80

Он больше не может оставаться Франсуа Любе; теперь это ясно как божий день. Это была славная охота, но стало жарковато. Пора сменить маску. Кем стать на этот раз? Колумбийцем? Турком? Надо все поменять: номера телефонов, адреса почты.

Мерси боку, Франсуа, ты поставил на уши полицейских по всему миру, хотя даже не существовал на самом деле.

Все меняется, и ничего не меняется.

Человек, называвший себя Франсуа Любе, с улыбкой наливает виски в бокал и в последний раз открывает электронный почтовый ящик.

81

На пути из Сент-Люсии в Дублин Стив прочел интервью, в котором Макс Хайфилд сказал, что считает лучшим фильмом со своим участием «Розу из Сарасоты». Стиву не сразу удалось найти это кино: видимо, ни один стриминговый сервис не считал его лучшим.

Посмотрев первые восемь минут «Розы из Сарасоты», Стив вынужден был согласиться со стриминговыми сервисами. Дальше он смотреть не стал, потому что именно на восьмой минуте герой Макса Хайфилда, военный-подрывник, признался, что в армии его называли Джо Блоу[15]. Тогда-то Стив и смекнул, что Макс Хайфилд и Джо Блоу – одно лицо.

Неплохая деталь вдобавок к другим уликам против Макса Хайфилда. Стив откидывается в кресле, но в этом частном самолете кресла не такие удобные, как в других.

Стив вспоминает, как покупал Бандиту кошачий корм в магазинчике в Эксли. Корм продавался в пакетиках по двадцать штук в коробке. Там были пакетики со вкусом утки, лосося и говядины. Бандит вечно выклянчивал еду: он любил корм, который не надо было ловить или находить самому.

Однажды Маргарет зажарила курицу и угостила Стива. Стив угостил Бандита, и с того самого дня Бандит отказался есть кошачий корм. А ведь другие кошатники предупреждали, что так и будет.

Теперь, если Бандиту предлагали корм, он отворачивался с видом полного недоумения. Мол, дружище, тебе прекрасно известно, что я ем жареную курочку и больше ничего.

Частные самолеты действуют на человека похожим образом. Этот самолет – «Лирджет» – чуть меньше остальных, к которым Стив привык за последнюю неделю, а ему уже тесно. Кроме того, тут нет личного шеф-повара, а он так мечтал о сэндвиче с беконом.

Как Бандиту, которому вся кошачья еда теперь кажется невкусной, Стиву теперь кажутся неудобными все самолеты.

Впрочем, его это вполне устраивает: после того как они расставят ловушку Максу Хайфилду, потолкуют с Робом Кенной и раскроют личность Франсуа Любе, Стив планирует больше никогда никуда не летать.

Он сидит напротив Рози. Их колени почти соприкасаются: расстояние между креслами в этом самолете немного меньше, чем в других.

– Итак, теперь мы точно знаем, что Макс Хайфилд и Джо Блоу – одно лицо, – говорит Стив. – Все известные нам инфлюенсеры пришли в «Максимальную защиту» по его рекомендации. Связь с Фелисити Вулластон установлена. И мы выяснили, что даже имя выбрано не случайно.

– В точку, – соглашается Рози. – И все благодаря тебе. Кстати, тебе не кажется, что в этом частном самолете тесновато?

Стив изображает удивление.

– Рози, я не из тех, кому бывает тесно в частных самолетах.

– О боже, – говорит Рози, – тебе тесно! Ну все, скоро начнешь жаловаться, что в самолете нет шеф-повара.

Стив отмахивается, но чувствует, что Рози видит его насквозь.

– В «Татлере» написано, что Макс Хайфилд – четырнадцатая по популярности мировая кинозвезда.

– А ты можешь устроить с ним встречу? – спрашивает Стив. – Ты же вроде вторая по популярности писательница?

Стив видел, как Рози отодвигает книги Ли Чайлд подальше на полке книжного магазина в аэропорту, а свои ставит на видное место.

– Возможно, – говорит Рози. – Когда знаменитости встречаются, они обычно обсуждают Тома Круза или жалуются, сколько налогов кому пришлось заплатить в прошлом году. Но я могла бы предложить Максу сценарий, например.

Стив кивает, а Рози достает телефон. Стив смотрит в иллюминатор. Где они летят? Над Болгарией? Если пролетаешь над страной, можно ли утверждать, что побывал там? Это было бы удобно. Тогда можно сказать, что он уже много где побывал.

– А ты все еще переживаешь, что Эдди Флад на тебя охотится?

Рози пожимает плечами, но беспокойство скрыть не удается.

– Если он объявится в Дубае, мы поймем, что у меня неприятности. А может, сам Василий Карпин заявится туда.

– Надеюсь, что тебя все-таки никто не застрелит, – говорит Стив.

– Очень приятно это слышать, Стив, спасибо большое, – отвечает Рози. – Можно сказать, для тебя это почти флирт.

– Тебе понравилась викторина? – спрашивает Стив.

– Викторина? Боже, нет, конечно.

– Но ты смеялась.

– Это обезболивающее так действует.

Стив улыбается:

– Если что, в нашей команде всегда найдется для тебя местечко.

– Я не тот человек, кто ходит на викторины в пабе, Стиви. Я живу на частном острове.

– Одна, – замечает Стив.

– Да, в этом весь смысл частного острова.

– И тебе не бывает одиноко?

– Спрашивает человек, чей лучший друг – кот.

Они смеются. Стив смотрит на карту на бортовом компьютере. Они летят над Арменией. Значит, можно сказать, он там бывал. «Армения? Знаю, знаю. Там сплошные горы».

– Я не одинока, – отвечает Рози. – Это неправильное слово. Просто с возрастом людей становится меньше. Друзья уходят.

– Люди умирают.

– Доживешь до моих лет и поймешь, что мои ровесники умирают даже чаще обычного, – говорит Рози.

– А сколько тебе лет? Я забыл.

– Я на тридцать лет моложе своего первого мужа, – отвечает Рози. – И на тридцать лет старше следующего.

– В мире полно людей, – замечает Стив. – И друзей полно. Если захочешь завести новых.

– Но они тоже умрут, – отвечает Рози. – Разве нет? Все умирают рано или поздно.

– Не нравится мне твой настрой, – говорит Стив.

– Не обращай на меня внимания. Иногда я думаю: если бы Василий Карпин все-таки до меня добрался, так ли это было бы плохо?

– На днях я сказал Дебби то же самое, – вспоминает Стив. – Не насчет тебя и Василия, а насчет себя и своей смерти.

– Как думаешь, я понравилась бы Дебби?

– Очень, – отвечает Стив, – и она бы тебе понравилась. Она была веселее меня.

– Я очень хочу поймать Любе, – говорит Рози. – Но когда все закончится, я буду грустить. Как думаешь, чем сейчас заняты Эми с Джеффом?

– Просматривают документы в Лондоне, – говорит Стив. – Пытаются понять, с какого момента Макс начал приводить клиентов в «Максимальную защиту». Ищут подсказки, которые помогут раскрыть личность Франсуа Любе.

– А Джеффу можно доверять? – спрашивает Рози.

– А что тебя смущает? Думаешь, он сам себе посылал письма с угрозами?

Рози утыкается в телефон. Стив пытается устроиться удобнее. Тони Тэйлор раньше посылал письма сам себе, пытаясь таким образом обмануть налоговую. Но схема оказалась слишком сложной для Тони, поэтому у него и отобрали лицензию на ремонт двигателей. Стив снова смотрит на Рози. Можно ли считать их друзьями? Продолжат ли они общаться, когда все это закончится? Если оба выживут, конечно. У Стива возникает идея.

– Возможно, я сошел с ума, – говорит он, – но что, если Франсуа Любе – это Макс Хайфилд?

– Ему мозгов не хватит, – замечает Рози. – Я читала его интервью в «Вэнити фэйр». Он никогда не слышал об Украине.

– Может, он умен в другом?

– Еще он думал, что принцесса Диана была в сказке, – добавляет Рози.

– Но кто такой этот Франсуа Любе? Меня это с ума сведет.

– Ты же выяснил, что Джо Блоу – это Макс Хайфилд, – говорит Рози. – И что Роб Кенна работает на Любе. Один из них и приведет нас к Франсуа.

Стив кивает. Рози права. Надо просто идти по следу из хлебных крошек.

– Кстати, ты заметила, что бумага в туалете однослойная?

Рози отрывается от телефона.

