Проходя мимо кухни, Филлида услышала голос миссис Паффли, и ей ничего не оставалось, как спуститься в шумную, душную, жаркую комнату. Под яркой лампой Бенита методично ощипывала тушки лежавших перед ней уток, а в дальнем конце длинного стола Молли яростно рубила что-то, загороженное от глаз Филлиды огромной деревянной миской. Стэнли, временно освобожденный от обязанностей лакея, сидел на табурете, положив ногу на скамеечку, и мрачно взбивал масло – занятие гораздо ниже его привычного статуса. Видимо, поэтому он уже не улыбался девушкам своей игривой нахальной улыбкой.

– Она подойдет, думаю, – сказала повариха, размешивая в миске яичные желтки. – Похоже, голова у ней чуток варит.

– Вот и прекрасно. Пожалуйста, держите меня в курсе дела, – сказала Филлида. Она направилась в дистилляционную, чтобы проверить, закончила ли Лиззи приготовление розмариновой воды. Не забыть еще проверить грязное белье на предмет кровавых пятен! Вдруг убийца так глуп, что сдал свою запачканную кровью жертвы одежду в прачечную?

– Бедная крошка, эта Ребекка, – сказала ей вслед миссис Паффли. – Я всю ночь глаз не сомкнула, в голову лезли кошмары, – она шмыгнула носом. – Дверь заперла на щеколду! Да, мэм, заперла, а что делать? Такие времена… Бенита, девочка, прибавь-ка огня под яйцами. Ты что, хочешь, чтобы Лысый Череп нам снова мозги выел из-за желтков всмятку? Миссис Брайт, послушайте, а что, если нам завести собаку? Пусть отпугивает всяких жуликов да репортеров…

– Собаку? – Филлида растерянно остановилась. Она не думала о собаке. Она их не любила. Несносные создания! Гавкают без передышки, вечно прыгают на тебя, роняют на юбку слюни и дышат смрадом прямо в лицо. Ей вполне достаточно Сырка и Горбушки – по крайней мере, по части животного мира.

Одной из причин, почему Филлиде так нравилось работать в Маллоуэн-холле, было отсутствие домашних животных. Хозяева не держали лошадей и не любили охоту, а потому в поместье никто не лаял, не скулил, не прыгал и не облизывал тебя, как это делают представители собачьего рода. Питер в счет не шел: старенький песик все время находился при миссис Агате и почти никогда не подавал голоса.

– Конечно, нет!

– Но ведь…

– Миссис Паффли, остановитесь! Еще немного, и желтки выскочат из миски прямо на пол. Ваша работа пропадет даром, а пол придется заново мыть. Извините, мне пора идти, у меня куча дел.

Она быстро вышла из кухни, не дожидаясь, пока повариха придумает новую жалобу или внесет новое нелепое предложение.

Филлида заглянула в судомойню и удостоверилась, что Опал на месте: опустив руки по локоть в мыльную воду, девочка усердно терла сковородки и кастрюли, использованные во время завтрака, и что-то мурлыкала себе под нос. Удовлетворенно улыбнувшись, Филлида пошла дальше.

Как и ожидалось, Лиззи еще работала в дистилляционной, и Филлида с удовлетворением отметила, что девушка уже начала набивать сухими травами саше для бельевых ящиков. В воздухе висели приятные ароматы лаванды и полевой ромашки.

– М-м-м, пахнет хорошо, – одобрительно сказала она горничной. – Лиззи, я хочу задать тебе несколько вопросов о вчерашней уборке. Не находила ли ты, случайно, запачканную кровью одежду? Хотя бы несколько капель крови? Или, может быть, окровавленную тряпку?

Глаза Лиззи расширились, рот приоткрылся.

– Миссис Брайт, вы что, улики ищете? Как в детективах миссис Агаты, что ли? Вот это да! – Ее улыбка немного померкла. – Не могу поверить, что кто-то напал на Ребекку! Ужасы какие. Я даже по нужде больше одна не хожу, мы с Бесс вместе бегаем, по очереди, караулим друг друга.

– И правильно делаете! Хотя я не верю, что кто-то из нас находится в опасности. Ребекка… работала в «Доме у причала» и поэтому знала что-то, что могло навредить преступнику, – Филлида грустно вздохнула, а Лиззи оглянулась, чтобы удостовериться, что их не подслушивают, и прошептала:

– Миссис Брайт, мне надо кое-что вам сказать.

– Что именно? – спросила Филлида, на всякий случай прикрывая дверь.

