– Кто-то пробил ей голову? – Доббл отшатнулся, слепо пошарил за собой рукой и, чтобы не упасть, тяжело оперся о край стола. – Святые угодники, спасите и помилуйте нас! – «А Брайт-то неважно выглядит, – пронеслось у него в голове, – испугалась, небось, да и без кухарки осталась… Бледная как смерть, и даже дьявольские волосы потускнели».

Филлида нашла его в кладовой и сообщила об ужасном событии после того, как заново вызвала констебля, но в этот раз у Доббла не хватило духа обидеться, что экономка снова обошла его.

– Мне придется отвести туда полицию, – продолжала Филлида. – У инспектора наверняка возникнет масса вопросов о том, как и когда я обнаружила бедняжку Ребекку. Я уже оповестила мистера и миссис Маллоуэн, что чай сегодня задержится. Конечно, они все понимают.

Ах, даже так! Дворецкий теперь узнаёт обо всем чуть ли не последним! Но Доббл и на этот укол не отреагировал, поскольку и представить не мог, что такое возможно… второе убийство за сутки. Они же не герои какого-нибудь детектива, в конце-то концов!

– А миссис Агата вообще сказала, чтобы мы не беспокоились: достаточно пары подносов с холодной нарезкой. Конечно, чай, кофе и шоколад мы должны подать, но я согласна, горячие блюда готовить нет смысла. Не знаю, что случится с Паффли, когда я ей расскажу, – от нервов она уже раскатала слоеное тесто в кальку, – но по крайней мере у нее будет время приготовить ужин в одиночку.

– Конечно. Я уверен, что если кто-то и сможет утешить Паффли, так это вы, миссис Брайт, – произнес Доббл и растерянно замолчал, не понимая, каким образом из его рта выскочили эти слова. Он что, только что сказал выскочке комплимент? Что это с ним? Ведь теперь она станет воображать еще больше.

– Я понимаю, что Паффли не подарок, – продолжала экономка, – иногда часами может пыхтеть и ругаться, но сердце у нее доброе. И она любила Ребекку. Мы все ее любили, правда? Какой удар, какое горе!

– Да, конечно, – снова пробормотал Доббл. Он тоже прекрасно знал и о взрывном темпераменте поварихи (впрочем, он в своей жизни не встречал спокойных поваров), и о ее чувствительном и добром сердце.

– Завтра я съезжу в Листли, постараюсь найти Ребекке замену. Понимаю, как цинично и сухо это звучит, – сдавленным голосом проговорила миссис Брайт, – но дело не терпит отлагательств. Гости-то остаются в особняке на неопределенный срок, их надо кормить и поить, ведь инспектор запретил им уезжать на все время расследования.

Говоря это, Филлида поставила себе на заметку встретиться назавтра с бакалейщиком и булочником и заказать еще продуктов. И с мясником тоже. Да, и не забыть отдать белье в прачечную, надо успеть подготовить тюки…

– Что же, мы должны исполнять наши обязанности как следует даже в такое трагическое время, – согласился Доббл.

– Мне придется попросить мистера Брэдфорда отвезти меня в город. – Филлида опустила голову и нахмурилась. – Должна вам сказать, мистер Доббл, что я не понимаю, как вы могли взять этого человека на работу в Маллоуэн-холл. Даже притом, что у него отличные рекомендации. Он ведь грубый, неотесанный, хамоватый мужлан. Неужели сложно было найти нормального шофера?

– К вашему сведению, сам мистер Маллоуэн и рекомендовал мне этого Джошуа Брэдфорда. Он – хороший приятель брата мистера Макса и просто гений по части двигателей. Во время войны он ремонтировал аэропланы и грузовики.

– Ах, вот как! – Филлида поджала губы, затем сказала с деланым равнодушием: – Тогда понятно, почему он не боится потерять работу.

Доббл не стал возражать. Сам-то он уже понял, что Джошуа Брэдфорду закон не писан. Лучше не попадаться ему под ноги, когда он занят, – а с работой он справляется на славу, – и все будут довольны. Новый шофер держался особняком, даже ел в одиночку, и уж точно не требовал для себя особых условий. Даже не возражал, когда Доббл показал ему жилище – маленькую комнатку при гараже со спартанской обстановкой. Этот человек хочет, чтобы его просто оставили в покое.

