Говоря о «Поучении», А. С. Орлов обратил внимание на то, что «оно обнимает обязанности человека вообще и князя, религиозные, семейные и общественные, и представляет первообраз <…> домостроев». То, что приведенные Владимиром Мономахом выдержки из Псалтири «живописуют величие божественного домостроительства», подчеркивал и Д. С. Лихачев. Правда, чаще с этими цитатами исследователи связывали гадание по Псалтири, ссылаясь на слова самого князя. В тяжелую минуту жизни он «взял Псалтырь, в печали разогнул ее», и вот что ему «вынулось: „О чем печалишься, душа моя? Зачем смущаешь меня?“ — и прочее». Однако далее речь идет вовсе не о случайном подборе цитат. Да и сам автор «Поучения» пишет: «И потом собрал я полюбившиеся слова и расположил их по порядку и написал». Следовательно, он специально подбирал «полюбившиеся слова». Правда, И. М. Ивакин не смог понять, что определяло их порядок. «Все эти отрывки не показывают даже попытки связать их хоть сколько-нибудь в одно целое <…> Не могу ничего сказать, почему к выпискам из Псалтыри присоединены и выписки из Василия Великого и др. источников — вероятно, это случайность, не больше», — признавался он. В то же время исследователь установил, что в ряде случаев Мономах воспроизводит «прямые заимствования из великопостных служб — сырной, первой и пятой недели». Д. С. Лихачев повторил данное наблюдение и добавил, что это фрагменты из покаянных псалмов, которые читаются накануне и в первые (?) недели Великого поста.

Какова же была цель такого сборника цитат?

Когда речь заходит о духовной жизни древней Руси, как правило, необходимой и достаточной посылкой считается упоминание о том, что мышление человека того времени, его мировоззрение было религиозным. Но что оно представляло собой? В каком понятийном пространстве человек того времени жил, рассуждал, совершал выбор «модели» своего поведения, определял «стратегию» и «тактику» собственных поступков, отношений между людьми, а также между отдельными людьми и некими социальными структурами, что считалось допустимым, а что — нет, какие поступки представлялись хорошими, а какие — плохими, что было можно и/или до́лжно делать, а чего — ни в коем случае нельзя? Без таких общих представлений человека древней Руси о мире и о своем месте в нем невозможно понять, как древнерусские авторы (в нашем случае — Владимир Мономах) формировали какие-то идеи, вели дискуссии о том, как следует жить и действовать в конкретных ситуациях, чтобы «вписаться» в этот мир, быть в согласии с ним, обеспечить себе «комфортные» условия пребывания в нем.

Прежде всего, в своих рассуждениях они, несомненно, опирались на сакральные тексты. Именно в них древнерусские мыслители выискивали образцы поведения в ситуациях, напоминавших события и обстоятельства Священной истории. В них они искали — и находили — оценки и характеристики, которые давали возможность понять и оценить происходящее. В этих текстах древнерусский человек пытался разглядеть рекомендации на будущее. Видимо, именно поэтому Владимир Мономах и начинает «Поучение детям» с обширного набора цитат из Псалтири, занимающего несколько страниц. И дело здесь не только (а может быть, и не столько) в гадании, сколько в желании найти авторитетную опору для собственных действий. При этом князь выполнял функции защитника веры и ее идеалов — и как «теоретик», и как «практик». Именно в этом ключе, видимо, и следует рассматривать «Поучение детям» Владимира Мономаха.

***

Сакральные и приравнивавшиеся к ним авторитетные тексты давали общее представление о том, как устроен мир, в котором жил человек древней Руси, и о его месте в этом мире — о том, что с полным основанием можно назвать экологией. Для современного читателя это слово связывается прежде всего с защитой окружающей среды. Однако само понятие, обозначаемое этим термином (от др. — греч. οἶκος — дом, жилище, имущество и λόγος — понятие, учение, наука), гораздо шире. Оно включает весь комплекс вопросов взаимодействия человека и человеческих сообществ с самими собой и окружающей средой. Поэтому ответы, которые давало на них Священное Писание, вполне можно обозначить этим термином.