– Ты же знаешь, Стиви, я никогда не хожу в туалет.

Стив опрыскивает пуховую подушку спреем с лавандой, ромашкой и мускусом и понимает, что ему будет этого не хватать.

82

Дорога в аэропорт Хитроу заняла намного меньше времени, чем рассчитывала Бонни, и она прибыла на место задолго до вылета. Муж соседки помог донести сумку до очереди на регистрацию («Что там у тебя? Золотые слитки?»). Бонни с чемоданом на расшатанных колесиках тащилась сзади.

Очередь длинная. К счастью, Бонни приехала заранее и правильно сделала: никогда не знаешь, сколько времени придется провести в очередях. Скорее бы избавиться от чемодана и сумки. Потом ее ждет контроль безопасности: кто знает, сколько времени это займет? Она смотрит на часы на стене и успокаивает себя: времени хватит, Бонни.

Очередь потихоньку продвигается. Бонни толкает кожаную сумку ногой. Непохоже, что там банки с краской. Может, в этом весь смысл? Новая упаковка? Краска в пакетах? Вполне может быть.

Провожая ее с утра, Макси и Мими так радовались. Махали ей вслед с крыльца, а она обещала вернуться с подарками. Мама плакала, и Бонни пообещала привезти ей целую упаковку «Тоблерона», но мама сказала: «Главное, чтобы с тобой все было хорошо».

Бонни подталкивает вперед сумку. Она тяжелая, но не неподъемная. Зачем она это делает? Дура, что ли, брать в самолет чужую сумку, в которой непонятно что лежит? Вдруг там бомба?

Ее мама бы так и решила, но мама не понимает мира инфлюенсеров.

Открыты только две стойки регистрации. Может, написать Фелисити, пока ее очередь не подошла? Чтобы решить вопрос и больше об этом не думать? Она пишет письмо на телефоне.

Фелисити, здравствуйте!

Я еду в солнечный Сан-Паулу. Я в аэропорту, и у меня еще много времени до вылета.

Я просто хотела спросить. Мне дали сумку с кодовым замком, а я не знаю, что внутри.

Я должна снять распаковку (вроде мода на распаковки уже прошла? они же были популярны в 2022 году). Хотела спросить: это нормально? у вас так принято?

Простите за беспокойство, но я же новичок.

Большое вам спасибо. Я перед вами в долгу.

Она перечитывает написанное, не решаясь нажать «отправить». Представляет, как Фелисити в офисе прочитает ее письмо. И не отправляет. Еще не хватало, чтобы Фелисити подумала, будто она, Бонни, жаждет внимания. Нет, Бонни, ты взрослая. Она представляет, как Фелисити пересылает письмо коллегам и добавляет смеющиеся эмодзи. Что, если она перешлет ее письмо в «Цвета природы»? Все будут смеяться над инфлюенсершей, которая решила, что вместо образцов краски ей подложили бомбу!

– Следующий, – произносит улыбающаяся женщина на стойке регистрации. Бонни сохраняет письмо в черновики и подталкивает кожаную сумку к стойке.

Она протягивает женщине паспорт.

– Куда летите, мэм? – спрашивает та.

– В Сан-Паулу, – отвечает Бонни.

– Чудесно, – отвечает сотрудница аэропорта и проверяет паспорт. – В отпуск?

– Вообще-то, по делам, – говорит Бонни и чувствует себя очень важной.

Сотрудница смотрит на ее чемодан и сумку.

– Это весь ваш багаж?

Бонни кивает.

– Поставьте на весы, пожалуйста, – говорит сотрудница. – Номер брони?

Бонни ставит кожаную сумку на резиновую ленту возле стойки регистрации и протягивает подтверждение бронирования.

– Вы сами собирали сумку, Бонни?

Услышав этот вопрос, Бонни понимает, что все-таки надо было отправить письмо. На всякий случай. Теперь она будет всю дорогу волноваться, не тикает ли в багажном отсеке бомба. А она так хотела посмотреть фильм с Дженнифер Энистон в свое удовольствие. Но, будь там бомба, разве она бы ее не нащупала? В сумке не было ничего твердого. А что, если там наркотики? Но с чего вдруг? Она же видела Фелисити: приличная женщина. Они даже ходили в пиццерию.

– Да, – отвечает Бонни. Фелисити ни за что бы не отправила ее в Бразилию с сумкой наркотиков. «Бонни, ты же инфлюенсер, так веди себя как инфлюенсер! Бросай этот детский сад».

Бони ставит на ленту чемодан с расшатанными колесиками, а сотрудница тем временем сканирует куар-код с подтверждения брони.

– Мэм, вы летите рейсом в шестнадцать ноль-ноль?

Бонни кивает.

Сотрудница смотрит на часы.

– Но сейчас полдесятого.

– Я боялась опоздать, – отвечает Бонни.

В итоге они выехали полдевятого; она собралась, делать было больше нечего, так что плохого в том, что она приехала немного раньше?

– Регистрация на ваш рейс открывается в час, – говорит сотрудница. – Можете подождать в кофейне и сходить поглазеть на косметику, если станет скучно. Снимите, пожалуйста, сумку с ленты.

Бонни снимает сумку. Что ж, лучше перестраховаться и приехать раньше, чем опоздать.

– Посижу в кофейне, спасибо, – отвечает Бонни.

– Это обойдется вам как билет, – смеется сотрудница.

– Точно. – Бонни с трудом стаскивает сумку с конвейерной ленты на пол. – И на кого только рассчитаны эти цены?

83

Эми лежит в багажнике «Рендж Ровера» Гари Гафа.

Гари любезно согласился отвезти ее в Лондон. Он все равно собирался ехать на встречу с дилером из Ливерпуля, так что Эми не причинила ему неудобств.

В Эксли и окрестностях ее ищет полиция. Поэтому она и забралась в багажник. Вчера полицейские заявились даже к Гари, но тот не стал с ними разговаривать и вместо этого указал на табличку на доме – надпись, вырезанную на бревне из заповедника. Эми ее раньше не замечала. Там написано: «Без комментариев».

Они уже выехали на трассу М3, и она могла бы перебраться из багажника в салон, но ей тут нравится. Удобно и спокойно. Гари прислал ей сообщение и спросил, все ли у нее в порядке; в ответ она отправила эмодзи с поднятым вверх большим пальцем и сонный смайлик, и он оставил ее в покое.

Ей немного не по себе оттого, что Стиву и Рози пришлось улететь в Дубай без нее, но она вынуждена залечь на дно. У нее просто нет другого выбора. «Улики», подброшенные на три места преступления, не сулят ей ничего хорошего. Вся надежда лишь на то, что они выяснят, кто такой Франсуа Любе, и смогут его остановить.

Она немного нервничает из-за того, что Стив и Рози в Дубае одни. Кто знает, что взбредет им в голову без ее уравновешивающего присутствия?

Гари должен высадить ее на подземной парковке «Максимальной защиты». Она переночует в офисе, а завтра они с Джеффом просмотрят личное дело Франсуа Любе под микроскопом и попробуют что-то выяснить. Оба не любят иметь дело с бумажками, но другого выбора нет.

Эми нащупывает в багажнике металлический футляр, а в нем – два пистолета. Она спрашивает Гари, можно ли взять один. Тот отвечает эмодзи с пистолетиком и поднятым вверх большим пальцем.

Ей всегда спокойнее, когда у нее два пистолета.

Есть у нее еще один повод для беспокойства: в Дубае Стив должен остановиться на вилле у Адама. Узнав, что им придется остаться вдвоем, оба пришли в ужас. Рози хотела предложить Стиву поселиться с ней в одном отеле, но Эми вовремя ее остановила.

Стиву и Адаму полезно побыть вместе и провести время как отцу с сыном. Им это нужно. Но Эми не представляет, о чем они будут говорить. Обычно они беседуют о Дебби и Эми, но никогда по-настоящему не общаются друг с другом.

Эми чувствует, как машина замедлила ход – значит, они съехали с трассы на запруженные лондонские улицы. Она надеется, что Стив с Адамом сейчас говорят о Дебби.

84

– Я во вторник прилетел, – говорит Адам.

Стив кивает:

– На самолете?

– На самолете, – отвечает Адам.

– Да, так лучше всего, – кивает Стив. – Пароходом было бы слишком долго.

– Да, – соглашается Адам.

Стив и не помнит, когда они в последний раз оставались наедине. Даже в Рождество, если Эми уходит на кухню заварить чай, Адам тут же говорит: «Давай я тебе помогу». А если молчит, Стив говорит: «Давай я тебе помогу». Оба делают все возможное, лишь бы не оставаться в одной комнате.

