Филлида слегка надвинула шляпку на правый глаз. Это легкомысленное произведение шляпного искусства темно-синего цвета прекрасно смотрелось на ее золотистой головке. С одной стороны шляпку украшала россыпь желтых маргариток и крошечных васильков, обрамленных тремя кучерявыми синими перышками.

Прижав к животу сумочку, Филлида кивнула мистеру Добблу. По-видимому, он провел ночь не лучше ее, хотя сама Филлида приняла меры и тщательно запудрила синяки под глазами, появившиеся после бессонной ночи. Подняв голову, она вышла в туманное утро.

Автомобиль Маллоуэнов уже ждал ее у крыльца – на том месте, где вчера толпилась стая репортеров. Сегодня утром их не было видно – пока не видно. Но ведь еще только девять часов утра, вполне возможно, они соберутся позже, или, если верить Стэнли, будут рыскать в окрестном лесу.

Кстати, пусть бы пришли, в особенности светловолосый бородач в зеленой фетровой шляпе! Тот самый, что утверждал, что он друг Чарльза Уоринга. Филлиде было бы о чем поболтать с ним. Но увы! – ей придется терпеть компанию мистера Брэдфорда до самого Листли. Шофер стоял рядом со своим автомобилем – о, он даже приоделся! По крайней мере, надел шляпу и приличный пиджак. А вот перчаток не надел, и Филлида автоматически поправила свои белоснежные маленькие перчатки, изящным жестом натягивая их на тонкие запястья. Она не стала комментировать отсутствие перчаток у шофера.

– Поедете на заднем сиденье, миссис Брайт? – спросил шофер приятным, вежливым тоном, когда она сошла с крыльца. Он положил руку на ручку задней дверцы, но не открыл ее. Филлида колебалась ровно секунду.

– Конечно. Спасибо, мистер Брэдфорд.

Он открыл дверцу, и Филлида залезла в машину и расположилась на сиденье, расправив подол лимонного платья, одного из самых нарядных в ее гардеробе. Оно было слишком легкомысленным для экономки, но ведь и сама Филлида не слишком подходила к своей должности и редко одевалась соответственно ей. И уж точно никогда не носила передник. А когда приходилось выезжать в деревню или ехать с визитами, она всегда одевалась по своему вкусу.

Ее сегодняшнее платье, сшитое из бязи бледно-лимонного цвета, должно было бы, по идее, плохо сочетаться с золотистыми волосами, однако оно, наоборот, подчеркивало свежий цвет ее лица. По светлому полю был разбросан мелкий белый горошек, а некоторые горошины еще и прошиты французскими узелками, что придавало ткани дополнительную текстуру. На плечи она набросила темно-синий свитер, в тон шляпке, вполне уместный в такое прохладное утро.

Брэдфорд оказался хорошим шофером, она поняла это сразу же – к вящему своему облегчению. Возможно, и ничего, что она поедет на заднем сиденье, даже притом, что зад машины подбрасывает на каждой кочке, а от бесконечных поворотов узкой дороги начинает подташнивать.

– Куда поедем, миссис Брайт?

– В «Кричащую сороку», пожалуйста.

Шофер взглянул на нее в зеркало заднего вида, подняв одну бровь.

– Не слишком ли рано для пинты пива?

Филлида сразу ощетинилась.

– Я еду туда не пивка попить, как вы, наверное, догадываетесь, мистер Брэдфорд. Вы же знаете, что мне нужна новая кухарка, а паб – лучшее место, чтобы быстро и эффективно узнать все обо всех. Впрочем, мои дела вас совершенно не касаются, мистер Брэдфорд. – Она бросила возмущенный взгляд в зеркало заднего вида и увидела смеющиеся глаза. В ярости она взглянула в окно, сжимая пальцы на сумочке и представляя себе, что это его горло.

– Что, больше трупов не нашли пока, миссис Брайт? – через минуту снова подал голос шофер, ловко объезжая запряженную лошадью повозку молочника.

– Мне кажется, двоих достаточно, а вам, мистер Брэдфорд?

– Двоих и так слишком много, – согласился он, уже не смеясь. – Вы еще не вычислили, кто это мог сотворить?

– Я? При чем тут я? – холодно ответила она. – Я ведь только экономка. Уж, наверное, Скотленд-Ярд лучше меня умеет вычислять преступников.

Брэдфорд хмыкнул.