– Не забудем также о Стэнли, – сказала миссис Брайт. И замолчала.

Доббл тоже промолчал, ему не хотелось озвучивать вихрь мыслей, который пронесся в его голове.

В этот момент вдали послышался шум мотора, а через минуту взметнувшийся на дорожке гравий оповестил их о прибытии констебля Гринстикса. Доббл взглянул на миссис Брайт, и оба со вздохом поднялись со стульев.

– И снова в бой! – пробормотала Филлида и, расправив плечи, шагнула к двери.

* * *

В результате Филлиде не пришлось показывать констеблю и инспектору (тот подъехал сразу же за Гринстиксом, правда, не так эффектно) место убийства. Брэдфорд сам отвел туда полицейских, за что Филлида втайне была ему страшно признательна.

Ей очень не хотелось объясняться с миссис Паффли, но откладывать встречу означало проявить слабость и трусость, недопустимую для человека ее статуса. Так что она снова тяжело вздохнула, выпрямилась и решительным шагом вошла на кухню, приготовившись к любой реакции поварихи, вплоть до летающих сковородок, душераздирающих истерик и – если посмотреть правде в глаза – вероятности уже сегодня остаться вообще без повара. От этой мысли ее слегка затошнило, потому что Филлида не была сильна в готовке.

– О, миссис Брайт, ну наконец-то! Ну, нашли вы наконец эту негодяйку? Хоть уши-то надрали ей? Надеюсь, она сейчас не ревет, забившись в угол, у нас работы невпроворот, мы тут без нее с ног сбились! – Повариха произнесла свою тираду на удивление спокойным голосом, учитывая предыдущие обстоятельства. В руках она держала огромный тесак и методично отрубала головы лежавшим перед ней на столе небольшим серым рыбам.

Молли, стоявшая на другой стороне стола и чистившая репу и картошку, взглянула на Филлиду с интересом и затаенным злорадством. Служанки вечно борются друг с другом за расположение начальницы, а тому, кто попадался под горячую руку миссис Паффли, обычно доставалось несладко.

– Да, я нашла Ребекку, – во время войны Филлиде не раз приходилось быть вестником дурных новостей, и она знала, что лучше как можно быстрее с этим покончить. – Миссис Паффли, Молли… не знаю, как сказать, но Ребекка… в общем, она мертва. Я нашла ее в огороде.

– Как это… мертва? – рука миссис Паффли с высоко поднятым тесаком застыла в воздухе. – Она не может быть мертва, она нужна мне здесь, на кухне! А как же суп из кролика, она еще не… Нет, миссис Брайт, этого не может быть! – Ее глаза смотрели на Филлиду с отчаянием и надеждой. – Что же это получается?

– Увы, это правда. Мне очень жаль, Харриет, – Филлида решила, что в такую минуту она имеет право назвать повариху по имени. Она указала на жесткий стул, стоявший в углу кухни. – Давайте присядем на минутку, обсудим все и решим, что делать дальше. Может быть, чашку чая? С капелькой виски? Это вас немного подбодрит.

В эту минуту появилась Джинни, повинуясь звонку Филлиды, требовавшему слугам собраться на кухне.

– Я должна сделать общее объявление, – обратилась она к горничной, – подождем, пока все соберутся, а ты пока сбегай в кладовую и принеси нам баночку персикового варенья и бутылку вишневой наливки. – Вот ее-то она и нальет в чай миссис Паффли.

Несмотря на то что Джинни, в силу своего положения старшей горничной, не привыкла бегать по таким поручениям, девушка без звука повернулась и исчезла в коридоре.

Чтобы занять время в ожидании остальных и хоть чем-то отвлечь повариху от ужасной новости, Филлида сказала твердым голосом:

– Миссис Агата решила, что подноса с холодной нарезкой к чаю будет достаточно. Горячий чай, кофе и шоколад все-таки придется приготовить, если, конечно, вы сможете найти в себе силы. Хорошо бы у вас нашелся паштет из говядины… Разрежем булочки, намажем паштетом, а на сладкое подадим печенье. – Тут Филлида вспомнила о чудесном лимонном пироге, ожидавшем ее в гостиной, и решила пожертвовать им для всеобщего блага. Она и так не собиралась есть его в одиночку… Хотя после сегодняшних испытаний неплохо было бы побаловать себя вкусненьким. Ее благородный порыв немного остыл, когда она вспомнила, каким мучительным был этот день – а ведь еще и пяти часов не пробило, до вечера далеко, – но она снова взяла себя в руки. Для слез и женской слабости еще найдется время. Но не сейчас.