– Знаешь, где туалет? – спрашивает Адам. – Вдруг понадобится.

– В коридоре, – отвечает Стив. – Видел, когда заходил.

Адам кивает и прихлебывает чай.

Но ведь раньше они о чем-то говорили? О динозаврах, например, когда Адам был совсем маленьким. Но с тех пор они как-то толком и не общались. Двое смущенных взрослых мужчин, а между ними – пропасть тишины.

Стив заговаривает первым.

– А как тут с напором? – спрашивает он. – Нормально течет вода?

– Пап, – отвечает Адам, – мы можем поговорить об убийствах, если хочешь.

– Хм, хорошо, – кивает Стив. – Не знал, интересна ли тебе эта тема.

– Интересна, – говорит Адам. – Нечасто меня просят сходить в дубайскую тюрьму и навестить мертвую женщину.

– Эми пытались убить.

– Да, это еще одна причина, почему мне интересно это дело, – отвечает Адам. – А кто? Ты выяснил?

– Некий Роб Кенна, который работает на Франсуа Любе.

– И они в Дубае?

– Кенна точно здесь. По пути сюда я заехал в гольф-клуб. Кенна сидел за баром в темных очках. Он диджей.

– Диджей пытается убить Эми? Представляю, как она недовольна. Ты с ним поговорил?

– Ни к чему устраивать скандал на публике, – отвечает Стив. – Я до него еще доберусь. Он играл в гольф с каким-то стариком-кокни[16], по виду тот любит поболтать.

Адам кивает:

– А где Франсуа Любе?

– Это неправильный вопрос, – замечает Стив. – Правильный: кто такой Франсуа Любе?

– Ясно, – говорит Адам. – Так кто такой Франсуа Любе?

– Это я и пытаюсь выяснить.

Некоторое время они сидят молча. Всякий раз, когда Стив собирается что-то сказать, ему становится неловко. О чем было бы интересно поговорить Адаму? Иногда они переглядываются, улыбаются и кивают. Стив видит, что у Адама та же проблема. Может, однажды они смогут поговорить о Деб…

– Я, наверное, пойду спать, – говорит Адам. – День был долгий.

– Хорошо, – отвечает Стив. Очень хорошо. Проблема решилась сама собой. – А я посмотрю, что по телевизору.

– Ладно. – Адам встает и машет ему рукой, чтобы не обниматься. Обниматься слишком неловко. – Спокойной ночи, шкипер, – говорит он. – В шкафу есть чистые полотенца.

Может, все-таки поговорить о Дебби? Но как? Как начать такой сложный разговор? Стиву страшно к нему подступиться. Адам подходит к двери.

– Стегозавр, – вдруг выпаливает Стив, сам опешив от неожиданности.

Адам оборачивается.

– Стегозавр?

– Это был твой любимый динозавр, верно? Стегозавр. Но трицератопс тебе тоже нравился.

Адам кивает:

– Да, трицератопс был на втором месте. Помню такое.

– Трицератопс.

– И диплодок.

Двое взрослых мужчин переглядываются, и каждый ждет, что другой что-то скажет. Наконец Стив не выдерживает:

– Можно спросить?

– Конечно, пап, – отвечает Адам. – Спрашивай что хочешь.

– А в сауну ходят в плавках или без?

Повисает пауза; видимо, Адам ожидал услышать совсем другой вопрос.

– В сауну? Без плавок, – говорит он. – Можно завернуться в полотенце.

– Этого я и боялся, – задумывается Стив.

Он кивает сыну, который стоит в двух шагах, но как будто очень далеко.

– Значит, полотенца в шкафу? – спрашивает он.

– В шкафу, – отвечает Адам. – Спокойной ночи, пап.

85

В конце концов Бонни Грегор просидела в кофейне больше трех часов. Через полтора часа думала уйти: ей показалось, что милая албанская девушка за стойкой осуждает ее за то, что она так долго сидит с одной чашкой кофе, но потом ее сменила другая девушка в очках, и та читала книгу в промежутках между обслуживанием клиентов. Бонни подошла и купила лимонно-маковый маффин; все-таки кофейня – это бизнес, а бизнес нынче вести нелегко.

Она все же отправила письмо Фелисити: во-первых, потому, что хорошие манеры – это важно, и во-вторых, потому, что перестраховаться никогда не помешает.

Открылась регистрация на ее рейс; она встала в очередь и снова принялась пинать сумку ногой. Пока она ждала, у нее было время подумать. Сотрудничество с компаниями вроде «Цветов природы» – это, конечно, замечательно, но она хотела бы продвигать свой собственный бренд. Может, отложить часть из этих двадцати тысяч на новое оборудование, закупку товара и креатив? Благодаря ей люди чаще улыбаются, а чем больше улыбок в мире, тем лучше. Поможет ли ей Фелисити? Вернувшись из Сан-Паулу, Бонни поедет в Летчуэрт, и вместе они проработают следующие шаги.

Бонни подходит к началу очереди. За стойкой та же сотрудница, что и утром. Увидев Бонни, она широко улыбается.

– Дайте угадаю, – говорит она, – летите в Сан-Паулу по делам? Только что спустили все деньги в кофейне?

Бонни смеется, протягивает ей паспорт и посадочный талон.

– Чемодан и сумка? – спрашивает женщина. – Поставьте чемодан на ленту, пожалуйста.

Бонни ставит на ленту чемодан с расшатанными колесиками.

– Сами собирали чемодан?

Бонни кивает. Чемодан она и в самом деле собирала сама. Мама помогала, но это не считается. Сотрудница приклеивает на ручку багажную бирку.

– Теперь сумку, мэм.

Бонни взваливает на ленту кожаную сумку.

– И эту сумку тоже сами собирали?

– Угу, – отвечает Бонни, – угу.

Женщина приклеивает бирку на ручку сумки, и тут в очереди позади возникает какая-то суматоха. Сотрудница заглядывает Бонни за спину и указывает на кого-то пальцем.

– Сэр, встаньте в очередь.

Бонни поворачивается посмотреть, в чем проблема. Мужчина лет шестидесяти проталкивается сквозь толпу к вящему неудовольствию остальных пассажиров в очереди.

– Сэр…

Мужчина, немного запыхавшись, подходит к Бонни и стаскивает с ленты кожаную сумку.

– Это же моя с… – бормочет Бонни, но тут видит другую фигуру в очереди. Фелисити Вулластон. – Фелисити?

Та упирается в колени, пытаясь отдышаться.

– Прости, Бонни, виновата. Я тебе не на тот рейс билет купила. – Она кивает на Тони. – Знакомься, это Тони.

– Привет, Бонни, – говорит Тони, стаскивает чемодан с ленты и ставит возле сумки.

– Все хорошо, мэм? – спрашивает сотрудница на стойке.

– Да, все в порядке, – отвечает Бонни, – это мой агент. А что случилось?

– Путаница, – отмахивается Фелисити, – но ты не переживай.

Тони берет чемодан и сумку и уводит Бонни и Фелисити подальше от стойки.

– Вы получили мое письмо? – спрашивает Бонни.

– К счастью, вовремя, – отвечает Фелисити. – Мы почти опоздали.

– Дорожные работы на съезде с М3, – объясняет Тони. – Как обычно.

– Пойдем угощу тебя кофе и поболтаем. За мой счет, – предлагает Фелисити.

86

Яркое солнце восходит над Дубаем, и занимается новый день. В этом городе возможно все.

Рози любуется видом с террасы для завтраков. Хэнк устроил встречу с Максом Хайфилдом чуть позже утром, перед началом Алмазной конференции. Рози планирует разговорить Макса или хотя бы выяснить, лжет он или нет. Она притворится, что хочет пригласить его на роль в фильме по одному из своих романов. Стив будет изображать продюсера с большими деньгами, и Рози не терпится его приодеть.

Вопрос в том, знает ли Макс, кто такой Франсуа Любе? Пока они это не выяснят, Эми грозит опасность. Кроме того, если они этого не узнают, выходит, зря они сюда приехали. Но она уверена, что Стив выяснит…

Внезапно солнце загораживает крупная фигура.

– Мисс Д'Антонио, позвольте к вам присоединиться?