– Ребекка… на ней последнее время лица не было. Третьего дня – ну да, в среду – я зашла в кладовую, а она там стоит, будто прячется от кого-то. Белая как стена, словно вот-вот сомлеет, представляете? Я ее на стул усадила, помахала перед ней руками, чтоб она в себя пришла, значит, – уточнила Лиззи, чтобы ее не заподозрили в уклонении от работы. – Она прямо тряслась вся, ей-богу, как листок на ветру, и руки так ходуном и ходили…

Филлида промычала что-то сочувственным голосом, боясь спугнуть разоткровенничавшуюся горничную.

– Но она мне не сказала, в чем дело. Просто повторяла: «Он здесь. Почему он здесь? Как это возможно?..»

– Она сказала, кто именно этот «он»?

Лиззи отрицательно затрясла головой.

– Я уж и так и этак к ней подкатывала, даже спросила напрямик, чего она так напугалась, она знай свое твердила: «Здесь он меня не найдет. Я теперь с кухни ни ногой…»

Филлида подавила раздраженный вздох. Неприятно, конечно, когда в детективных романах важные свидетели умирают до того, как смогут раскрыть свои секреты, но каково приходится сыщику в реальной жизни?

– Лиззи, постарайся припомнить как можно подробнее, когда это произошло? Что ты делала в это время? Что делала она?

– Так ужинали наверху, – сказала Лиззи, и в этот раз Филлида нетерпеливо фыркнула.

Горничная с испугом взглянула на нее, словно боялась, что начальница начнет ее ругать, но Филлида махнула ей рукой и улыбнулась.

– Все в порядке, не волнуйся. Я просто надеялась, что этот разговор состоялся до того, как к нам съехались все гости. Это помогло бы сузить круг подозреваемых, понимаешь? Нам было бы легче понять, кто именно из гостей так ее напугал.

– Ох, жалость какая, но она мне ничего больше не сказала, – огорченно пробормотала Лиззи.

– Спасибо и за то, что рассказала.

Филлида решила расспросить и других горничных о возможных разговорах с Ребеккой. Легче всего это сделать, когда она соберет их вместе, чтобы провести дознание по поводу запачканной кровью одежды.

– Что же, Лиззи, я надеюсь, ты сразу сообщишь мне, если вспомнишь новые подробности или заметишь что-нибудь важное.

– Что-нибудь важное? Как кровь на одежде? – спросила Лиззи.

– Да, и если услышишь, как обувь кого-то из гостей скрипит.

– Ох! – Лиззи слегка побледнела. – А почему это так важно?

Поколебавшись, Филлида решила рассказать девушке о своих подозрениях.

– Я была недалеко от спальни мистера Уоринга, когда услышала, что кто-то роется в его вещах. Я не видела точно, кто именно, но его туфли слегка скрипели.

– И вы думаете, то был убийца? – глаза Лиззи раскрылись так широко, что над темно-коричневой радужкой показалась белая полоска.

– Я практически уверена в этом, – подтвердила Филлида. – И поэтому, если услышишь скрип туфель, сразу уходи оттуда и немедленно поставь в известность меня или мистера Доббла.

Лиззи сглотнула и несколько секунд помедлила, прежде чем нервно сказать:

– Миссис Брайт, а я ведь давеча слышала скрип, мэм. Я убиралась на третьем этаже… Или на четвертом? Не помню, ей-богу, и вдруг они как заскрипят! А я подумала: «И почему не отдать их в починку?» Противный звук такой, правда? А сапожнику пары минут хватит, чтобы подошву получше прикрутить, и дело с концом. Папаша-то мой сапожником работал, – объяснила она. – Ему люди все время худые ботинки несли, он на них собаку съел. А сам-то он такого не допускал, ей-богу, мэм, это ж себя не уважать…

– Спасибо, ты мне очень помогла, – сказала Филлида, стараясь не выказать нетерпения. Ну почему люди никогда не запоминают детали? Почему все такие невнимательные? – Еще раз напряги память и вспомни, когда и где именно ты слышала это скрип? Что ты в это время делала? Это очень важно.

Лиззи старательно наморщила лоб, изобразив глубокую задумчивость, и Филлида заставила себя хранить молчание.

После нескольких минут мучительных раздумий Лиззи медленно проговорила:

– Я закончила уборку в «Розовом бутоне», а потом пошла в ванную комнату выжать тряпку, и так больно стукнулась об раковину, прямо искры из глаз посыпались! Вся рука занемела, ей-богу, не вру! Так вот, стою я там, руку тру, а тут эти туфли в коридоре как заскрипят! Я и говорю себе: «Неужели сложно дурацкие туфли починить?» Потому как я очень зла была на гадкую раковину. – Она вдруг улыбнулась. – Вспомнила, где это было! На третьем этаже, конечно! В ванной комнате в конце коридора.

