего один бывает русым, другой — белокурым или рыжим, третий — черным; это ложное учение пришло от неверных греков. Еще они лживо говорят нам о росте тела, о болезнях и о смерти человека, воображая, будто узнают это по расположению звезд; еще они вздорно говорили о силе в зрелом возрасте, и о жизни, и о богатстве и бедности, а также говорили об обладании властью, обманывая доверчивый народ[107]. Нам же следует обличить их суесловие. Если Бог сотворил все светила в четвертый день, когда Адама еще не было на земле, то чье же рождение знаменовало великое множество звезд? <…> Обличим их ложное учение о русых и белокурых людях: неужели все эфиопы родились под одной звездой, если они все черны как бесы? Заблуждаются они и о богатстве и власти царей, князей и королей: если сын каждого из них наследует власть своего отца, то что — они все родились под одной звездой? Ясно: те, кто не имеет истинного закона от Бога и кто не следует православной вере, те уподобились нетопырям[108], которые живут пустотой и обманом.
Близкие мысли высказывались и в «Шестодневе» Иоанна, экзарха Болгарского, известного на Руси с XI века.
Филофей продолжает и развивает традицию обличения астрологов и их учения. По его словам, первыми ее создали халдеи, которые «в суете ума своего» начали возводить Вавилонскую башню, которую разрушил Господь, «видя безумие их». Однако это «писание» подхватили эллины, которые назвали звезды богами, и «твари поклонились». От эллинов же учение о влиянии звезд на жизнь и судьбу человека приняли еретики, прельщающие «малоумных», верующих в злые дни и часы. Все они «примут страшный ответ» в Судный день. Завершается этот пассаж вполне логичным заключением: если бы злые дни и часы создал Бог, то Он бы и был виновен, что злого человека породил. Между тем все происходит по «неведомым судьбам все создающего Бога»: от царей рождаются царевичи, от князей — князья. И даже если они не достигают славы и чести своих отцов, то земледельцами от этого не становятся.
Резко негативный взгляд псковского старца на астрологию и астрологические прогнозы был вполне традиционным для древнерусских ортодоксов. Это в значительной степени влияло и на отношение к иноземным врачам, которые ими пользовались: их считали магами и чародеями. Лишь во второй половине XVII века прогностическая астрология стала завоевывать некоторое признание. В России начали переводить с европейских языков и создавать оригинальные трактаты подобного содержания, распространяются альманахи-календари, включающие астрологические предсказания. Даже царь Алексей Михайлович (1629–1676) проявлял к астрологии самый живой интерес. Для него был сделан перевод календаря «на год тисящный шестсотый и шестдесятый» (1660) с астрологическими предсказаниями. Об этом свидетельствуют и два письма (конец 1664 — начало 1665) его придворного врача и астролога Андреаса Энгельградта. В первом из них доктор Андреас отвечал на вопросы царя. Алексея Михайловича, в частности, волновало: что представляет собой появившаяся в 1664 году комета и что она значит для дел земных? следует ли ожидать предстоящим летом морового поветрия и неурожая? откажется ли от престола и уйдет ли в монастырь польский король Ян Казимир? На это Энгельгардт ответил, что «никто из астрологов, сколь бы он ни был проницателен, не может судить a priori о подлинном ее [кометы] значении, разве что с помощью какой-то чудесной догадки, то есть не может ничего предсказать»; болезни будут, но обычные, а не моровые, а указаний на близящееся «бесплодие почв» он «в календарях» не обнаружил. По поводу дальнейшей судьбы Яна Казимира Энгельгардт заметил, что король уже в возрасте и вряд ли проживет долго. Во втором письме Энгельгардт отвечал на вопрос царя о том, насколько достоверны предсказания судьбы знатных людей вообще и, в частности, обнаруженное Алексеем Михайловичем в каком-то календаре предсказание несчастья, которое в апреле 1665 года постигнет персону, обозначенную Солнцем, находящимся под знаком Тельца.
Как отмечали советский историограф русской культуры Андрей Петрович Богданов и Р. А. Симонов,
интерес к астрологии при дворе [Алексея Михайловича] возрос как в связи с распространением в России системы европейских схоластических знаний, так и с политическими трудностями, когда с утратой стратегической инициативы в войне ситуация все больше выходила из-под рационального контроля. Недаром первый известный переводной календарь относится к 1660 г. Но степень этого интереса (и тем более доверия к астрологическим прогнозам) нельзя преувеличивать. Сами вопросы Алексея Михайловича, проявленное им невнимание к предложениям конкретных предсказаний свидетельствуют о сомнениях царя насчет возможности достаточно определенных политических прогнозов.