В коридоре раздались шаги, и на кухню пестрой толпой вошли слуги. Филлида нарочно вызвала их одновременно, чтобы сообщить горькую весть и дать рекомендации о том, как вести себя дальше.

Сидевшая в углу миссис Паффли даже не пошевелилась. Эта обычно полная энергии женщина словно превратилась в каменное изваяние: румяное лицо посерело, мощные руки бессильно лежали на коленях. Даже вьющиеся волосы развились и неопрятными прядями обрамляли безжизненное лицо.

Взглянув на нее, Филлида решила не переходить в столовую для слуг, а продолжить собрание на кухне, несмотря на сильный запах сырой рыбы. Среди собравшихся не хватало младшего камердинера Фредди (Филлида пережила мгновенный ужас при мысли, что он тоже ушел в самоволку) и, конечно, Амси и Брэдфорда, которые сейчас общались с полицейскими. Хорошо хоть, ее служанки собрались на кухне почти в полном составе. Камеристки миссис Баджли-Родс и трех приехавших слуг тоже не было, скорее всего, они сейчас обслуживали своих вернувшихся с прогулки господ и помогали им переодеться к вечернему чаю. Она также не увидела Вайолет, но миссис Агата наверняка сама расскажет обо всем своей камеристке.

Однако не успела Филлида открыть рот, как в коридоре снова послышался шум и на кухню ввалились двое молодых мужчин.

Именно ввалились, иначе и не скажешь! Оба были одеты в одинаковые ливреи Маллоуэн-холла, и один тяжело опирался на плечо своего более худощавого друга. Сопровождаемые изумленными вскриками горничных, они с трудом прошли к кухонному столу.

– Стэнли! – даже Филлида не смогла удержаться от возгласа удивления. – Что же такое случилось с тобой?

Это действительно был пропавший лакей, больше не пропавший, конечно, но явно попавший в какую-то переделку. Слава богу, живой и в вертикальном положении – хоть и с трудом, он стоял, опираясь на плечо Фредди. Филлида вздохнула с облегчением.

Правда, лицо Стэнли было покрыто ссадинами и синяками, кулаки в крови, и даже ливрея перепачкана грязью и кровью. Один сапог отсутствовал, и даже издалека Филлида увидела, что голая щиколотка страшно распухла.

– Миссис Брайт, – проговорил он разбитыми губами и постарался выпрямиться на здоровой ноге, но тут же рухнул на Фредди, застонав от боли. Фредди едва удержался, чтобы самому не упасть под тяжестью его веса.

– Где ты был? Что с тобой? Бенита! Бегом в ледник, принеси льда. Мэри, в столовой у стены стоит низкая скамейка, сходи за ней. Молли, мне нужна мазь грушанки, она на второй полке слева в кладовой. – Она повернулась к Стэнли, который уже хотел заговорить. – Нет-нет, ничего не говори, подождем мистера Доббла, тогда и расскажешь. Джинни, сбегай позови его, он у себя наверху.

Десять минут спустя Стэнли уже удобно сидел в кресле, положив ногу на скамейку, его опухшая щиколотка была смазана мазью и крепко забинтована, а кровоподтеки на лице прикрывала повязка с колотым льдом. Молли суетилась вокруг камердинера, промывая ссадины теплой водой и будто не замечая ревнивых взглядов Джинни. В конце концов Филлида забрала миску с водой у Молли и промыла раны сама. Сейчас у нее нет ни времени, ни сил разбираться с любовными делами горничных.

Пришел мистер Доббл, окинул взглядом немую сцену и повернулся к Филлиде.

– Я вижу, вы уже сообщили новости миссис Паффли. Но что здесь происходит? – теперь он гневно обращался к Стэнли. – Что ты сделал со своей ливреей?

– Мистер Доббл, очень прошу вас, не надо сейчас… – прервала его Филлида. – Позвольте, я сначала расскажу персоналу о том, что случилось. – Она со значением взглянула на него, и, к ее удивлению, Доббл послушался, перестал сверлить Стэнли глазами и даже согласно кивнул.

– Конечно, миссис Брайт. Пожалуйста, говорите.