– Точно. Вы не суете свой нос во все дырки и не указываете нашим бравым полисменам, что им делать, а я не везу вас в паб в девять утра.

Да что за грубиян такой, в конце-то концов! Сколько времени ей еще терпеть его наглые выходки? Филлида выглянула в окно. Высокие живые изгороди по обеим сторонам дороги едва оставляли место для машины, на перекрестке висел указатель. «Мертон Уэй».

До Листли еще десять-пятнадцать минут, не меньше. Вот несчастье!

– Вы и сами под подозрением, между прочим, – язвительно заметила Филлида, но тут же пожалела, что так явно показала свою неприязнь. И почему этот человек постоянно выводит ее из себя?

– Согласен, – он кивнул. – Ведь не успел я приехать в Маллоуэн-холл, как произошло первое убийство, а затем и второе. Мужчину закололи в шею, женщину забили до смерти. Я достаточно высок ростом и физически силен, чтобы провернуть такое. К тому же я грубиян и терпеть не могу, когда за мной шпионят. Особенно во время работы.

Филлида поразилась, как точно он прочитал ее мысли. Она размышляла об этом как раз прошлой ночью, когда ворочалась в кровати, не в силах уснуть, зная, что в доме скрывается убийца. Впервые за все время проживания у Маллоуэнов она заперла на задвижку дверь и велела Сырку и Горбушке не только немедленно разбудить ее при первых признаках вторжения, но и использовать весь свой арсенал зубов и когтей для изгнания злоумышленника.

Глядя в потолок, она перебирала все возможные варианты, и да, аргументы, только что приведенные Брэдфордом, приходили ей в голову наравне с другими, о которых он забыл упомянуть: уж слишком хорошо он знал подробности первого убийства.

«Убит ударом в шею, – сказал он тогда. – Неприятный способ отправиться на тот свет. Не так-то просто попасть в сонную артерию. Человек истекает кровью довольно долго». Конечно, слуги знали, как именно умер Чарльз Уоринг… но то, что он говорил об особенностях убийства с таким знанием дела, поразило ее тогда. И он действительно вел себя подозрительно, так воровато оглянулся через плечо, прежде чем нырнуть в гараж…

Но в конце концов Филлида с неохотой отказалась от мысли, что именно Брэдфорд убил Чарльза Уоринга и Ребекку Маккардл. Она вспомнила выражение его лица и тихий, горестный вздох, который он издал, опустившись на колени рядом с телом служанки. Он не притворялся, в этом она не сомневалась. Был еще один важный аргумент против того, чтобы причислить Брэдфорда к подозреваемым.

– Все, что вы говорите, правда, – сухо сказала она, – но должна вас разочаровать. Есть одна причина, убедившая меня в том, что вы не совершали этих преступлений.

– Что же это за причина, позвольте узнать?

– Ваши ботинки не скрипят, мистер Брэдфорд.

– Мои ботинки?

– Именно. Кроме того, я на сто процентов уверена, что вы не заходили в дом, по крайней мере на хозяйскую половину, с самого вашего приезда. Поэтому совершенно невозможно представить себе, что вы самостоятельно нашли библиотеку, где вас ждал Чарльз Уоринг, не подозревая, что скоро предстанет перед Творцом.

– А вдруг он сам впустил меня в дом и провел в библиотеку? – возразил строптивый шофер. – И там я его заколол. И не чем-то, а перьевой ручкой.

– И не оставили на ковре следов грязи? – Филлида снисходительно хмыкнула. – Совершенно невероятно.

– Я же мог вытереть ноги у порога! Мог снять ботинки, в конце концов!

Филлида сдержала нетерпеливый вздох. Теперь он возражал ей просто из вредности, и она знала лучший способ борьбы с духом противоречия: молчание.

Как она и предполагала, шофер не смог выдержать и нескольких минут.

– Скрипящие туфли? Скажите мне снова, миссис Брайт, что вы не суете нос в это расследование! Однако я тоже хочу проникнуть в тайну скрипящей обуви. Откуда вам известно об этой особенности туалета убийцы?

Филлида упрямо сжала губы. Она не собиралась вдаваться в детали того, каким именно образом узнала об этом.

– Высадите меня прямо у порога «Кричащей сороки», мистер Брэдфорд! – Филлида с облегчением увидела, что они наконец-то въехали на дорогу, ведущую в Листли. – Я пробуду в деревне не больше часа. Полагаю, вам есть чем заняться в это время? Может быть, решите навестить портного? Или сходите в парикмахерскую?

