Гостиница оказалась внутри такой же старенькой, как и снаружи. Голубая краска на стенах облупилась и выцвела, деревянная стойка оказалась вся в царапинах, а здешние плетёные кресла перестали выпускать примерно в то же время, когда родилась Пенелопа. Свежими выглядели только пышно цветущие фикусы.

Старушка лет семидесяти за стойкой дружелюбно ей улыбнулась. Пенелопа ответила тем же, дала ей документы и дождалась, пока та её оформит.

– Ваш номер сто семь на первом этаже. Завтрак включён. Столовая находится в отдельном корпусе справа от этого здания, – сказала старушка.

Пенелопа поблагодарила её, взяла ключ и поспешила в небольшую комнатушку с потрёпанным, но свежим постельным бельём и полотенцами. Она убрала рюкзак с вещами в шкаф со скрипящими дверцами, взяла телефон, документы и деньги и решила больше не тратить попусту времени.

– Извините, вы не подскажете, где находится храм Святой Каролины? – спросила она, подходя к стойке.

– О, он тут совсем недалеко, – отозвалась старушка, взяла листочек и нарисовала схематичную карту.

Пенелопа вновь поблагодарила её и вышла на улицу. Жара Сен-Шэра давила духотой. Уже через десять минут Пенелопа пожалела, что не сменила чёрные джинсы на захваченные второпях шорты. Храм Святой Каролины оказался неподалёку от побережья. Его белые стены и куполообразная крыша ярко выделялись на фоне чистого синего неба и океана. Лёгкая прохлада, идущая от воды, подействовала на Пенелопу ободряюще. Она дошла до ворот и дёрнула дверь калитки на себя. Та охотно поддалась, пропуская её внутрь.

Она переступила через порог и вдохнула аромат цветов. Служители явно ухаживали за садом и клумбами. Пенелопа заметила там ирисы, лилии, пионы, хризантемы и розы. Откуда-то издалека до неё донёсся смех детей. Пока всё выглядело, как идеальное место для того, чтобы провести здесь детство.

– Здравствуйте, – раздался басовитый голос сбоку.

Пенелопа вздрогнула, не услышав шагов, и резко повернулась к мужчине с длинной чёрной бородой. Его тёплые карие глаза щурились от улыбки, а белая роба с золотыми вставками сияла на солнце.

– Здравствуйте, – отозвалась она и откашлялась. – У вас здесь очень красиво.

– Благодарю. Мы с братьями и сёстрами стараемся поддерживать красоту в этом месте, – ответил он. – Вы пришли сделать пожертвование?

Она собиралась опровергнуть его слова, но потом решила воспользоваться недоразумением.

– Да. Мой очень близкий друг воспитывался в вашем приюте. Он недавно умер, и я подумала, что будет хорошо таким образом почтить его память, – смешав ложь с правдой, сказала она.

Лицо священника стало печальным.

– Соболезную, – искренне произнёс он. – Не хотите войти внутрь? Воспитанники совсем недавно сделали вкусный свежий лимонад.

Пенелопа с удовольствием согласилась. Мужчина открыл для неё дверь, пропуская внутрь большого помещения с мозаикой и рисунками с ликами святых.

– Вы давно здесь работаете? – спросила она.

Мужчина задумчиво провёл рукой по бороде.

– Лет сорок уже, – ответил он, заставив её удивиться.

Мужчина заметил её реакцию и вдруг рассмеялся.

– Мне многие говорят, что я выгляжу слишком молодо для своих лет, – добавил он.

Сверху раздался звон колоколов, отразившийся эхом от стен. Глубокий звук словно вступил в резонанс с биением её сердца. Пенелопа неожиданно вспомнила, что именно из-за этого любила раньше при патрулировании подъезжать к их храму в момент звона колоколов. Этот звук её всегда успокаивал.

– Я вырос в приюте, отучился здесь же в Сен-Шэре, а потом остался тут работать, – охотно поделился своей биографией мужчина, когда колокола смолкли.

Он скрылся за ширмой, а спустя пару секунд вернулся с кувшином и двумя стаканами. Лимонад оказался на вкус прекрасным – в меру кислым и сладким, но, что ещё лучше, прохладным.

– Раз вы провели здесь столько времени, то, может, вспомните моего друга? Его звали Нестор. Он, как я уже сказала, вырос здесь в приюте, а потом отучился в местном университете. Вы должны быть с ним примерно одного возраста, – произнесла Пенелопа.

Мужчина вновь начал задумчиво гладить бороду.

– Нестор? Что-то я не могу припомнить никого с таким именем, жившего здесь в те годы. У нас был только один Нестор. Он недавно стал совершеннолетним и устроился работать в цветочный.

Пенелопа на секунду представила своего бывшего матёрого начальника в панамке и с граблями. Картинка не сложилась.

– Вы в этом уверены? – с нажимом спросила она.

Священник растерялся:

– Я могу посмотреть по записям и сообщить вам, если это важно.

– Очень важно, – поспешила заверить его Пенелопа. – Пожертвование я, впрочем, всё равно оставлю сегодня вне зависимости от ваших слов и результатов.

Священник кивнул и указал на табличку с номером счёта храма. Она перевела на него сумму своей зарплаты за месяц, оставила мужчине номер телефона и попросила связаться с ней, если он что-нибудь найдёт.

– Обязательно просмотрю записи как можно быстрее. Хорошего вам вечера, – сказал он.

– Спасибо. – Пенелопа кивнула, попрощалась и вышла на улицу.

Солнце уже начало клониться к горизонту. Небо окрасилось в оранжевые и красные тона. Университет уже, должно быть, закрылся. Не то чтобы она ожидала, что успеет разобраться со всеми делами за день, но вынужденная задержка всё равно вызвала в ней волну раздражения. Ей не осталось ничего другого, кроме как вернуться обратно в гостиницу и немного поспать.