Филлида кратко пересказала все, что знала об убийстве Ребекки, стараясь говорить спокойно и внятно. Последовала ожидаемая реакция: тихие вскрики ужаса, слезы, вздохи, расширенные от страха глаза и нервные переглядывания.

– Поэтому, – продолжала она с нарочитым спокойствием, – и именно в свете того, что случилось со Стэнли, о чем мы узнаем через минуту, – она сказала так, чтобы избежать возможных вопросов, которые могли бы увести беседу в ненужное русло, – отныне все будут работать в парах. Не думаю, что кто-то из вас в опасности, но для нашего общего спокойствия ни один отныне не будет отлучаться в одиночку никуда… даже по нужде, пока ситуация не прояснится. Это ясно?

Девять голов согласно кивнули, девять пар глаз, безотрывно глядевших на нее, моргнули и снова уставились в ее лицо.

– Миссис Брайт, – дрожащим голосом прошептала Бенита, – откуда же мы можем знать, в опасности мы или нет? Кто мог предположить, что с Ребеккой сотворят такое?

Филлида оглянулась на мистера Доббла, который в замешательстве отвел глаза, и поняла, что на все вопросы отвечать придется ей. Как будто со стороны она услышала собственный спокойный голос, произносивший слова, которые давно теснились в ее подсознании… и которые вполне могли оказаться правдой.

– Я убеждена, что Ребекку устранили, потому что она знала что-то, что могло навредить убийце. Я почти уверена, что это связано с ее работой в «Доме у причала». Она ведь перешла к нам оттуда всего месяца три назад. Кроме нее никто из вас не работал там, верно? Так что вам волноваться не о чем.

Она старательно избегала смотреть на избитое, расстроенное лицо Стэнли. Можно только догадываться, что с ним произошло, но через несколько минут все должно проясниться.

– Еще одно условие, – проговорила она, – отныне никто из девушек не будет заходить в сосновую комнату, где остановился мистер Слоуп. Фредди, отвечать на его звонки будешь ты, хорошо? Или пусть его собственный слуга носит ему подносы с едой и что еще ему нужно. Это понятно?

Лиззи и Бесс энергично закивали головами, обменявшись облегченными взглядами, и Филлида поняла, что ее опасения небеспочвенны. Остается надеяться, что похотливый жеребец еще не приставал к ее девушкам. Черт возьми, если бы не проклятые убийства, она бы раньше обратила на это внимание.

– Ну а теперь за работу. Фредди, накрой стол к чаю в музыкальной комнате прямо сейчас, слышишь? У нас с мистером Добблом других хлопот хватает. Я приду помогать, но позже. Ты сам-то как себя чувствуешь?

Молодой человек был бледен и немного дрожал, но храбро кивнул.

– Хорошо, мэм, спасибо.

– Миссис Паффли, – обратилась Филлида к поварихе, когда служанки и младший камердинер вышли из кухни, – мне кажется, вам следует незамедлительно заняться рыбой.

Повариха несколько раз моргнула, как будто слова Филлиды доходили до нее с трудом, но все же подняла голову.

– Да… да… конечно… а как же?..

– Завтра я найду вам новую помощницу, – деловито проговорила Филлида. – А сейчас придется довольствоваться Молли и Бенитой, Лиззи и Бесс тоже помогут. Я не сомневаюсь, что вы с честью переживете этот трагичный день, миссис Паффли.

Женщина только поморгала красными, опухшими от слез веками и опустила голову.

– Бедная крошка, – пробормотала она, – попадись мне в руки подлец, который сотворил с ней такое, я его голыми руками… – Она сжала руки в кулаки и потянулась за тесаком. Ее голос постепенно окреп, и Филлида поняла, что за ужин можно не беспокоиться.

– Скоро наступит время чая. Молли, приготовь подносы и помоги Фредди отнести их наверх. Мистер Доббл, можно ли поговорить с вами и Стэнли наедине? Возможно, удобнее всего в вашем кабинете? – Это прозвучало не как просьба, а, скорее, как указание, и Филлида удивилась, что дворецкий растерянно и послушно кивнул, даже не смерив ее высокомерным взглядом. А мог бы и отшить ее, не допустив присутствовать при их разговоре со Стэнли, ведь камердинер находился в его юрисдикции. Наверное, старик переживает больше, чем хочет показать.