Он насмешливо фыркнул, но Филлида решила на это не реагировать. Когда машина мягко затормозила у входа в единственный деревенский паб Листли, Брэдфорд небрежно переспросил:

– Значит, через час? – и открыл перед ней дверцу автомобиля.

– Да, встретимся в четверть одиннадцатого.

Впервые оказавшись в Листли – а это произошло, когда Филлида сошла с поезда по дороге в Маллоуэн-холл, – она сразу же почувствовала себя здесь как дома. Типичная английская деревушка, именно такая, какие описывают в «Справочнике придорожных гостиниц Англии», с узенькими мощеными улицами, с выходящими прямо на дорогу фасадами домов и магазинов. Заросшие плющом дома из красного кирпича, яркие всплески красок на клумбах, цветущие деревья в садах, раскидистые ветви которых сдерживают кованые решетки оград. Велосипедисты обгоняли конные повозки, пешеходы делили узкие мостовые с продуктовыми фургонами и редкими автомобилями. Тротуары практически отсутствовали. В полумиле к западу от деревушки располагалась крошечная железнодорожная станция.

Паб «Кричащая сорока» стоял почти в самом центре деревни, занимавшей не больше квадратной мили. Лужайка напротив трактира обычно использовалась для проведения ежегодного Фестиваля свеклы и куриной ножки, а колокольня церкви Святой Вендреды отбрасывала на зеленую траву длинную тень. За пабом, в тени вязов и кленов, приютился дом пастора, построенный из красного кирпича.

К северу от паба располагались булочная, кондитерская и аптека, а к югу – галантерея и небольшой универсальный магазин, владелица которого Винни Панкхерст постоянно конфликтовала с аптекарем Бартоломью Спрайтом, утверждая, что он продает не только фармацевтические товары, составляя конкуренцию ее магазину. Чтобы избежать конфликта, Филлида всегда покупала у мистера Спрайта только лекарства и гигиенические средства, а все прочие товары – у Винни Панкхерст. Ведь в маленьких деревнях слухи разносятся с поразительной быстротой.

«Кричащая сорока» служила не только пивной, здесь можно было снять на несколько дней комнату – весьма удобно для туристов, следовавших к месту отдыха в Девоншир или через него дальше на юг. Поэтому Филлида непременно хотела посетить пивную: ведь если друг Чарльза Уоринга снял в Листли комнату, он мог жить только здесь.

Над входом качалась старенькая вывеска, не совсем соответствовавшая названию паба: изображенная на ней птица вовсе не кричала и даже не очень походила на сороку.

Филлида толкнула тяжелую деревянную дверь на черных кованых петлях, вероятно, висевшую здесь не менее столетия, а может быть, и двух. Можно было предположить, что длинной, изрезанной ножом деревянной барной стойке столько же лет, не говоря уже о закопченном потолке, голых дубовых балках стен и покрытому грязью дощатому полу. По крайней мере, ей казалось, что под грязью находились доски, но выяснять это она не собиралась. Внутри было сумрачно, тяжелая мебель и стены отливали темным золотом, вероятно потому, что это заведение еще не оборудовали электричеством. Наверное, к лучшему, решила Филлида. Неизвестно, какие детали стали бы видны, озарись помещение ярким белым светом?

За прилавком стояла женщина, и Филлида с удовлетворением увидела, что она протирает поверхность барной стойки относительно чистой тряпкой.

– Доброе утро, Гиневра, – сказала она. Немного странно называть пожилую женщину по имени, но никто в деревне фамилии ее не знал.

На вид женщине было не меньше пятидесяти лет, ее слегка обвисшие щеки прорезывали глубокие морщины, тяжелый квадратный подбородок и странно тонкие темные брови, изгибающиеся над проницательными карими глазами, дополняли необычный облик. Гиневра была среднего роста, худощавая, с небольшими изящными руками, которые с годами покрылись шрамами и следами ожогов. Поверх вьющихся седых волос стального цвета, коротко подстриженных, чтобы не нужно было укладывать их в прическу, красовалось подобие чепчика, едва прикрывавшего голову спереди и свисавшего сзади на шею наподобие мокрого французского берета.