Рози смотрит на мужчину, загородившего ей обзор: здоровяк в майке и обтягивающих плавках, похожий на медведя. Должно быть, денег у него куры не клюют, раз ему позволили расхаживать в таком виде в отеле. У здоровяка русский акцент. Рози прекрасно знает, кто он, а Эми рядом нет, и защитить ее некому. Пока они гонялись за призраком Франсуа Любе, ее нашел Василий Карпин – совсем не призрак, а человек из плоти и крови.

Как же он не вовремя. Если бы она знала, что утром умрет, заказала бы блинчики.

Что же делать?

– Боюсь, у меня есть правило, – произносит Рози, – я никогда не завтракаю с теми, кто хочет меня убить.

– К счастью, у меня нет того же правила, – отвечает здоровяк. – И я вообще не завтракаю. Меня зовут Василий Карпин.

Это Рози знала и так.

– Присядьте, мистер Карпин. Полагаю, здесь и сейчас вы меня убивать не будете? Или я ошибаюсь?

Карпин садится на стул. Рози невольно восхищается этим стулом: такой хрупкий на вид, с тонюсенькими ножками, а выдерживает такой огромный вес.

– Итак, мистер Карпин, вы пришли получить извинения или хотите все-таки меня прикончить?

– Ни то, ни другое, – отвечает Василий. – Я сам хочу извиниться. Хотя вы, если я припоминаю, описали меня похожим на «бульдога, обжегшегося крапивой».

– Вовсе нет, – качает головой Рози, – наверное, переводчик ошибся. Речь шла о «бульдоге, объевшемся крапивы».

Василий смеется. Его смех похож на разъяренный рев морского слона.

– Моя свояченица – вы ее не знаете – говорит, что вы правы! Я правда похож на бульдога!

Василий запускает руку в полотняную пляжную сумку, и Рози холодеет. Он достает книгу и ручку. Это «Мертвецы и бриллианты».

– Дадите автограф?

Рози удивленно вскидывает бровь.

– Для свояченицы, – поясняет Василий. – Она меня убьет, если я вернусь без автографа.

– Конечно. – Рози берет книгу. – А как ее зовут?

– Евдокия Ивановна, – отвечает Василий.

Рози кивает:

– А как это пишется?

– Как слышится, так и пишется, – говорит Василий. – Знаете, мы были на шашлыках в Сочи, и я, помню, рассердился, уж не знаю из-за чего, а потом увидел у нее вашу книгу и сказал: «О, это та самая баба, которую я велел убить!» А Евдокия Ивановна говорит: «Это же моя любимая писательница, я ее обожаю; если ты ее убьешь, тогда я убью тебя». А если моя свояченица что решила, она это сделает. Вот и я пообещал, что не стану вас убивать.

– Когда это было? – спрашивает Рози.

– Пару недель назад, – отвечает Василий.

Рози подписывает книгу и протягивает Василию.

– И вы никому не рассказывали, что отозвали киллера?

Василий пожимает плечами:

– Знаете, скольких киллеров я нанимаю и как часто отменяю заказы? Всего и не упомнишь.

– Значит, я зря нанимала телохранителя?

– Что значит «зря»? – говорит Василий. – Ничего в жизни не бывает зря.

Пожалуй, он прав. Но тогда остается одна неувязочка.

– А вы, случайно, не нанимали Эдди Флада, чтобы он меня убил?

– Впервые о нем слышу, – отвечает Василий.

Рози кивает:

– Простите, что написала про вас в романе. Зря я это сделала.

– Зато теперь у меня есть ваш автограф, – говорит Василий, – а если вам понадобится помощь, например заказать чье-нибудь убийство, – звоните.

Василий встает – это стоит ему некоторых усилий – и пожимает Рози руку.

– Вы очень добры, – говорит Рози и отводит взгляд от его слишком обтягивающих плавок.

Вчера по пути в номер Рози увидела знакомую фигуру. Эдди Флад неумело прятался в тени.

Но если Эдди Флад не собирается ее убивать и не охотится за Эми, зачем он их преследует?

87

Эдди Флад потягивается и смотрит на часы. Он проспал целых девять часов. Молодец. Хороший сон – залог здоровья.

Он решил. Сегодня он все сделает.

Он знает, что обстоятельства не в его пользу. Но когда это ему мешало?

Нервничает ли он? Безусловно. Готов ли он? Да.

Он собирает сумку и похлопывает ее на удачу.

Сегодня он проследит за Рози и, как только она останется в номере одна, нанесет удар.

Он подходит к окну и раздвигает шторы. Из окна открывается вид на алюминиевые воздуховоды, змеящиеся по потрескавшейся каменной стене. Пятнадцать штук Роба Кенны закончились быстро.

Поэтому он сделает это сегодня.

88

Макс Хайфилд лежит на овечьей шкуре в одних трусах. На его груди рассыпаны алмазы.

Вокруг него порхает фотограф и велит ему сделать «коварное лицо», а потом «соблазнительное лицо», а потом «задумчивое лицо… нет, нет, такое, будто ты погружен в мысли… впрочем, ладно».

Рози сидит на фитболе и курит.

– Хочешь узнать сюжет? – спрашивает она.

Телохранитель Макса, женщина лет двадцати пяти по имени Эбби, которая все это время сидела, уткнувшись в ноутбук, вдруг поднимается.

– Пора, – говорит она.

– Еще буквально пара снимков. – Фотограф продолжает щелкать фотоаппаратом.

Эбби забирает у него фотоаппарат и аккуратно ставит на пол.

– Я же сказала – пора. Ваш смокинг, мистер Хайфилд.

Она протягивает Максу смокинг. Макс поворачивается к Рози:

– Лучше скажите название фильма. Чтобы я сразу почувствовал вайб.

– «Блейк Скотт», – говорит Рози.

– Мне нравится, – отвечает Макс. – «Блейк Скотт». А как выглядит этот Блейк Скотт?

– Как ты, – говорит Рози. – В точности.

Макс надевает рубашку через голову.

– А усы? У него будут усы?

– Можно добавить, – кивает Рози. За свою жизнь она встречалась со многими актерами. Встречалась, выходила замуж, разводилась. – Я об этом как-то не думала.

– И не додумались бы без меня, – замечает Макс и велит Эбби передать ему бабочку. – Хэнк сказал, вы писательница?

– Я? – спрашивает Рози. – Да.

– Я тоже пописываю, – говорит Макс и велит Эбби передать ему стакан с густым зеленым смузи.

– А твои книги проданы совокупным тиражом шестьдесят миллионов экземпляров? – спрашивает Рози.

– Нет, – отвечает Макс. – Книги – это так старомодно. Я пишу стихи. В стиле потока сознания. Это даже не стихи, пожалуй, а совершенно новый вид искусства. Не знаю даже, как это описать.

– А я знаю, – бормочет Рози.

– Значит, я буду играть Блейка Скотта, – говорит Макс, – и у меня будут усы. А еще что? Пока вообще непонятно, что за фильм, госпожа писательница.

Макс кивает на Стива.

– А он кто?

– Я Стив, – отвечает Стив, – продюсер.

Макс кивает:

– Как-то вы слишком сильно потеете для продюсера, дружище.

– Так жарко, как в печке, – отвечает Стив, – а я в костюме.

– Я вот не потею, – замечает Макс.

– Совсем? – спрашивает Рози.

– Многие люди не потеют, – говорит Макс. – Ладно, не нравится мне ваш сценарий.

– Я же еще ничего не рассказала, – фыркает Рози.

– Я не чувствую вайба, – отвечает Макс.

Вот почему, когда Голливуд покупает права на экранизацию ее книг, Рози предпочитает не вмешиваться. Она просто обналичивает чек, приходит на премьеру, дает интервью – и дело с концом.

– Я, между прочим, не только в боевиках снимаюсь, – хвастается Макс. – В театральной школе я играл Шекспира. Но продолжайте. У меня еще пара минут до выхода на сцену.

– Это история про контрабанду денег, – говорит Рози.

– Контрабанду денег? – переспрашивает Макс.

– Да, – отвечает Рози. – Преступный синдикат нанимает инфлюенсеров, чтобы те перевозили сумки с наличными деньгами по всему миру.

Макс и бровью не поводит.

– А это незаконно?

– Да, – подтверждает Стив, – это незаконно.

– Чертово правительство, вечно они со своими законами, – фыркает Макс. – Так, значит, Блейк Скотт – инфлюенсер?

– Нет, – отвечает Стив. – Он глава преступного синдиката.

– А, так он плохой парень? – Макс надевает штаны. – Обычно я не играю злодеев.

– Он неоднозначный персонаж, – отвечает Рози.

