– Гнусное дело, я вам скажу, – проговорил Доббл, поднимая глаза от лежавших перед ним записей и подавляя желание пригладить на макушке своей лысой головы давно несуществующий вихор. – Два убийства, знаете ли, и оба за одни сутки.

– Не этого я ожидал, когда переехал в деревню, – сухо подтвердил Брэдфорд.

– Конечно, это, скорее, исключение из правил, обычно тут тихо, – дворецкий выдавил натянутую улыбку.

– Надеюсь, что это так.

– Пожалуйста, садитесь, – этот очень высокий и крупный человек, возвышавшийся над Добблом на две головы, начинал действовать ему на нервы. Неплохо было бы ему постричься, хотя характеру этого невежи вполне соответствует его буйная шевелюра.

Они сидели в кабинете мистера Доббла, просматривая список запчастей для хозяйских автомобилей, которые заказал для покупки Брэдфорд. Через открытое окно в комнату проникал приятный свежий ветерок, приносивший с разбитых под окнами клумб ароматы душистого горошка и гардений.

За расставленными в горшках гардениями и зарослями душистого горошка, на другой стороне зеленого газона, засаженного декоративными мхами и ползучим миртом, блестел под солнцем усыпанный белыми лилиями пруд, в котором плескались золотые рыбки. Этот прелестный пейзаж всегда радовал глаза Доббла и заставлял забыть о несправедливости того факта, что его кабинет находится в полуподвале, а гостиная миссис Брайт – на первом этаже.

Когда Брэдфорд попросил о встрече спустя всего лишь два дня после приезда, мистер Доббл не знал, чего ждать. Он совершенно не разбирался в новомодных механизмах, поэтому втайне был страшно рад, когда мистер Макс предложил кандидатуру приятеля своего брата Джошуа Брэдфорда в качестве шофера и автослесаря. «Конечно, он грубоват, людей не любит, – сказал тогда мистер Макс, – но работник отменный и в двигателях разбирается, как сам Господь Бог». Так и вышло.

Конечно, Доббл не мог отказать своему подчиненному в аудиенции и теперь разглядывал список покупок и их цены, на первый взгляд казавшиеся вполне разумными, не понимая их назначения. Впервые за все время работы Харви Доббл почувствовал себя неандертальцем. Неприятное чувство, надо сказать, а от ироничного взгляда сидевшего на стуле напротив широкоплечего, смуглого мужчины ему хотелось поежиться и втянуть голову в плечи. Тут Доббл строго напомнил себе, что это он – начальник Брэдфорда, а не наоборот, и поэтому у него нет никаких оснований смущаться.

– Мне нужно свериться с бюджетом, хотя на первый взгляд я не вижу оснований для отказа в ваших покупках, – произнес, наконец, Доббл, вволю наглядевшись на каракули шофера. – До тех пор, пока вы будете держаться в пределах выделенных средств и чинить автомобили к удовлетворению мистера Макса, проблем не возникнет, мистер Брэдфорд.

– Зовите меня просто Брэдфорд, – последовал ответ.

– Очень хорошо, Брэдфорд, я уверен, что смогу одобрить этот список. Оставьте его у меня до завтра. – Он вздохнул. – Надеюсь, к тому времени полиция разрешит гостям покинуть поместье. Без старшего лакея, да еще с таким количеством посторонних людей в доме, мы прямо с ног сбились, – и чего это он так разоткровенничался, да еще со своим подчиненным? Но Добблу необходимо было хоть что-то говорить, чтобы заполнить пустоту комнаты. Им овладело странное чувство беспокойства, и он сам ругал себя за это.

– Миссис Брайт сегодня говорила с полисменами. По ее мнению, дело вот-вот будет раскрыто, – в голосе шофера прозвучали скептические нотки.

– Это же она нашла… те фотографии? – спросил Доббл и тут же пожалел, что заговорил о них.

Конечно, новость о том, что в камине серой комнаты обнаружили две полусгоревшие фотографии обнаженных мужчин в неприличных позах, облетела Маллоуэн-холл со скоростью лесного пожара.

– Точно.

– Я уверен, она была… наверняка она пришла в ужас! Особенно когда поняла, что именно они изображают, – Доббл с трудом проглотил комок в горле. – Абсолютно непристойные снимки, как я понимаю.

Брэдфорд передернул широченными плечами. На нем была надета только свободная рубашка и рабочий фартук: похоже, шофер не видел нужды носить ни пиджака, ни шляпы, ни перчаток.