Однако на всякий случай Филлида предоставила право допрашивать Стэнли мистеру Добблу. Они расположились в его на удивление просторном и уютном кабинете. Хоть тот и уступал по красоте гостиной Филлиды (по крайней мере, по ее мнению), она оценила старинный письменный стол, изящные стулья, а также стоявший в углу верстак, за которым Доббл, по-видимому, чинил одежду своего хозяина и полировал обувь, так как у мистера Макса не было личного камердинера. На полу лежал восхитительный ковер, украшенный узором из ромбов вино-красного, синего и сливочного цвета. Филлида и сама от такого не отказалась бы.

– Безобразие какое! Устроил драку, среди белого дня исчез на три часа, испортил свою ливрею. За такое поведение я должен немедленно уволить тебя, Стэнли, – холодно и строго заявил мистер Доббл. «Не зря все-таки хозяева считают его превосходным дворецким», – подумала Филлида.

– Ох, простите, сэр, мэм… мне так жаль, – голос Стэнли звучал глухо, он изо всех сил прижимал к больному глазу пакет со льдом. – Я же не хотел… Но эти треклятые… репортеришки вились там, словно мухи над говн… я хочу сказать, так и подбирались к окнам, так и терлись у стен, так я и вышел, чтобы попросить их уйти. Я их так попросил!.. Гнал как бешеных псов до самой южной стены – троих подонков, – а потом я повернулся, чтобы эта… назад идти, а из леса как выскочит еще один перец, да как заорет! Типа, что это я сам придурок и это я ничего не знаю и ничего не понимаю.

Филлида выслушала тираду Стэнли, не дрогнув ни одним мускулом, хотя, конечно, ее ужасно тянуло сделать лакею замечание по поводу употребления ненормативной лексики.

– И что, я должен был это терпеть? Какой-то долбаный урод… прошу прощения, мэм… орет на меня, как на мальчишку! Так я спросил, чего это его так разнимает, а он заголосил, что, типа, он друг Чарльза Уоринга и что случилось с его дружбаном… И что мы все здесь мерзавцы и к нам даже в гости нельзя заехать. Короче, он меня специально бесил, сэр, и я не мог это так оставить… да еще эти репортеры… в общем…

– Что ты рассказал ему о мистере Уоринге? – сумела прервать несвязный поток речи Филлида.

– Что сказал, что сказал! Сказал, что он был репортером из «Таймс» и что его замочили ударом в шею, а тот чувак, который его типа друг, чуть не грохнулся на землю, в таком шоке был, а потом как-то странно засмеялся… вроде чтобы показать, что ему, дескать, все равно, и сказал, что Чарльз Уоринг никогда в «Таймс» не служил и что он думал, что эта… Уоринг умнее, и еще… что тот, кто пришил его дружбана, заплатит за все! – Стэнли передвинул потекший пакет с распухшего глаза на окровавленную щеку. – А потом он вообще понес околесицу, чего только не наговорил. Что типа это все моя вина.

– Так этот человек был хорошо знаком с мистером Уорингом? – спросила Филлида.

– Ну да, мэм. Типа его лучший дружбан. Они вообще приехали сюда вместе.

Филлида, как хорошая гончая, почуяв след, сразу насторожилась.

– А сказал ли он, зачем они приехали в Маллоуэн-холл? – спросила она. – И где этот человек сейчас? И с кем ты дрался, в конце концов?

– И что важнее всего, где ты пропадал битых три часа? – вступил в разговор мистер Доббл. С недобрым блеском в глазах он подался вперед, раскинув на столе руки, будто собирался переползти через столешницу и ухватить Стэнли за перепачканную ливрею. – Вряд ли ты беседовал с репортерами более получаса.

Филлида раздраженно передернула плечами. И чего Доббл лезет со своими дурацкими вопросами? Ему-то безразлично, кто окажется убийцей, а она только-только напала на интересный след…

– Но, сэр, я же гнался за этими репортерами до самого Ягодного холма… – неуверенно возразил Стэнли. Видимо, он знал, что противоречить дворецкому опасно, и, решив, что женщину убедить будет легче, повернулся к Филлиде. – Да почем я знаю, где он сейчас, миссис Брайт! Он же не представился, верно? Похоже, он сам решил выяснить, кто грохнул его кореша, вот так-то, – проникновенным тоном сказал лакей, заглядывая в глаза и явно пытаясь склонить ее на свою сторону.