Под фартуком из плотного льна кремового цвета в темно-синюю полоску были надеты мужская рубашка и брюки. Филлида старалась не смотреть на пальцы женщины, опасаясь увидеть под ее ногтями неминуемую черноту.

Филлида приветствовала Гиневру немного неуверенно, поскольку в Листли ходили легенды о буйном, неистовом нраве владелицы «Кричащей сороки». Этот факт был даже упомянут в «Справочнике придорожных гостиниц Англии» (на что она ранее указала инспектору Корку): «„Кричащая сорока“ в Листли известна своим великолепным пивом с ореховым привкусом и ароматным темным хлебом, который лучше всего подавать к столу с острым чеддером, продающимся в соседнем магазине. Однако, путешественник, остерегайся хозяйки „Сороки“, ибо, если ты ей не понравишься, она может налить эль не в кружку, а прямо тебе за шиворот».

– Миссис Брайт, вы сегодня ранняя пташка! Надеюсь, вы не ждете, что я обслужу вас по первому разряду, да еще в такую рань – несмотря на все ваши убийства! И времени на сплетни у меня тоже нет. И пиво так рано я не подаю, еще убираться не закончила, сами видите.

– Ну что вы, – обходительно сказала Филлида. – Никаких церемоний, пожалуйста. И пива мне не нужно, спасибо! – Не удивительно, что Гиневра уже знает о том, что произошло в Маллоуэн-холле, ведь уже прошла ночь, для сплетен целая вечность. – Я хотела бы задать вам два вопроса, во-первых, о том, где можно нанять новую кухарку, а во-вторых, о личности одного из ваших постояльцев. Скорее всего, он приехал сюда вчера.

Гиневра прекратила тереть прилавок и уперла кулаки в боки.

– Это что же, теперь я должна помнить всех, кто тут болтается? Вчера весь день скакала, не присев ни разу, пришлось даже помощь звать – все столы позанимали! Столько народу было, на улицу сыпались! – Она сердито нахмурилась. – Это все ваши убийства виноваты, только кокнут кого-то – и все бегом ко мне. Немудрено, что ваша дама Кристи строчит книжки про убийства и всякие там яды – ей и карты в руки.

– Конечно, – Филлида улыбнулась как можно приветливее. – Понимаю, что вы были страшно заняты вчера, да еще репортеры, наверное, тоже зашли выпить пива да поесть, правда?

– Даже молитву с утра прочитать не успела, – сдвигая темные брови, заявила Гиневра. – С ног валилась от усталости. Сегодня придется две прочесть, и то если время найдется. По нужде не сходить было, пока Кимми не прибежала помочь пиво разнести да нарезать хлеб. Вернон и Тедди на кухне вертелись как белки в колесе, пришлось две новые бочки из погреба выкатить вчера. Вот так-то.

Филлида не знала, сочувствовать ей или поздравлять женщину с таким небывалым притоком посетителей. Подумавши, она благоразумно решила вообще ничего не говорить, хотя наплыв гостей обычно означает успех любого бизнеса. Вместо этого она продолжала гнуть свою линию.

– Мне нужен кто-то вроде Кимми в помощь на кухне миссис Паффли. Хотя бы на время, пока я не найду новую кухарку…

– Руки прочь от Кимми! – рыкнула Гиневра. – Вы что думаете, заявитесь сюда и сразу помощницу мою перехватите? – Она схватила тряпку и стала яростно тереть прилавок.

– Конечно, нет! – терпеливо повторила Филлида. – Я и не думала об этом. Но…

– Никто здесь работы не ищет! – заявила Гиневра. – У всех все в порядке, ясно? Ну разве дочка миссис Баркли, она вот только ушла от лорда Таттеринга… Не знаю, как она справится на кухне, такая тощая да мелкая, я и сюда ее не беру. Она бочку эля с места не сдвинет! Но можете спросить, беды не будет. Еще есть сестра мисс Панкхерст, она за лежачей теткой ходила, недавно вернулась. Ей палец в рот не клади, но, я думаю, миссис Паффли и не такую обломает, верно?

– Спасибо за ваши…

– Ах да. Еще Опал Стамм. Девчонке трина-дцать стукнуло, а мамаша ее уже готова из дома вытурить, чтобы не болталась под ногами, да и чтоб не кормить. Говорит, давно пора ей работу искать. Не знаю, как она с ножом управится, но, может, на что другое сгодится? Семейство Стамм знаете? Они живут в доме с голубыми ставнями, сразу за мясной лавкой… Да вы их издалека услышите, такой галдеж над крышей стоит – у ней же своих восемь сопляков, и старшая тоже только-только родила!