– Надо сказать, миссис Брайт эти снимки совершенно не удивили. Наоборот, она изучила их во всех подробностях, используя увеличительное стекло, при помощи которого смогла разглядеть герб на камине комнаты, где они были отсняты.

Доббл поразился.

– Как так не удивили? Вы серьезно?

Брэдфорд натянуто улыбнулся.

– Похоже, наша миссис Брайт не из пугливых.

В этот момент снаружи раздались голоса. К удивлению Доббла, в поле его зрения появилась миссис Брайт собственной персоной, сияя золотым куполом на голове, в лучах заходящего солнца сверкавшим особенно ярко. Она переоделась в новое платье: бледно-зеленое с какими-то веточками, но, к счастью, без всяких кружев, если не считать тонкой полоски над верхним краем нагрудного кармашка. У этой дамочки необъятный гардероб – больше платьев, чем у леди Марджори Стерлинг, дочери графа! Нахальная выскочка строит из себя благородную… Со своими новомодными платьями и надменным видом она совершенно не подходит для должности экономки – такой вердикт в очередной раз вынес мистер Доббл.

Не выдержав, он фыркнул себе под нос, заставив Брэдфорда с любопытством взглянуть на него.

– Эту женщину следует обязать день и ночь носить чертов чепчик, – проворчал он.

Подняв бровь, Брэдфорд тоже взглянул в окно. Голоса приближались, помимо голоса миссис Брайт слышался и другой – мужской, низкий и вкрадчивый.

– А что она делает в саду с мистером Слоупом? – вырвалось у Доббла прежде, чем он смог себя остановить.

Что она себе позволяет? Негоже прислуге бегать на свидания с гостями, вот не ожидал от миссис Брайт… Впрочем, чему удивляться? Эта выскочка так задирает нос, будто сама дочь аристократа.

Неодобрительно сжав губы, он прислушался к разговору.

– Как мило с вашей стороны говорить такое, мистер Слоуп, – жеманно промолвила экономка. – Мы всегда готовы… удовлетворить все ваши желания и нужды…

– …но мой кофе…

– …ах, мне так жаль, позвольте, я переговорю…

Голоса то приближались, то удалялись, словно говорящие медленно бродили между цветущих клумб. Доббл не видел их, но по отрывкам разговора мог понять его содержание.

– Черт возьми, эта идиотка услала моего лакея за какой-то своей надобностью…

– О, мистер Слоуп, какое тяжкое испытание, невозможно представить себе…

– Полицейские так и снуют вокруг. Совершенно некуда уединиться… – Он внезапно смолк.

– Мистер Слоуп, не думаю, что это хорошая идея… – голос миссис Брайт внезапно стал громким и резким.

– Но ты можешь найти способ… загладить вину… – выдохнул Слоуп елейно-масляным тоном, и Доббл не выдержал, встал со стула и подошел к окну.

– Мистер Слоуп, немедленно уберите руки, – приказала Филлида Брайт ледяным голосом.

Брэдфорд тоже бросился к окну, и они встали плечом к плечу, вглядываясь в заросли цветов.

– Ой, какие мы недотроги… – насмешливо протянул джентльмен (Доббл весьма условно смог назвать Слоупа «джентльменом»). – Ну-ну, не надо смущаться… Здесь нас никто не увидит…

Слоуп стоял рядом с миссис Брайт, одной рукой удерживая ее за руку, а другой пытаясь залезть ей под юбку. Доббл охнул от негодования и готов был уже резко окрикнуть Слоупа, но Брэдфорд жестом остановил его.

– Обождите! – тихо бросил он.

– Я не буду повторять второй раз, – проговорила тем временем экономка. Хоть голос ее звучал спокойно и твердо, даже издалека Доббл мог видеть, как побелела ее рука, которую сжимал Слоуп. – Отпустите меня немедленно!

Слоуп и не думал так поступать. Вместо этого он прижал к себе миссис Брайт и попробовал запечатлеть на ее губах поцелуй. В этот момент миссис Брайт будто споткнулась, слегка дернулась и вывернулась из его хватки.

Не ожидавший этого Слоуп отступил на шаг, но тут же рванулся обратно, схватил ее в объятия, и они закружились на зеленом ковре мха в нелепом танце.