Значит, на одном этаже с Девайнами, мистером Гримсоном и Хартфордами. Интересно! Впрочем, любой из других гостей мог пройти по коридору, что не исключало мистера Слоупа и Баджли-Родсов.

– Ты кого-нибудь видела? До или после скрипа туфель.

– Нет, мэм, потому как, когда услышала тот скрип, я не стала выходить в коридор, чтобы не попадаться гостям на глаза, – с гордостью объявила Лиззи, как будто только что сдала экзамен на должность горничной, которую, по правилам, «не должно быть ни видно, ни слышно».

– Ну, хорошо, – сказала Филлида, скрывая разочарование, – а голоса ты слышала? Кто-нибудь с кем-нибудь разговаривал? В котором часу это было?

– Нет, мэм, ничего не слышала, кроме противного скрипа. Хорошо, что не выдала себя, а то убийца бы знал, что я знаю, кто он такой, и тогда… меня тоже… – Она ужасно побледнела. – Матерь Божья, миссис Брайт, а вдруг он видел меня и теперь знает, что я его слышала? И придет за мной, как за Ребеккой?

– Если ты его не видела, каким образом он мог увидеть тебя? – нетерпеливо сказала Филлида. – К тому же он понятия не имеет, что мы знаем о его скрипящих туфлях. Но все равно, я велела вам работать парами, поэтому продолжай ходить по дому вместе с Бесс. Уверена, очень скоро этот кошмар закончится.

Кстати, ей самой нужно позвонить констеблю и удостовериться, что Юджин Мустард приходил в отделение полиции. И еще осмотреть рубашку мистера Уоринга на предмет следов помады.

Она уже собиралась выйти, как услышала звонок из комнаты миссис Агаты. Поколебавшись, Филлида вернулась на кухонное поле брани.

– Молли, миссис Агата ждет свой поднос. Я могу отнести его сама. Или, может быть, Вайолет уже забрала его наверх?

– Нет, мэм. Вайолет сейчас с Фанни и Лоренсом, показывает им прачечную и швейную, – ответила Молли. – А еще что-то случилось с брюками мистера Баджли-Родса.

Фанни и Лоренс, как слуги Баджли-Родсов, отвечали за гардероб своих господ.

– Хорошо, тогда я сама отнесу поднос. Кто-нибудь из гостей звонил? Просил принести еду в комнату?

– Только мистер Слоуп, и Элтон уже отнес ему чай, – сказала Молли. Она кокетливо улыбнулась, показав очаровательную ямочку на щеке. – Ух, какой красавчик этот Элтон! И такой душка!

– Просто чудо! – подтвердила Бенита. До сегодняшнего утра, будучи судомойкой, она никогда не вмешивалась в разговоры, но повышение по службе, видимо, придало ей храбрости.

– А ты-то где его видела? – спросила Молли довольно резко.

– Да я же вчера понесла поднос наверх, потому что Ребекка была занята, – бойко защебетала девушка, – а тут и он нарисовался. Я таких широких плеч в жизни не видела, право слово! А когда он снял пиджак, мускулы-то под рубашкой так и заходили! И при этом не какой-то чурбан неотесанный, обхождение имеет, – видимо, Бенита решила, что в своем нынешнем положении имеет право на длинную речь.

– Он вчера подкрался ко мне сзади, когда я складывала простыни, и поцеловал в щечку, представляете? – заявила Молли с коварной улыбкой, выигрывая очко в соревновании между кухарками. – Я чуть в обморок не грохнулась, знала бы, никогда бы не позволила… А теперь думаю, почему нет? Лучше еще раз пройдусь с ним вечерком, чем он будет всю ночь в карты дуться.

Не хватало ей только показать Бените язык, подумала Филлида.

– Вот уж не поверю, что так прям и подкрался! – возмущенно заявила Бенита. – Да его же за версту по скрипу определить можно! Он и ко мне пытался подкрасться в моечной, да не вышло, – она с торжеством взглянула на Молли.

– Поднос готов, миссис Брайт, – угрюмо сказала Молли, вероятно, желая поскорее прекратить этот разговор.

Проверив, что на подносе все предметы стоят на своем месте – включая утреннюю галету для Питера, – Филлида отправилась наверх. Могла бы поручить это Фредди или Лиззи, но она верила в важность и полезность физических упражнений. Ей не помешает пару раз подняться и спуститься по лестнице с подносом в руках. Она поднялась на второй этаж, даже не запыхавшись, и толкнула дверь на хозяйскую половину. В коридоре было ожидаемо пусто – Бесс убирала ванные комнаты на третьем этаже в ожидании наплыва гостей после чая и расставляла чашки и чайники на подносах, которые служанки должны будут отнести в гостевые комнаты.