– Благодарю, – сказала Филлида, – все три кандидатуры весьма многообещающие, – она помедлила, опасаясь очередного взрыва эмоций со стороны Гиневры, но затем все-таки продолжила: – Здесь остановился один мужчина. Блондин, около тридцати лет, с бородой, носит зеленую фетровую шляпу. Я бы хотела с ним переговорить. Понимаю, как вы заняты, но вдруг вы видели его…

Гиневра вдруг с такой силой хлопнула ладонью по прилавку, что Филлида подпрыгнула от неожиданности.

– А вы-то зачем якшаетесь с такими, как он? Мужлан, чурбан неотесанный! Да если бы он не платил мне за две комнаты, я бы его вышвырнула прямо завтра. Вылетел бы у меня на улицу да приземлился на свой тощий зад! – она ткнула пальцем в сторону двери.

– Мне только нужно задать ему один вопрос, – «или два», не уточнила Филлида. – Как его зовут? Где он сейчас?

– Называет себя Юджин Мустард. Наверняка кликуха, – мрачно заявила Гиневра. – Мустард, что за фамилия такая? Я такой не слыхала, а вы?

– Я тоже, – мирно сказала Филлида, не желая ссориться с воинственной женщиной. – А где он сейчас, еще спит?

– А я что, по-вашему, хожу по комнатам и одеяло своим постояльцам подтыкаю? Откуда я знаю, где он сейчас? – Гиневра даже кудрями затрясла от гнева.

– Что вы, как можно, – обходительно проговорила Филлида. – Что ж, мне, наверное, пора. Я буду вам очень признательна, если вы не расскажете мистеру Мустарду о нашем разговоре. И вообще никому не рассказывайте, будьте добры.

Женщина смерила ее с ног до головы скептическим взглядом.

– Ах, вот, значит, как? Вижу, тут и свои секреты имеются… Что же, меня это ничуть не удивляет, с такими-то волосами. И такой-то фигурой… да уж, у вас самой немало тайн за пазухой, дамочка, правду я говорю? – Она перегнулась через прилавок. – Повидала я на своем веку таких, как вы. Уж будьте уверены.

– Я зайду попозже узнать, не вернулся ли мистер Мустард, – пробормотала Филлида, быстро ретируясь из паба, пока Гиневра не начала задавать ей неловкие вопросы. К тому же ей не хотелось спугнуть Юджина Мустарда до того, как она переговорит с ним, а ей почему-то казалось, что большой охоты беседовать у него не возникнет. И не хватает еще, чтобы Гиневра начала анализировать ее собственное прошлое!

Несмотря на низкие облака, после душного, прокуренного паба на улице дышалось удивительно легко. Филлида сняла с плеч свитер и перебросила через руку. Повернув по улице, она направилась к дому Стаммов. Из всех перечисленных Гиневрой вариантов Опал Стамм подходила ей лучше других. Девочку тринадцати лет легко обучить ремеслу, а если она справится со своими обязанностями, впоследствии ее можно будет взять в штат на постоянной основе. А уж как Бенита запрыгает от восторга, получив повышение, – ведь Опал займет ее место судомойки.

Полчаса спустя Филлида завершила переговоры с Опал и ее матерью к удовлетворению обеих сторон. Надо признаться, ее поразило, что миссис Стамм без малейших колебаний отдала дочь в услужение в поместье, где в один день произошли два убийства, а хозяйка дома считалась выдающейся специалисткой по использованию ядов. Филлида попросила собрать вещи девочки к десяти часам утра и привести к пабу, чтобы они с Брэдфордом могли забрать ее с собой.

Как и надеялась Филлида, у нее еще осталось немного времени до намеченной встречи – кстати, невелик грех и опоздать, если потребуется. Эта мысль подняла ей настроение. Улыбаясь, она свернула на очень узкую улочку, скорее даже проход между домами, и вышла с другой стороны к вывеске, гласившей: «Доктор Бхатт, врач общей практики».

Горничная отворила дверь, вызвав звон маленького колокольчика.

– Доброе утро, мэм!

– Доброе утро. Я хотела бы увидеть доктора Бхатта, если он сейчас свободен. Меня зовут миссис Брайт, из Маллоуэн-холла.