– Неоднозначных я тоже не играю, – говорит Макс. – Сейчас все такие неоднозначные, меня это бесит.

– Я взломала хэмпстедский отель для собак! – кричит Эбби и подносит Максу ноутбук.

Макс забирает у нее ноутбук и умиленно воркует. Рози вскидывает брови и вопросительно смотрит на Эбби.

– Собаки мистера Хайфилда находятся в гостинице для животных в Северном Лондоне, – поясняет Эбби. – Я взломала их систему наружного наблюдения, чтобы он смог увидеть своих собак.

– А это законно? – спрашивает Стив.

– Записи с камер в общественных местах может просматривать кто угодно, – отвечает Эбби. – Их не так просто достать, но я ничего не нарушила.

У Макса текут слезы.

– Они выглядят такими счастливыми. Спасибо, Эбби.

Эбби забирает у него ноутбук.

– Хочешь дальше послушать про сценарий? – спрашивает Рози.

– Конечно, – отвечает Макс. – А можно у Блейка Скотта будет две собаки?

– Я это запишу, – говорит Рози.

– Но потом инфлюенсеров – тех, кто перевозит контрабандную наличку, – начинают убивать одного за другим, – продолжает Стив.

– С одним моим другом была похожая история, – замечает Макс.

– Правда?

– Да. С Джеффом Ноланом. Хороший мужик.

– С ним случилось то же самое? – спрашивает Рози. Если Макс в чем-то замешан, он очень хорошо это скрывает.

– Да, то же самое, – кивает Макс. – Инфлюенсеров стали убивать. Но, кажется, они не занимались контрабандой денег. Хотя это неплохой поворот.

– Ну как, нравится сюжет? – спрашивает Рози.

– Да, – отвечает Макс, – а где будут съемки?

– Начнем с Южной Каролины, – говорит Стив, – потом на Сент-Люсии, а потом в Ирландии.

– И финальные сцены в Дубае, – добавляет Рози.

– Здорово, – как ни в чем не бывало отвечает Макс и завязывает бабочку. Похоже, он действительно совершенно не в курсе.

Он надевает вечерние туфли.

– Отправьте сценарий моему агенту и скажите, что я согласен. Но мой герой должен быть хорошим парнем. Пусть злодеем будет кто-то другой, а мой герой его убьет.

– Есть один персонаж, идеально подходящий на роль злодея, – говорит Рози.

– Вот и отлично. – Макс направляется к выходу на сцену.

– Франсуа Любе.

Макс задумывается.

– Знакомое имя. Француз?

– Возможно, – отвечает Рози.

– Супер, – говорит Макс. – Попрошу Тимоти Шаламе его сыграть. Мы дружим. Но в титрах мое имя должно идти первым.

Макс выходит на сцену, и из зала раздаются аплодисменты. Эбби встает за кулисами с ноутбуком.

– Ты молодец, – говорит ей Рози. – Я передам Хэнку.

– Спасибо, мэм, – отвечает Эбби и уходит.

Макс начинает свою речь:

– Красивый, твердый, предмет всеобщего вожделения? Нет, это не то, что вы подумали. Это алмаз. Мы с вами на единственной в мире конференции, где камушков больше, чем на конференции каменщиков…

Рози поворачивается к Стиву.

– Даже бровью не повел, – говорит она. – Ни разу за все время.

– Но если Макс – не Джо Блоу, – задумывается Стив, – тогда кто он? Или Макс Хайфилд не имеет отношения к этому делу, или он очень хороший актер.

Рози многозначительно смотрит на Стива.

– Думаю, ответ очевиден.

89

Заря занимается над Лондоном. На восемнадцатом этаже офисного здания, адрес которого из соображений безопасности нельзя называть, за столом в зале для совещаний сидят Эми, Джефф Нолан и Сьюзан Нокс, глава отдела кадров. Перед ними разложены папки с документами. В лучах утреннего солнца пляшут пылинки.

– Все до единого, – говорит Эми.

– Тридцать пять человек, – подтверждает Сьюзан Нокс. – Все, кто работал на «Вирусный контент» и кого привел к нам Макс Хайфилд. За каждого он получил поощрительную выплату – десять тысяч фунтов.

Эми пролистывает новую папку.

– Это длится уже два года. Их тут десятки; всех привел Хайфилд, и только на Кортни Льюис схема дала сбой.

– А есть подробности, куда они ездили и когда? – спрашивает Джефф.

– Это низкоценные клиенты, – говорит Сьюзан. – Никто из этой папки не мог позволить себе телохранителя. Поэтому их и выбрали.

– И никаких подсказок? – спрашивает Эми.

– Тут только имена, номера телефонов и адреса, – отвечает Сьюзан. – Вся остальная информация, видимо, хранится в базе «Вирусного контента».

– Значит, мы ни на шаг не приблизились к выяснению личности Любе, – вздыхает Эми.

Джефф внимательно изучает бумаги.

– Макс не мог провернуть это в одиночку.

– Господи, – говорит Эми, – какой идиот стал бы помогать Максу Хайфилду?

Джефф смотрит на Сьюзан и переводит взгляд на Эми. Солнце струится сквозь створки жалюзи, отбрасывая на его лицо полосатые тени.

– Думаю, ты знаешь, Эми.

Что происходит? Эми чувствует, что ей расставили ловушку.

– Первое имя в списке, – говорит Джефф. – Макс познакомил меня с этим человеком через три дня после возвращения из поездки в Сан-Франциско.

– Не может быть… – Теперь Эми наконец понимает.

– Его телохранителем в этой поездке была Эми Уилер, – продолжает Джефф.

– Эми? – спрашивает Сьюзан.

– А в день, когда он познакомил меня со вторым клиентом из списка, на кого работала Эми? – Джефф выдерживает драматичную паузу, но в этом нет необходимости: ответ им уже известен. – На Франсуа Любе.

– Нет, – выпаливает Эми.

– Эми, кажется, мы оба знаем, в чем дело, – говорит Джефф.

90

Стив никогда не был в сауне и, пожалуй, больше никогда туда не пойдет. Но он же расследует убийство, а в этом деле не обойтись без жертв.

Сейчас ему нужно, чтобы кто-нибудь по-дружески представил его Робу Кенне, и, кажется, он нашел подходящего человека.

Он садится на скамью наискосок от здоровяка-кокни, который вчера играл с Робом в гольф. Тот похож на бывшего полицейского: открытое честное лицо, красная лысина обливается потом.

– Любите сауну? – спрашивает Стив.

Здоровяк Мики Муди улыбается:

– Вы лондонец, судя по акценту?

– Стив, – представляется Стив. Это нормально, что он вздохнуть не может? – Родился и вырос в Бермондси.

– А я Мики, – отвечает Мики Муди. – Мики из Биллерики. В гольф играете?

– Гольфист из меня так себе, но попариться в сауне люблю. Это хорошо раскрывает поры, – говорит Стив. Он почитал про сауны в интернете. – Я прогулялся по полю, находил десять тысяч шагов и сразу пошел сюда.

– Знаете, в сауну обычно не ходят в футболке и шортах, – замечает Мики.

– Понимаю, – кивает Стив.

– И в обуви, – добавляет Мики.

Стив о чем-то таком догадывался, но он не любит обнажаться. Даже снимать ботинки.

– Видел, вы играли с диджеем Робом. Забыл фамилию.

Мики Муди присматривается к Стиву внимательнее.

– Роб Кенна? Вы его имеете в виду?

– Я не коп, мне просто любопытно, – говорит Стив. – Что он за человек?

Мики пожимает плечами:

– Да мне плевать, даже если вы коп. Не знаю, мы просто в гольф играем. Вроде нормальный мужик. В здешних краях лучше лишних вопросов не задавать. Это я уже уяснил.

– Почему же? – спрашивает Стив.

– А вы чем занимаетесь, Стив? Какой у вас род деятельности? – интересуется Мики.

– Ароматические свечки, – отвечает Стив и сам себе удивляется.

Мики кивает:

– Я много лет занимался металлоломом.

– Кого тут только не встретишь.

– Не говори, сынок, не говори, – соглашается Мики. – Но в этом весь смысл. Я давно научился не задавать лишних вопросов. Свою работу сделал, деньги получил, вернулся домой к жене. Что только не пытаются продать люди, которые приходят на свалку, – бывает, пригоняют даже новенькие «Феррари». Или просят оставить ворота открытыми на ночь, а утром не заглядывать в пресс.