Какие же сакральные предписания Владимир Мономах считает наиболее важными? Вот они в самом кратком изложении: «уповай на Бога», «не завидуй творящим беззаконие», «послушные Господу будут владеть землей», «кроткие унаследуют землю», «лучше праведнику малое, нежели многие богатства грешным», «праведных укрепляет Господь», «Господом стопы человека направляются», «не видел праведника покинутым, ни потомков его просящими хлеба», «уклонись от зла, сотвори добро, найди мир и отгони зло», «если есть награда праведнику, значит есть Бог, творящий суд на земле», «вся жизнь в воле Его», «милость Твоя лучше, чем жизнь моя», «укрой меня от сборища лукавых и от множества делающих неправду», «благословлю Господа во всякое время, непрестанна хвала Ему». «И прочее», — добавляет Мономах.

К «прочему», судя по всему, относятся наставления Василия Великого и евангельские нормы: иметь душу чистую и непорочную, тело худое, а беседу краткую; есть и пить без шума; при старых молчать, премудрых слушать, старшим покоряться; с равными и младшими иметь любовь; беседуя, стараться больше понять и никого не ругать; не смеяться много; с «нелепыми» женщинами не беседовать; глаза держать книзу, а душу ввысь; избегать суеты; учить увлекающихся властью; равнодушно относиться к почету, проявляемому окружающими; не впадать в гордость и дерзость; приносить пользу не только себе. Верующему человеку следует научиться «очам управлению, языка воздержанию, ума смирению, тела подчинению, гнева подавлению, иметь помыслы чистые, побуждая себя на добрые дела». Тот, кого лишили чего-то, не должен мстить. Ненавидимый должен любить, гонимый — терпеть, хулимый — молчать. Далее следует цитата из пророка Исайи: «избавляйте обижаемого, давайте суд сироте, оправдывайте вдовицу», и тогда, говорит Господь, «если будут грехи ваши как обагренные, — как снег обелю их» (Ис 1: 17–18). Речь здесь идет об условиях спасения на Страшном суде. Мономах завершает эту подборку стихирой, которая поется во время вечернего богослужения в среду Сырной седмицы, посвященной примирению с ближними, прощению обид и подготовке к покаянному пути к Богу: «воссияет весна поста и цветок покаяния: очистим себя, братья, от всякой крови телесной и душевной».

***

Однако сакральные тексты зачастую предлагали противоречивые «рекомендации». Так, скажем, ветхозаветный императив «око за око, зуб за зуб» (Лев 24: 20) разительно расходился с новозаветным «кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Мф 5: 39). Это формировало определенное интеллектуальное напряжение: выбор той или иной рекомендации, освященной авторитетом христианского вероучения, оставался за каждым конкретным автором. Следование же противоположным рекомендациям вполне могло рассматриваться как отступление от истины. Как утверждал древнерусский богослов Кирилл Туровский (1130 — ок. 1182), ссылаясь на Второе послание апостола Петра, «луче бы не познати истины, нежели и познавши уклонитися от нея» (2 Пет 2: 21).

Яркой иллюстрацией «субъективного» восприятия подобных рекомендаций является вторая часть «Поучения детям» Владимира Мономаха. После пространного цитирования Псалтири и бесед Василия Великого он пишет: «Прочитав эти божественные слова, дети мои, похвалите Бога, подавшего нам милость свою; а то дальнейшее — это моего собственного слабого ума наставление. Послушайте меня: если не все примете, то хоть половину». О том, что это за «половина», он поясняет так: «Если вам последние не понравятся, начальные хоть возьмите». Своим рассуждениям, выводам и рекомендациям Владимир Всеволодович явно отводит подчиненное, по сравнению с цитатами из Священного Писания и заветами Отцов Церкви, место. Эта часть «Поучения» — своего рода житейские приложения общих идей, обнаруженных им в «божественных словах», перевод их на обыденный уровень, переход, так сказать, от теории к повседневной практике.

Подобные конкретные рекомендации, как именно следует жить в этом мире, чтобы максимально соответствовать ему, не нанося вреда себе и окружающей «реальности», правила ведения домашнего хозяйства, в древнерусской православной традиции называлось домостроительством, а мы бы вполне могли назвать экономикой — в буквальном значении этого слова (др. — греч. οἱκονομία — управление домом, вообще управление, распоряжение; от οἶκος — дом, жилище, имущество и νόμος — ном, территория управления хозяйствованием; правило, закон). Как и во все времена, такие житейские правила и рекомендации далеко не всегда выполнялись, хотя и были желательными.

Как же следует поступать, по мнению Владимира Мономаха, чтобы воплотить в жизнь божественные установления?