Тем не менее интерес к астрологии в России не иссяк и в последующие столетия. Достаточно вспомнить штатного астролога Петра I Якова Брюса (1669–1735), который не только возродил российскую артиллерию, занимался горнорудным делом и мануфактурами, но и составил астрологический прогноз на сто лет вперед, опираясь на собственные наблюдения в созданной им первой в России астрономической обсерватории.
Вернемся, однако, к нашему Филофею. Он утверждал, что звезды, Солнце и Луна движутся не сами, поскольку не являются живыми существами, но переносятся «ангельским невидимыми силами». При этом старец ссылался на свидетельство апостола Павла. Тот, «третины тверди не дойдя, посреди звезд был и там видел те самые ангельские силы, которые непрестанно служат человеку»: одни «носят» Солнце, другие — Луну, третьи — звезды, есть также ангелы, которые управляют ветрами, облаками и громами; от последних воды с земли возносятся облаками и напаяют землю для произрастания плодов, «на весну и жатву». Есть также ангелы «на осень и зиму». Всем этим Господь показал апостолу, что ангелы постоянно служат человеку ради его спасения, чтобы тот не был ленив. Прекратят они свою службу в последние дни.
Откуда Филофей почерпнул эти сведения, сказать трудно. В основе его рассуждений лежит рассказ апостола Павла о полученном им откровении (2 Кор 12: 2–4):
Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет (в теле ли — не знаю, вне ли тела — не знаю: Бог знает) восхищен был до третьего неба. И знаю о таком человеке (только не знаю — в теле, или вне тела: Бог знает), что он был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать.
Однако ничего более о «восхищении» апостола в Библии не говорится.
Некоторые подробности, отсутствующие в каноническом библейском тексте, Филофей, возможно, заимствовал из апокрифического «Откровения Павла» — «о том, что открылось ему, когда взошел он до третьего неба и был восхищен в рай». Там, в частности, сообщается, что Павел был вознесен ангелом «на небеса под самую твердь». Основная идея, которая проводится в этом апокрифе, — «все творение послушно Богу, одна природа человеческая грешит пред лицом Божиим. Потому прославляйте Бога непрестанно». Там упоминаются Солнце, Луна, звезды и море, которые жалуются Господу на людские прегрешения. Но о том, что светилами и стихиями управляют ангелы, в «Откровении» не сообщается. Зато в 17-й главе («Князья семи небес, солнца, луны, звезд и созвездий и их ангельские свиты») апокрифа «Третья книга Еноха» («Еврейская книга Еноха») говорится, что солнечным и лунным дисками, а также созвездиями и всеми звездами управляют ангелы. Однако в ней нет сведений о том, что ангелы управляют ветрами, облаками и громами.
Ближе всего к рассказу Филофея сообщение во «Второй книге Еноха» («Славянской книге Еноха», или «Книге Тайн Еноха») о том, что находится на шестом небе:
И увидел я там семь ангелов, сопряженных, пресветлых и преславных: лица их, как лучи солнечные блистают, и нет различия ни в лицах, ни в облике, ни в одеждах их. Они устанавливают благой порядок мироздания: управляют движением звезд, солнца и луны, и ангелов, возящих их, и небесными гласами и обучают всему этому. И водворяют мир во всем житии небесном. Они же создают заповеди и поучения, и сладкогласное пение, и всякую хвалу и славу. И есть ангелы над временами и годами, и ангелы над реками и морями, и ангелы над плодами и травою, и над всем растущим; и есть ангелы людей всех, те всею жизнью управляют и пишут все перед лицом Господа.
На четвертом небе ангелы лишь сопровождают колесницы Солнца и Луны: «И ангелы движутся перед колесницей солнечной, и духи летают, двенадцать крыльев у каждого ангела, что мчат колесницу солнца, неся влагу и зной, когда повелит им Господь сойти на землю с лучами солнечными»; «И колесницу, на которую восходит Луна, влечет ветер. У колесницы Луны духи летают, по шесть крыльев у каждого ангела».
Очевидно, Филофей в рассказе об управлении светилами и стихиями опирался на апокрифические тексты, но на какие именно, сказать трудно.