Доббл больше не мог этого выносить. Почему шофер равнодушно смотрит, как нападают на женщину? Вот уж не ожидал от него такой трусости! Дворецкий пулей вылетел из кабинета и понесся по коридору к служебному выходу. Плевать, что он может потерять работу из-за драки с джентльменом, глупую экономку нужно защитить! Он взлетел по лестнице, прыгая через две ступеньки, ворвался в душистую зелень сада…

И ошеломленно наблюдал, как одним ловким, плавным движением миссис Брайт дернула рукой, зажатой в кулаке Слоупа, одновременно заводя ногу за его ботинки и сильно толкая в грудь. Потеряв равновесие, Слоуп замахал руками, несколько раз покачнулся и рухнул в пруд прямо к золотым рыбкам, обдав Филлиду мириадами брызг. Доббл с невольным восхищением отметил, что движения миссис Брайт были точными и осмысленными, почти хореографически выверенными.

За его спиной раздался хрипловатый смех, и, обернувшись, он увидел Брэдфорда, который стоял у окна, опираясь рукой на подоконник.

– Я так и понял, что помощь ей не потребуется, – объяснил шофер Добблу, когда тот подошел к нему, слегка смущаясь своему так внезапно оборвавшемуся героическому порыву.

Если миссис Брайт и заметила своих потенциальных спасителей, прятавшихся в зарослях желтых и розовых цветов у окна кабинета дворецкого, она этого не показала. Просто отвернулась от барахтающегося, покрытого водорослями, изрыгающего проклятия Тадди Слоупа, провела руками по бледно-зеленому платью, пригладила волосы и спокойно пошла в сторону дома.

На ее губах играла удовлетворенная улыбка.

Филлида не знала, осмелится ли Тадди Слоуп пожаловаться хозяевам на ее поведение за инцидент в саду, но в том, что ему придется вернуться в дом через парадный вход, она не сомневалась. Не унизится же он настолько, чтобы прокрадываться по лестнице для слуг! А раз так, чтобы подняться наверх и переодеться, ему, мокрому, грязному и воняющему рыбой, придется пройти мимо гостиной, где гости еще пьют чай. Филлида невольно улыбнулась. Мерзавец получил то, что заслужил, уж это точно. Она несколько раз словами и жестами дала ему понять, что ей неприятны его домогательства, но он проигнорировал ее сигналы и даже удвоил усилия! Пусть не жалуется теперь, его предупреждали!

Филлида не боялась выговора со стороны Маллоуэнов. Она знала, что находится в привилегированном положении, а ведь в других «благородных» семьях все обстояло гораздо менее безопасно для горничных и служанок… Взять хотя бы Ребекку Маккардл. Она перешла на работу в Маллоуэн-холл из гораздо более богатого и престижного «Дома у причала»… почему? На это была причина, и, хотя Филлида точно не знала, в чем дело, она обладала достаточным опытом, чтобы читать между строк в бессвязном рассказе горничной и понять следующее: она ушла не потому, что плохо работала, а потому, что с ней плохо обошлись.

Не поэтому ли она так расстроилась, когда к ним приехали гости, и даже сказала Лиззи: «Он здесь. Не могу поверить!» Что-то в этом роде… А еще эти непристойные снимки, которые были тоже сделаны в «Доме у причала»… И девушка сбежала в Маллоуэн-холл, а теперь здесь гостят все те же люди, а Ребекка мертва.

Филлиде было ясно, что совпадением тут и не пахнет и что убийство Ребекки, безусловно, связано с инцидентом в «Доме у причала» и, скорее всего, совершено одним из причастных к нему людей. Но в ее голове кусочки пазла еще не собрались в стройный узор… Именно поэтому она медлила и не спешила сообщать констеблю о своих подозрениях. Картина должна быть совершенно ясна, а пока так не получилось.

Остаток дня после инцидента в саду прошел очень быстро, хотя что-то не давало Филлиде покоя. Кажется, она что-то упустила, что-то забыла… Какую-то мелочь, крошечную деталь, которая позволит собрать воедино ее подозрения, и тогда последние кусочки пазла лягут на свои места.

Ближе к половине двенадцатого ночи Филлида все еще бродила по своей уютной спальне, расположенной рядом с гостиной, где полиция утром допрашивала свидетелей. Затем уселась в кресло-качалку с чашкой чая в руке и сухим печеньем на блюдце. Аромат душистого горошка, стоявшего в вазе на ее столе, окутывал ее благоуханным облаком, напоминая о недавней победе над развратным Слоупом.