– Похоже на производство ароматических свечек, – говорит Стив. Они смеются, и Стив закашливается, вдохнув густых эвкалиптовых паров.

– Таким клиентам я всегда вежливо отказывал, – признается Мики. – Мол, без обид, но я не тот, кто вам нужен. И все эти ребята, которые хотели избавиться от «Феррари» или трупов, в итоге умирали от ножа, пули или передоза в собственном бассейне. А я жил дальше со своей маленькой свалкой и маленьким домиком и в итоге заработал на маленькую пенсию и маленькую виллу возле поля для гольфа.

– И ни разу не хотелось нарушить закон?

– Пару лет дела шли неважно, – признается Мики. – Тогда я, бывало, думал: «Может, попробовать?» Но меня воспитывали иначе. Меня растили бабушки, и они прикончили бы меня, если бы я пошел против закона. А ты где живешь, Стив?

– В Ормскерке, – отвечает Стив. Почему он так сказал? Он даже не знает, где Ормскерк. Рядом с Ливерпулем?

– А где это? – спрашивает Мики. – На севере?

Стив кивает, надеясь, что попал в точку.

– Ормскерк не похож на Дубай.

– На Дубай ничего не похоже, – говорит Мики. – Разве что Эссекс в старые добрые времена. Все целыми днями развлекаются. Катера, джакузи и бог знает что еще. Деньги из всех щелей лезут. Но я лишних вопросов не задаю. Может, эти деньги заработаны законным образом, откуда мне знать.

– А Роб Кенна, значит, диджей? – спрашивает Стив.

Мики разводит руками:

– Как знать. Но меня это не касается. Мне нравится с ним играть. Но я уверен, что в один прекрасный день приду на поле, и его там не будет. Знаешь, раньше с нами играл один малый, Здоровяк Фрэнк, у него была фирма по импорту овощей и фруктов. А потом его нашли мертвым в Колумбии. Вот что он там делал, бананы собирал? Был и другой парень по имени Гомес, он торговал автомобилями, а потом его нашли в багажнике машины на каменоломне в Кенте. И Дэйви, этот умер недавно; пропал, а тело так и не нашли. Вот такие дела. Был человек и нет. А ты правда занимаешься свечками?

– Увы, – отвечает Стив, заставляя себя смотреть на голого Мики, будто каждый день ходит в сауну и не видит в этом ничего особенного. А потом у него вдруг возникает странное чувство дежавю; в голове будто звонит колокольчик, но что это значит?

– Героином, значит, не приторговываешь? А может, людьми?

– Нет, только свечками, – повторяет Стив.

– Значит, ты из умных, – говорит Мики. – В Дубае нас осталось не так уж много.

Мики мог бы стать хорошим копом. Раньше полицейским не разрешали делать татуировки. Сейчас все изменилось – и татуировку можно, и бороду, и все что хочешь.

Как же это устроить? Стив должен поговорить с Робом Кенной. И это должна быть «случайная» встреча, знакомство через старого друга. Но Здоровяк Мики Муди слишком себе на уме. Стиву нужно спокойно рассказать обо всем Дебби; может, тогда он что-нибудь придумает.

– Дружище, ты в порядке? – спрашивает Мики.

– Прости, задумался, – отвечает Стив. – А твоя жена жива, Мики?

– Умерла, – говорит Мики. – От рака, пять лет назад.

– Соболезную, – вздыхает Стив. – Моя тоже.

Мики кивает и посматривает на дверь, будто хочет убедиться, что никто им не помешает.

– Скажи, а бывает, что ты с ней разговариваешь?

Стив тоже смотрит на дверь, а потом на Мики.

– Каждый день. Иногда целыми днями. А ты?

– А я как раз с ней говорил, когда ты вошел, – отвечает Мики. – Рассказывал, как закатил мячик в восемнадцатую лунку.

Стив улыбается:

– Прости, что помешал.

Мики тоже улыбается:

– Она не против. Ей нравились ароматические свечки. Правда, сам я не фанат. Без обид.

– А как ей Роб Кенна?

– Она думает, что он бандит, – говорит Мики. – Велит мне держаться от него подальше. Постоянно об этом твердит.

«Видишь, Дебби, – думает Стив. – Не я один такой. Не только у меня не все дома».

И вдруг он понимает, что значит это чувство дежавю. Почему в голове звонит колокольчик.

– Ты ведь сейчас с ней говоришь? – спрашивает Мики. – Я вижу, ты задумался.

Стив кивает.

– И она велит снять обувь?

Стив смеется. Да, Дебби, конечно, так бы и сказала. Но прямо сейчас, в эту самую секунду, она говорит: «Молодец, Стив. Теперь ты знаешь, кто такой Франсуа Любе?»

Стив закрывает глаза и улыбается. Да, теперь он знает. Конечно, нужно собрать улики, но теперь он понимает, что произошло. Скорее бы рассказать обо всем Рози и Эми и вместе решить, что делать дальше.

Стив скидывает ботинки и снимает носки. Он бос, как в день, когда появился на свет. Теперь никто не сможет упрекнуть его в том, что он не умеет веселиться.

– Так-то лучше, – говорит Мики.

91

– Я могу вызвать полицию, – Сьюзан поворачивается к Джеффу, – или ты сам разберешься?

Эми скучает по уютному багажнику «Рендж Ровера». Что же делать? Она вспоминает список действий в экстремальной ситуации. Пункт первый: оцени ситуацию. Пункт второй: оцени свои сильные стороны. Пункт тре…

Джефф достает из-под куртки пистолет и наводит на Эми. Так, некогда вспоминать все пункты. Эми тут же делает то же самое.

Сьюзан Нокс переводит взгляд с Джеффа на Эми.

– Ладно, детки, – говорит она, – вы как хотите, а я звоню в полицию.

– Нет, – хором выпаливают Эми с Джеффом, нацелив друг на друга пистолеты.

Давай же, Эми, придумай, как выпутаться!

– Эми, опусти пистолет, – говорит Сьюзан.

Вот бы Стив сейчас появился откуда ни возьмись, думает Эми. Он бы подсказал, что делать. Эми растеряна, ведь Джефф научил ее всему; следовательно, он тоже знает про список из шести пунктов. Список не поможет. Как бы поступил Стив?

– Опусти пистолет, Эми, – просит Джефф. – Давай поговорим. Убеди меня, что это была не ты.

Эми качает головой.

– Максу Хайфилду кто-то помогал, – говорит Джефф.

– Пожалуйста, можно я вызову полицию? – повторяет Сьюзан. – Они наверняка будут рады задать Эми все эти вопросы.

– Нет, – снова хором отвечают Джефф и Эми.

– Все как на ладони, Эми, – ухмыляется Джефф. – Почему я раньше не заметил? Ты работала с Хайфилдом, и ты же работала с Любе.

– Ты тоже, – замечает Эми.

– Я не стану снова заводить эту карусель, – говорит Джефф.

Будь Стив сейчас здесь, как бы он поступил? Что бы заметил? Что здесь не так?

– Но почему ты упустил из виду тридцать пять выплат Максу Хайфилду, Джефф? – спрашивает Эми.

– Меня это не касается, – отвечает Джефф. – Зачем мне заглядывать в бухгалтерию? Для этого есть Сьюзан.

– Не втягивай меня в это, – говорит Сьюзан.

Эми ничего не понимает. Пожалуй, нет смысла задумываться о том, как бы поступил Стив. Джефф ее обучил, но кое-чему она научилась сама. Может, пора задуматься о том, как поступила бы Эми?

Будь что будет.

– Ты привел этих клиентов в компанию, Джефф, – заявляет Эми, – вот что я думаю. Ты подставил Макса Хайфилда, чтобы замести следы. Подстроил эти выплаты на случай, если кто-то начнет вынюхивать. Заключил сделку с «Вирусным контентом», потому что всегда заботишься о деталях. И разумеется, все это время ты поддерживал контакт с Франсуа Любе.

– Думаешь, я сам отправлял себе письма с угрозами? – говорит Джефф. – И нанял человека, чтобы тот въехал на джипе в витрину ресторана Бруно?

– Да, думаю, все было именно так, – кивает Эми и обращается к Сьюзан, по-прежнему глядя на Джеффа: – Сьюзан, если мы просмотрим эти документы, можно будет доказать, что Джефф лично одобрил выплаты Максу Хайфилду?

– Можно, – отвечает Сьюзан, – но на это уйдет около получаса. Почему бы вам не опустить пистолеты, чтобы я могла…

– Некогда, – выпаливает Эми.