– Так что, ты подрался именно с ним, Стэнли?

– Нет, мэм. Мы, это… поорали, значит, друг на друга, потолкались чуток, но драться не стали, нет. Ну, я решил возвращаться, пока меня не вытурили со службы, а тут смотрю… Один из гаденышей снова намылился к дому! Ну, я окончательно взбесился тогда… Пришлось поработать кулаками, я вам доложу. Только вы не думайте, мистер Доббл, что это я первый начал, – быстро поправился Стэнли. – Я за ним погнался, а он вдруг остановился, да как толкнет меня! Да по роже ка-ак залепит! Это мне-то, будто это я на чужой двор приперся, а не он, подонок. И что мне было делать? Спасибо сказать? Под конец он понял, что мимо меня блоха не проскочит. Уж больше тут не появится, будьте уверены. Я его порвал, как тузик грелку.

– Теперь понятно, отчего на твоей ливрее кровь, – дворецкий неодобрительно скривил губы. – И все же объясни, где ты гулял целых три часа? Если бы ты все это время дрался, вряд ли ты сейчас сидел бы здесь в относительно целом виде.

– А, ну да… В общем, когда я прогнал подонка во второй раз – видели бы вы, как я его отделал… – радостно сообщил им Стэнли, гордый, как всякий мужчина, победой на поле боя, – я взглянул на солнце. Ага, пора бежать, решил я, пока вы тут с ума не сошли, и побежал, да вот что вышло… – он махнул рукой в сторону забинтованной ноги. – Провалился сапогом прямиком в кроличью нору, грохнулся так, что весь дух из меня вышел, ей-богу. Думаю, сломал на фиг ногу, все теперь, трендец… Теперь как барин буду лежать, и пусть за мной бабы ходят…

Он взглянул на красное от гнева лицо мистера Доббла, поперхнулся и смущенно продолжал:

– Но я потом понял, что только свернул ее немного, так что поднялся и кое-как поковылял на одной ноге. Но, етить твою мать… простите, мэм… нога, сука такая, как в огне пылала, и быстро-то я идти не мог, прыгал, как инвалид. Выломал себе палку, так и она не шибко помогла. Земля-то неровная, того гляди снова завалишься, потом уж и вообще не встанешь. Слава богу, я увидел Фредди, заорал ему, малец мне помог дойти, сэр. Мне очень жаль, сэр. Надеюсь, вы, это… не погоните меня теперь, – его голос немного дрогнул.

– Сам понимаешь, мне не нужны слуги, которые ждут, что за ними будут «бабы ходить», – огрызнулся Доббл. – А я вижу, что тебе как минимум две недели нельзя на ногу наступать.

Стэнли нервно сглотнул.

– Да, сэр.

– Ладно, умойся и приведи себя в порядок. Будешь пока тут, на кухне чистить серебро и помогать миссис Паффли, понял? А я подумаю, что с тобой делать. И не смей флиртовать со служанками!

– Да, сэр, – угрюмо сказал молодой человек.

– Возьми мою палку, – мистер Доббл жестом показал на шкаф в углу. – Пользуйся пока.

Обменявшись с дворецким быстрыми взглядами, Филлида поняла, что тот не собирается прогонять Стэнли, по крайней мере сегодня. Но она также поняла и оценила его тактику и поэтому не стала вмешиваться. С персоналом нужно вести себя строго, иначе с ними слада не будет. Она подождала, пока бледный, поникший камердинер, опираясь на трость, выйдет в коридор, а затем шагнула следом.

– А как выглядел друг мистера Уоринга? – спросила она. – Ты можешь описать его внешность?

Конечно, она непременно передаст всю ценную информацию инспектору или констеблю, но хочется получить ее из первых рук.

– Волосы у него такие желтые, а сам невысокий. Вашего росточка будет, мэм, – сказал верзила-камердинер. – Одет как жентмен, а по разговору так из простых. Да! Еще шляпа у него зеленая была.

– А возраст? Сколько бы ты лет ему дал? Носит он усы?

– Да лет около тридцати, полагаю, и борода имеется.

Филлида кивнула.

– Спасибо, Стэнли. Что же, ты слышал, что сказал мистер Доббл. Приведи себя в порядок и отправляйся на кухню к миссис Паффли.