Прежде всего, следует помнить, что «люди, грешны и смертны, и если кто нам сотворит зло, то мы хотим его поглотить и поскорее пролить его кровь». Но «Господь наш, владея и жизнью, и смертью, согрешения наши <…> терпит всю нашу жизнь». Искупить же эти грехи и получить Царствие Небесное позволяют, как считает князь, три главных дела: покаяние, слезы и милостыня. Некоторые добродетельные люди достигают того же затворничеством, монашеством и голоданием. Но «малые» и легкие дела вполне достаточны, чтобы получить милость Божию, а потому нельзя лениться в их совершении.

Говоря о покаянии и слезах, автор «Поучения» имеет в виду не сожаление о неких житейских проблемах, не «мирскую печаль», которая «производит смерть» (2 Кор 7: 10). В данной рекомендации он следует наставлениям Василия Великого. Тот на вопрос, какой плач ведет к блаженству, ответил: речь идет о плаче о грехах, когда человек сам преступил какой-то Божий закон, либо о том, что кто-то согрешил и не покаялся. Соответственно Мономах уточняет: «пролейте слезы о грехах своих». Причем это следует делать не только в церкви, во время исповеди. Сожалеть о своих грехах следует ежедневно, ложась спать: «Не пропускайте ни одной ночи, — если можете, поклонитесь до земли; если вам занеможется, то трижды. Не забывайте этого, не ленитесь, ибо тем ночным поклоном и молитвой человек побеждает дьявола, и что нагрешит за день, то этим человек избавляется».

Когда у человека нет никаких дел (скажем, «на коне едучи»), надо предаваться не праздным размышлениям, а молиться. «И если других молитв не умеете сказать, то „Господи помилуй“ взывайте беспрестанно втайне, ибо эта молитва всех лучше», — добавляет князь.

Одной из главных добродетелей Мономах признает заботу об убогих: «насколько можете, по силам кормите и подавайте сироте и вдовицу оправдывайте сами, а не давайте сильным губить человека».

Никого нельзя убивать, как нельзя и приказывать убивать кого-то, даже если тот повинен в чьей-то смерти.

Вообще-то клясться нельзя — ни Богом, ни крест целовать. Но если все-таки решил давать крестоцеловальную клятву, сначала следует хорошенько подумать, сможешь ли соблюсти ее. Поклявшись же, ни в коем случае нельзя нарушать данного обещания, «чтобы, преступив, не погубить души своей».

Епископов, попов и игуменов следует почитать и «с любовью» принимать их благословение. О них следует заботиться, «чтобы получать по их молитве от Бога».

Ни в коем случае не следует предаваться гордости, ибо все смертны: «все, что Ты дал нам, не наше, но Твое — поручил нам это на немного дней». Поэтому и «в земле ничего не сохраняйте — это нам великий грех».

«Старых чтите, как отца, а молодых, как братьев».

Лень, видимо, Владимир Мономах считал одним из самых распространенных пороков: к этой теме он возвращается неоднократно. Ей нельзя предаваться — ни дома, ни тем более во время войны. Все надо проверять самому — нельзя полагаться ни на тиунов[16], ни на слуг, ни на воевод: «внезапно ведь человек погибает». «Леность ведь всему мать: что кто умеет, то забудет, а чего не умеет, тому не научится». «Что умеете хорошего, то не забывайте, а чего не умеете, тому учитесь». И, главное, «не ленитесь ни на что хорошее, прежде всего к церкви».

Лжи остерегайтесь и пьянства, и блуда: от них душа погибает и тело. Куда бы вы ни держали путь по своим землям, не давайте отрокам причинять вред ни своим, ни чужим, ни селам, ни посевам, чтобы не стали проклинать вас. Куда же пойдете и где остановитесь, напоите и накормите нищего. Более же всего чтите гостя — откуда бы к вам ни пришел, простолюдин ли, или знатный, или посол. Если не можете почтить его подарком, — то пищей и питьем: ибо они, проходя, прославят человека по всем землям, или добрым, или злым. Больного навестите, покойника проводите, ибо все мы смертны. Не пропустите человека, не поприветствовав его, и доброе слово ему молвите. Жену свою любите, но не давайте им власти над собой. <…> Так поступал отец мой блаженный и все добрые мужи совершенные.

Основа же всему — страх Божий: его, советует Мономах, «имейте превыше всего», поскольку все в мире устроено и предопределено Промыслом Господним.