Она опускает пистолет к полу, поднимает чуть выше и стреляет Джеффу Нолану в ногу. Джефф падает, стреляет, но пуля не попадает в цель. Эми тут же бросается к нему и связывает ему руки кабельными стяжками. Он извивается на полу.

– Вставай, – приказывает Эми, целясь ему в голову. – Нам нужно прокатиться. Сьюзан, если я услышу полицейскую сирену, я его убью, понятно? Просмотри пока документы.

– Эми, – сквозь стиснутые зубы произносит Джефф, – ты ошибаешься.

– Слишком поздно, Джефф, – говорит Эми, – поехали.

Она прошлась по списку из шести пунктов. Пункт шестой: действуй решительно.

Через десять минут она узнает все, что надо знать.

92

Роб Кенна приближается к девятой лунке.

– У тебя есть изотоник? – спрашивает он свою кедди. – У меня только обычная вода, а я не могу ее пить. В ней слишком много эстрогенов.

Естественно, у кедди находится изотоник. Она протягивает Робу бутылку.

Роб бьет по мячу, решив ударить вправо и попробовать перекинуть мяч через глубокий ров, идущий вдоль края площадки. Он вздыхает с облегчением, когда мяч приземляется возле густой рощицы. Ему удалось преодолеть препятствие.

Роб предпочитает играть в паре, но не всегда получается. Завтра приедет Нельсон Нуньес; вот он и составит ему компанию. Они сыграют партию в гольф и обсудят дела.

Но иногда хорошо побыть на поле одному и подумать. Он должен разорвать все связи с Любе. Он понимает стремление Любе сохранить анонимность, но партнерам по бизнесу нужно хотя бы иногда смотреть в глаза. Нужно себя защищать.

Роб подходит к мячу и просит кедди подать девятую клюшку. Должно сработать, думает он. Ветра сегодня нет; удар предстоит несложный. Он представляет траекторию мяча и видит, как тот приземляется в самом центре грина, расположенного под легким уклоном к лунке. Не всегда получается с первого раза загнать мяч в лунку, но всегда приятно, когда это все-таки происходит. Тогда понимаешь, что твои усилия оправданны.

Кедди начинает посвистывать. Роб бросает на нее гневный взгляд. Раньше она никогда не свистела.

– Тебе скучно?

– Простите, босс, – говорит кедди. Легкий ветерок треплет ее длинные рыжие волосы.

Наверняка ей скучно. Их познакомил Мики, а до этого она таскала клюшки за Дэйви. Обычная кедди, но Роб поручал ей кое-какие другие дела. В последнее время она покаталась по миру с его поручениями. Роб доверяет только ей; она встречает его цели в аэропортах. Знает, чем он занимается. Он даже спрашивал, не хочет ли она попробовать себя в качестве киллера, но это не для нее.

Она снова начинает насвистывать. Роб поднимает ладонь, приказывая ей прекратить, и встает возле мяча.

Замахиваясь, он слышит шорох в кустах, отвлекается и поправляет позу. В лесу вокруг поля для гольфа много бездомных кошек.

Он снова замахивается, и тут раздается первый выстрел. Пуля попадает ему прямо в грудь. Он роняет клюшку и пятится. За кустами кто-то прячется. Слышится крик. Наверное, кричит кедди, но он поворачивается и видит, что она убегает; она уже далеко, рыжие волосы развеваются за спиной. Значит, кричит он сам. Слышатся новые выстрелы.

Из-за кустов выходит фигура и смотрит на него, продолжая целиться из обреза. Перед последним выстрелом Роб Кенна наконец видит Франсуа Любе.

93

Рози решила, что пришел парнишка из обслуживания номеров. Она ничего не заказывала, но подмигнула ему в лобби и, услышав стук в дверь, подумала: чем черт не шутит.

Она забыла, что с недавних пор попала в мир, где в двери гостиничного номера стучатся не только любовники, но и наемные убийцы.

Рози приглашает Эдди Флада зайти. Что еще ей остается делать? Может, она сумеет его уболтать? Если нет, это будет отличный сюжет для книги. Она не знает, где Стив, но тот догадается, что произошло.

– Простите за беспокойство, Рози, – говорит Эдди.

– Поздновато для извинений, Эдди, – отвечает Рози.

– Я хотел как следует подготовиться перед нашей встречей, – продолжает Эдди.

Он тянется в сумку за пистолетом. Рози решает, что ее время вышло. Уже во второй раз за день она готовится умереть.

– Тебе не сложно ответить на один вопрос? – спрашивает она.

– Один вопрос? Конечно. Задавайте.

– Кто меня заказал?

– Заказал? – Эдди так и стоит, сунув руку в сумку. Он, кажется, в искреннем недоумении.

– Ты же убийца?

– Нет, – отвечает Эдди, – то есть… смотря что вы имеете в виду под этим словом.

– Ты стрелял в мою подругу Эми, – говорит Рози. – Ты же работаешь на Роба Кенну?

– На Роба? – удивленно спрашивает Эдди. – Ах, это. Ну да, наверное. Я же оставил себе его деньги.

– Но ты же убивал людей? – Рози продолжает задавать вполне резонные, по ее мнению, вопросы.

– Было дело, – кивает Эдди, – но всего пару раз и только если они этого заслуживали.

– Но если ты не киллер, кто же ты?

Эдди смущается.

– Ты следил за нами по всему миру, не просто же так?

– Я хотел с вами поговорить, – признается Эдди. – Я услышал ваше имя и понял… что это мой шанс.

– Ты что, маньяк, который на мне помешался? – спрашивает Рози.

– Я не киллер и не маньяк. – Эдди достает из сумки ноутбук. – Простите, что доставил беспокойство. Дело в том, что я писатель.

Рози таращится на него.

– Я был даже рад этим долгим перелетам, потому что смог доработать свою книгу.

– Вот оно что, – бормочет Рози.

– Не волнуйтесь, я вас не убью, – улыбается Эдди. – Я просто хотел показать вам свою книгу.

– Господи, Эдди, – вздыхает Рози и похлопывает его по плечу. – Лучше бы ты был киллером.

94

Стив задумчиво прогуливается по набережной в районе Дубай Марина. Он в пяти тысячах километров от дома, от своего родного продавленного дивана, скрипучей третьей ступеньки и фотографии Дебби, улыбающейся ему с прикроватной тумбочки.

Он тоскует по дому. От тоски ноет в груди. Хочется зайти домой, закрыть за собой дверь и оставить за ней целый мир. Спрятаться от вездесущего солнца.

Он видит впереди ирландский паб. Там наверняка есть британский спортивный канал и британское пиво, но все равно этому пабу далеко до «Медной обезьяны», ведь в нем нет Тони, Джйоти и Джона. Наверняка в дубайском пабе даже не проводят викторины.

Как мал его мирок, думает Стив. Мал и с каждым годом все уменьшается.

Мужчина в костюме на яхте окликает женщину в платье, прогуливающуюся по набережной.

Стив заходит в ирландский паб и спрашивает себя: а получил ли он удовольствие от этих скитаний по миру?

В пабе очень шумно, но в последнее время Стиву кажется, что шумно везде. В Эксли тоже, но он привык к этому шуму и его не замечает. С возрастом он совсем разлюбил шум, производимый людьми.

Так получил ли он удовольствие от своих скитаний? «Отвечай на вопрос, Стив. Получил ли ты удовольствие от новых мест, новых знакомств, новых шортов?»

«Удовольствие», пожалуй, слово не подходящее. Стив оглядывает шумный паб. Повсюду мигают светящиеся вывески: «Веселись как ирландец», «Глаза ирландца всегда улыбаются». Стив недавно побывал в нескольких настоящих ирландских пабах в самой Ирландии, но ни в одном из них не было неоновых вывесок. Он также не припоминает, чтобы в каком-либо из этих пабов бармен проделывал трюки с золотой бутылкой водки, инкрустированной бриллиантами.

С потолка свисают гигантские экраны, на которых транслируются разные спортивные состязания. Комментаторы пытаются перекричать друг друга. В основном показывают баскетбол; Стив не припоминает, чтобы ирландцы увлекались баскетболом. Он ищет турниры по бильярду, но не находит ни одного. На одном экране транслируется футбольный матч премьерной лиги, и Стив замечает, что в Англии идет дождь. Он очень соскучился по дому.

Да, «удовольствие» – совсем не то слово. С тех пор как Дебби умерла, Стив перестал получать удовольствие от жизни. Он просто больше не измеряет жизнь такими мерками, поэтому не может ответить на этот вопрос.