Вначале Сырок и Горбушка, возмущенные отсутствием внимания в последние дни, игнорировали ее попытки примирения, но нежные побеги кошачьей мяты, которые ей подарил Амси, в конце концов растопили лед кошачьих сердец. Теперь Горбушка лежала на коленях Филлиды, мурлыкая на всю комнату, пока Филлида гладила ее мягкую шерстку, а Сырок наблюдал за ними с верхней рамы квадратного зеркала, висящего над трюмо.

И как он умудряется забираться в такие места? Прыгает вертикально вверх, почти не задевая поверхность зеркала лапами, и вниз съезжает, умудряясь ничего не разбить. Иногда он даже засыпал на раме, и тогда его задние ноги и хвост свисали над зеркалом, почти полностью закрывая его.

– Если бы мне только вспомнить то, что я забыла… – громко сказала Филлида. – Но что же это такое…

И поделиться не с кем! Комната мистера Доббла, спальни лакеев, приезжих слуг и садовника располагались ниже уровня земли, недалеко от кухни. Служанки, включая приехавшую со своей хозяйкой Фанни, жили на чердаке. Маллоуэны занимали второй этаж, гости располагались на третьем и четвертом. Ну а Брэдфорд, понятное дело, ночевал в своем гараже.

Поэтому Филлиде оставалось только разговаривать с кошками. Они очень умные создания, возможно, помогут залатать дыры в ее теории.

– Что мы имеем? – обратилась Филлида к кошкам. – Голые мужчины на фото, два покойника, один – шантажист, вторая – невинная жертва, помада на воротнике, скрипящие туфли и наверняка угроза разоблачения. Кого-то интересует история деревенских гостиниц – возможно, самого убийцу, – а двое гостей недавно останавливались в одной из них и даже привезли оттуда спички. У нас также на руках пропавший владелец автомобиля, два разных способа убийства и бесючий шофер!

Филлида вдруг замолчала, прикрыв рот рукой. Почему она вдруг упомянула Брэдфорда? Наверное, потому что вместо помощи все, что он мог предложить, – невнятное фырканье или короткие издевательские комментарии.

– Что еще? Супруги, которые друг другу изменяют и сегодня утром чуть не подрались, но потом помирились, и это мне кажется странным… – Она вдруг замолчала. Что это, шум за окном?

Несколько мгновений Филлида прислушивалась к тишине. Показалось, наверное, кроме стука своего сердца других звуков не слышно. Только старый дом, как обычно, тихонько стонет и охает во сне, трещит опорными балками. Филлида вздохнула свободнее, но больше говорить вслух ей почему-то не захотелось.

Вдруг ей пришло в голову, что она, скорее всего, не заперла дверь в гостиную.

Опустив Горбушку на пол и стянув на поясе шелковый китайский халат, Филлида босиком неслышно прошла в двери. Она уже протянула руку, чтобы проверить дверь, как вдруг услышала тихий скрип с другой стороны.

Так могли скрипеть только туфли.

Вдох Филлиды застрял у нее в горле, она замерла, стараясь унять шум крови в ушах и глухие удары сердца. Верно, ей почудилось…

Нет, вот опять. Прямо рядом с дверью.

Скрип. Скрип. Скрип.

Шаги внезапно остановились, точно напротив ее двери, на другой стороне тонкой фанерной преграды. Позже Филлида вспомнит, как ее тело пронзил холодный ужас, но в тот момент она думала лишь о том, как защититься. Неужели убийца понял, что она догадалась, кто он (на самом деле это не совсем так, у нее по крайней мере двое подозреваемых), и пришел, чтобы заставить ее замолчать – так же, как и Ребекку?

Скрип!

В отчаянии оглянувшись по сторонам, она судорожно соображала, что можно использовать в качестве оружия. Тяжелую книгу? Нет. Чайник? Нож для разрезания писем? Авторучку? (Ведь это уже опробованное орудие убийства, не так ли?) В конце концов ее взгляд упал на стоявший в углу зонтик. Вот то, что нужно! Тяжелый, крепкий и с острым стальным наконечником. Когда-то она даже отогнала с его помощью заползшую в сад любопытную змею.

Она схватила зонтик, а в этот момент дверь затряслась, словно кто-то дергал за ручку с другой стороны. Сердце Филлиды подпрыгнуло до горла, и она шагнула назад, занося зонтик над головой, чтобы удар получился сильней.

И тут в дверь постучали.