– Войдите! – сказала Агата, когда Филлида постучала в дверь ее кабинета. – Ой, это ты, Филли? Вот хорошо! – Несмотря на темные круги под глазами и осунувшееся лицо, Агата широко улыбнулась. – Я как раз надеялась, что ты ко мне зайдешь.

– Долго оставаться не могу, – Филлида налила в чашку чай и отнесла к столу.

С глубоким вздохом Агата отвернулась от машинки и вороха исписанных страниц.

– Ну конечно, конечно. Не представляю, как ты одна со всем справляешься… А еще и Ребекки не стало…

– Я уже нашла ей замену, – и Филлида рассказала, как разыскала Опал Стамм.

– Прекрасно, прекрасно, надеюсь, она нам подойдет, – рассеянно сказала Агата, отворачиваясь к окну, выходившему на южную террасу. – Не могу поверить, что бедную девочку убили, – и совсем рядом с домом! Если бы я вовремя посмотрела в окно, то могла бы что-то заметить!

Сердце Филлиды подпрыгнуло от разочарования.

– Значит, ты не смотрела в окно? Зато, наверное, дописала главу?

– Я выглядывала в окно, конечно, но не видела ничего необычного, увы! – Агата вздохнула, приложив руку ко лбу, затем выпрямилась и слабо улыбнулась. – А теперь, Филли, расскажи, что ты выяснила в деревне, и удалось ли тебе узнать новые подробности о наших гостях во время вчерашнего чаепития?

Филлида подробно пересказала подруге свой разговор с Юджином Мустардом (не упомянув лишь о неприятном вмешательстве Брэдфорда) и со вздохом заключила:

– Я не уверена, что стоит верить всему, что он говорит, но вот что интересно. Юджин Мустард и сам был на фестивале на Утином пруду. Его лицо показалось мне знакомым, и когда я снова рассмотрела фотографии, я увидела его, по крайней мере на одной из них.

– Да, это интересно.

– Вот именно. Я бы хотела представить ему доказательства его лжи воочию, но для этого мне снова придется съездить в Листли.

– Конечно, поезжай, Брэдфорд отвезет тебя.

Решив не высказывать свое мнение относительно поведения неучтивого шофера, Филлида сказала:

– Кстати, Агата, ты была права относительно мистера Девайна и миссис Хартфорд. У них точно роман, я совершенно с тобой согласна. А Пол Хартфорд, похоже, подозревает об их отношениях и крайне этим огорчен. Впрочем, как же сильно надо злиться, чтобы убить человека?! На Хартфорда это как-то не похоже. Он кажется скорее грустным и подавленным, чем агрессивным.

Агата покивала.

– И какое отношение это имеет к мистеру Уорингу? Однако я вижу, что твоя антипатия к мистеру Слоупу только выросла, – она хмыкнула и понимающе взглянула на Филлиду, которая с отвращением затрясла головой.

– Я надеюсь, что виноват именно он, потому что в тюрьме он уже не сможет тянуть ко всем свои длинные руки, – сухо сказала экономка. – Кстати, мне стоит поговорить с горничными: вдруг он уже зажимал кого-то из них в угол?

– Искренне надеюсь, что нет, – резко воскликнула Агата, – иначе мне придется попросить его удалиться из Маллоуэн-холла, несмотря на все найденные им на раскопках редкие артефакты.

Филлида улыбнулась горячности подруги.

– Хорошо, с этим решено. А теперь… ой, а это что такое?

Она подняла лежавший на столе блокнот и повертела в руках.

– Не знаю… я только записала сюда несколько мыслей, которые пришли мне в голову… как можно совершить изящное убийство во время игры в бридж…

– Подожди, это же блокнот мистера Уоринга! Тот, что пропал из его портфеля! – Филлида лихорадочно пролистала блокнот, но нашла в нем лишь записи Агаты о неудачно сложившейся карточной игре. – Где ты его нашла?

Агата с удивлением уставилась на блокнот.

– Я не уверена… просто взяла со стола, когда мне понадобилось записать мысли. Я так часто делаю, ты же знаешь! – Она улыбнулась. – Но он был совершенно пустой!

– Кто-то похитил его из серой комнаты и вырвал все страницы с записями. Пожалуйста, постарайся вспомнить, где именно ты его подобрала… возможно, мы сузим круг подоз… – но на этих словах ее прервал грохот, за которым последовал пронзительный женский вопль.