Горничная, одетая в накрахмаленную темно-синюю форму и белый муслиновый передник, чистоту которого Филлида одобрила, кивнула и исчезла в задней комнате. Через несколько мгновений дверь снова отворилась, и горничная пригласила Филлиду войти.

Доктор Бхатт встал из-за стола.

– Миссис Брайт, какой приятный сюрприз! Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете? – приветствовал он ее низким чистым голосом и широко улыбнулся. – Прошу вас, садитесь!

Филлида с радостью отметила, что приемная врача так же чиста и опрятна, как его собственная персона, что придавало уверенности в его профессионализме.

Главное – порядок и метод, как сказал бы Пуаро, а у доктора было в избытке и того, и другого, касалось ли дело его рабочего места, одежды или пышных усов.

– Спасибо! – сказала она, усаживаясь на мягкий стул, стоящий у стола, и бросая быстрый взгляд на лицо доктора. Да-а, ну и усы! Прекрасное украшение для любого мужчины. Если продюсеры все-таки решат снять фильм по роману с участием Пуаро, усы доктора Бхатта могут послужить им источником вдохновения для создания образа великого сыщика.

– Чем я могу вам помочь, миссис Брайт? Надеюсь, с вашим здоровьем все в порядке?

– Я вполне здорова, спасибо, доктор. Я пришла повидать вас, потому что хотела задать пару вопросов о мистере Уоринге.

– Ах, вот как, – доктор Бхатт откинулся на стуле и сложил пальцы. Блеск в его глазах подсказал Филлиде, что доктор с удовольствием примет участие в обсуждении этого вопроса.

– Вы осматривали тело. Вы можете сказать, с какой стороны нанесли удар: спереди или сзади?

Усы доктора раздвинулись в улыбке.

– Вы хотите определить, был ли убийца левшой или правшой, миссис Брайт?

С пониманием взглянув в его глаза, она скромно склонила голову.

– Удар был нанесен сзади, что позволяет нам предположить, что убийца использовал правую руку. Кстати, я уже сообщил об этом вчера инспектору. – Улыбка сошла с его губ. – Бедняжка Ребекка! Так звали вашу маленькую служанку? Мне очень жаль, миссис Брайт. Ведь это вы ее нашли, по-моему?

Филлида кивнула. Она видела автомобиль врача, припаркованный у дверей Маллоуэн-холла, и знала, что его вызвали составить свидетельство о смерти – так же, как и в день убийства мистера Уоринга.

– Кто бы это ни сделал – очень плохой человек, доктор, и я задаю вопросы, чтобы помочь полиции как можно быстрее его найти.

– Полностью разделяю ваше мнение, – ответил доктор Бхатт, – и поверьте, миссис Брайт, по-моему, тот, кто забил Ребекку до смерти, тоже был правшой.

Эх, так хотелось услышать обратное! Ведь правшей в мире несравненно больше, чем левшей, и теперь она не сможет определить, действовал ли в обоих случаях один убийца, или их было двое.

– Вы можете сказать, чем именно ее… ударили? – спросила она.

– Палкой, скорее толстым суком. Мистер Брэдфорд… так зовут шофера? Он нашел сук недалеко от того места, где лежало тело. Весь в крови, конечно.

– То есть он использовал то, что под руку попалось, – пробормотала она. – Какой-то сук. А в библиотеке схватил ручку. Но ведь в комнате были другие, гораздо более подходящие для убийства предметы: например, нож для разрезания книг, ножницы, пресс-папье… Они все лежали на столе. – Она наклонилась вперед, подняла ручку, лежавшую около чернильницы, и осмотрела ее. Острый металлический кончик выглядел угрожающе, но кто бы в здравом уме решил использовать ее для убийства? – Какой странный способ прикончить человека! Убийце повезло, что он попал одним ударом точно в цель.

– Согласен, – заметил доктор Бхатт. – Я подумал то же самое. Похоже, оба убийства не были заранее спланированы, возможно, их совершили в момент гнева или аффекта.

Сам Пуаро не смог бы сказать лучше! «Все дело в психологии убийцы!»

– Но это только мистера Уоринга убили одним ударом, не так ли? – спросила она. Когда доктор Бхатт неохотно кивнул, Филлида продолжила: – А Ребекку ведь забили…

– Да, миссис Брайт. Ее ударили по голове три или четыре раза.

Филлида выпрямилась в кресле, ее вдруг осенило. И как эта мысль не пришла ей в голову раньше!

– Кровь… Ну конечно! Ведь наверняка кровь должна была попасть на человека, который избивал ее?

– Абсолютно точно попала, – ответил доктор. – Капли крови точно, возможно, кровавые брызги. Но, конечно, того, кто убил Чарльза Уоринга, наверняка окатило кровью с ног до головы, – доктор говорил почти весело. – Если проколоть сонную артерию, кровь под давлением бьет из раны фонтаном.

– И на одежду должно было попасть, – заметила она.

– Безусловно.

– Не заметили ли вы чего-нибудь странного, необычного, когда осматривали тела мистера Уоринга и Ребекки?

– Начнем с того, что в момент убийства мистер Уоринг был сильно навеселе. Возможно, именно поэтому убийца так легко осуществил свой преступный план. От него сильно пахло алкоголем, и анализ крови подтвердил мои подозрения. Из-за этого парень не мог защищаться, но, с другой стороны, если убийца зашел сзади, ему было нелегко попасть в артерию одним ударом, ведь пьяный человек не стоит прямо, он качается!

– М-м-м… понятно. Большое спасибо, доктор Бхатт, ценю вашу прямоту.

Филлида встала со стула.

Врач тоже поднялся.

– Я заметил еще кое-что. Не знаю, важно это или нет.

– Что же именно?

– У мистера Уоринга на воротнике были следы помады. Вот здесь, – Бхатт указал себе на левое плечо.

– Как интересно, – Филлида невольно склонила голову набок. Кто это мог быть, хотела бы она знать! Неужели гостья Маллоуэнов? Не может быть, но с другой стороны… – Какого цвета была помада?

Доктор поморгал.

– Ну… красная.

– Какого оттенка красного?

– Затрудняюсь сказать… Разве красный – не просто красный?

– Конечно, нет! Есть множество самых разнообразных оттенков, и по ним легко определить, кто из женщин пользуется этой помадой. – Врач продолжал смотреть на нее в недоумении. – Попробуйте вспомнить, доктор. Красный как кларет? Или как роза? Может быть, как мак? Рубин? Яблоко? Темная слива?

Доктор махнул рукой.

– Я не уверен, миссис Брайт. Мне этот цвет показался просто красным.

С трудом скрыв разочарование от отсутствия у доктора «метода и порядка», Филлида криво улыбнулась.

– Спасибо, доктор! Мне кажется важным знать, что мистер Уоринг после ужина провел какое-то время в обществе женщины.

– Я тоже так решил. Интересно, кто бы это мог быть? – Его глаза снова блеснули любопытством.

– Еще раз благодарю за информацию.

– Приятно было снова повидать вас, миссис Брайт. Прошу вас, обращайтесь ко мне без всякого стеснения, если у вас снова возникнут вопросы, – доктор вежливо подвел ее к двери. – Искренне надеюсь, что они не будут связаны с убийствами. Мы могли бы провести время более приятным образом, например, за чашкой кофе или чая.

Филлида согласно улыбнулась ему и готова была кивнуть головой, как вдруг услыхала тихий скрип. Она остановилась так резко, что доктор невольно налетел на нее. Ну вот, еще скрип. Что это такое?

– Ваши ботинки! – сказала она. – Это они скрипят?

– Э-э, да, по крайней мере, один скрипит точно. – Доктор смущенно опустил голову. – Так неприятно все время слышать этот противный скрип! Конечно, он не слишком громкий, но пациенту неприятно, когда его консультации с врачом сопровождаются посторонними звуками. Давно хочу отнести эти ботинки мистеру Сандерсу. Одна подошва немного отошла, он поправит в два счета.

– Конечно, – сказала Филлида. – Мистер Сандерс поправит их в два счета, не сомневаюсь в этом.

– Обещаю надеть другую пару на нашу встречу в чайной, – с улыбкой произнес доктор. – Я редко ношу эти, просто мои любимые ботинки вчера сильно запачкались в грязи и еще не высохли после чистки. После дождя везде так грязно!

– Да-да, – рассеянно проговорила Филлида, прокручивая в уме разные варианты. – С удовольствием встречусь с вами, доктор. Кстати, я свободна по вторникам и пятницам после обеда. Спасибо еще раз, доктор Бхатт. Вы дали мне богатую пищу для размышлений.