Рад ли он? Пожалуй, да. Он рад, что смог провести время с Эми. Что смог ее защитить, а она защитила его. Не всякая сноха похвалит тебя за то, что подстрелил наркоторговца в футболке «Колдплей».

Он рад, что встретил Рози. Увидятся ли они снова, когда все закончится? Куда она поедет? Вернется ли на свой остров? Он надеется, что нет; какой толк торчать на этом острове в полном одиночестве?

Он рад, что не сидел без дела. Что границы его мира немного расширились хотя бы на неделю. Он рад был вспомнить, что он хороший следователь, и применить свои способности не только к поиску собак и просмотру записей с камер наблюдения. Хотя он с удовольствием снова займется этой непыльной работой.

И все же он хороший следователь – с этим не поспоришь. Поэтому и пришел в паб. Поэтому думает, что будет дальше. Ведь конец близко.

Хотя Эксли притягивает его как магнитом, Стив удивлен, ощущая внутреннее сопротивление. Когда он видит человека, которого искал, – тот пьет пиво и говорит по телефону, – он понимает, откуда в нем эти противоречивые чувства.

В Эксли его ждет продавленный диван. На нем образовалась вмятина в форме его пятой точки. За годы он так часто сидел на этом диване, что теперь тот идеально ему подходит.

Но он ощущает внутреннее сопротивление, вспоминая, что совсем недавно на этом диване были две вмятины. И одна исчезла бесследно, словно ее и не существовало.

Стив тоскует не по Эксли. Он тоскует по Дебби. Но вот что интересно: куда бы Стив ни отправился, она всегда рядом. Он был рад показать ей мир.

Она и сейчас здесь. Стив чувствует это, подвигая стул и присаживаясь за столик рядом с Франсуа Любе.

95

Эми сняла толстовку лимонного цвета, которая была повязана вокруг ее талии, и обматывает бедро Джеффа, соорудив жгут.

Несмотря на боль, Джефф не кричит. Во-первых, он слишком себя уважает, и, во-вторых, Эми предупредила, что застрелит его, если он будет орать.

А в-третьих, он не кричит потому, что, покинув зал совещаний, Эми не повела его в машину, а зашла вместе с ним в тайную комнату Хэнка за зеркалом. Эми думает, что Джефф наконец начинает понимать: все не так, как кажется.

Сидя за зеркалом, они видят Сьюзан Нокс, которая просматривает личные дела сотрудников на своем компьютере.

– Она ничего не найдет, – говорит Джефф. Эми прижимает дуло пистолета к его виску, и он понижает голос.

– Знаю, – говорит Эми. – Она ничего не ищет. Она стирает файлы.

Джефф смотрит на нее. Сьюзан звонит по телефону.

– Если я уберу пистолет, обещаешь не орать минуту?

Джефф кивает и указывает на жгут. Эми затягивает его крепче, и они прислушиваются к голосу Сьюзан в динамиках.

– Это я… да, знаю… знаю… но дело срочное… ты в баре? Слышишь меня? Франсуа? Они догадались, что это не Макс… нет, нет, все нормально, тебе не о чем беспокоиться… Эми думает, что это Джефф… ага, Джефф… она в него стреляла… Ну да, ты же знаешь Эми… Да, придется подтвердить, что это он… нет, убивать его необязательно… Я все объясню, он поймет… нет, Франсуа, не надо… Что значит – он или я? Господи, Джефф – мой друг! Я сама разберусь, Франсуа… но я же сказала – не надо больше никого убивать… мне понадобятся еще деньги… да, еще сто тысяч… это в последний раз, обещаю… Ее свекр? Понятия не имею. Ладно, береги себя.

Джефф смотрит на Эми.

– Так ты знала, что это Сьюзан?

– Нет, – отвечает Эми. – Но я знала, что это не я и не Макс. Значит, оставался ты или Сьюзан.

– И ты в меня выстрелила? А Хэнк? Это мог быть Хэнк.

– Да, пожалуй, но теперь мы знаем, что это не он, верно? – говорит Эми. – Пункт шестой, Джефф: действуй решительно. Я хотела посмотреть, что она сделает. Если бы она вызвала полицию, я бы догадалась, что это ты; но она позвонила Любе – значит, это она.

Джефф морщится от боли.

– А нельзя было просто меня ударить?

– Немного логики и немного хаоса, – говорит Эми. – Кажется, сработало.

– Ты сделала по-своему, но подумала, как поступил бы Стив, – кивает Джефф.

– Ну что, потолкуем со Сьюзан? А потом отвезем тебя в больницу?

Джефф кивает:

– Есть один парень с Харли-стрит, он занимается огнестрельными ранениями.

– Я не задела важные органы, – говорит Эми.

– Но почему Сьюзан?

– А давно она на тебя работает, Джефф?

– Около тридцати лет, – отвечает Джефф.

– И сколько ты ей платишь?

– Шестьдесят тысяч.

– А где она живет?

– В Хэмпстеде.

– Кто может позволить себе жить в Хэмпстеде на шестьдесят тысяч в год? Она обманывала тебя годами.

– Я думал, дом достался ей в наследство от родителей.

– Ее родители живы, Джефф, – говорит Эми. – Она же приводила их на пикник в прошлом году.

– Я тогда рано ушел, – вспоминает Джефф. – Ты же знаешь, я не люблю корпоративы.

– А когда у нее день рождения?

Джефф пожимает плечами.

– А у тебя – двадцать пятого февраля, – замечает Эми. – А что ты подарил ей на Рождество?

– На Рождество? Ничего. Она ничего не просила.

Эми кивает.

– Сколько баллов она набрала в тесте на психопатию?

– Девяносто шесть, – отвечает Джефф, – ровно столько, сколько я. Поэтому я и назначил ее главой отдела кадров.

Эми кивает:

– А Хэнк?

– Двенадцать, кажется. Как ни странно, он совершенно нормальный.

– Поэтому вам так хорошо работалось вместе, – замечает Эми.

У нее жужжит телефон. Эми смотрит в зеркало и видит, что ей звонит Сьюзан. Она отвечает, стараясь говорить тихо.

– Говори как есть.

– Это Джефф, – врет Сьюзан. – Он лично одобрил все переводы со своего ноутбука, а письма от Любе отправил сам себе с того же устройства. Он всех нас обманывал, Эми. Прости, что раньше не догадалась.

– Ничего, – отвечает Эми. – И что мне делать? Идти в полицию?

– После всего, что он сделал? Не знаю. Он убивал людей, Эми. И ради чего? Ради денег! Мало ему, что ли?

– Деньги странно влияют на людей, – говорит Эми.

– Он бы спокойно стоял и смотрел, как тебя убивают, – продолжает Сьюзан. – Он подставил тебя, подставил Макса Хайфилда и глазом не моргнул. Думаю, есть только один выход.

– Пожаловаться на него в отдел кадров?

– Убить его, – выпаливает Сьюзан. – С моего полного одобрения.

Эми отключается и смотрит на Джеффа.

– Один маленький подарок на Рождество, и всего этого бы не было, – говорит она. – Людям важно чувствовать, что их ценят. Даже я это понимаю.

– Когда-нибудь я тоже выстрелю тебе в ногу, – отвечает Джефф.

– Знаю, шкипер, – говорит Эми, и они с Джеффом крепко обнимаются.

96

– Значит, Франсуа Любе – это ты? – Стив подсаживается к Мики Муди и ставит на стол две кружки британского биттера. Мики только что закончил говорить по телефону.

– Кто такой Франсуа Любе? – спрашивает Мики и салютует Стиву кружкой в благодарность.

– Крупнейший в мире контрабандист налички, – отвечает Стив. – Это же ты, верно?

– И как ты догадался? – смеется Мики. – Не слишком ли притянуто за уши?

– Хочешь сказать, ты обычный торговец металлоломом из Биллерики? – спрашивает Стив.

– Пока никто не докажет обратное, – отвечает Мики. – А никто не докажет. Будешь смотреть футбол? «Манчестер Сити» играет.

– Уверен, что никто ничего не докажет? – спрашивает Стив.

– Абсолютно, – кивает Мики. – И я бы на твоем месте был осторожнее.

– Ох, Мики, я слишком долго соблюдал осторожность. И похоже, зря. Жизнь без риска пресновата.

Мики смеется и прихлебывает пива.

– Ты прав, Стив.

– Роба Кенну убили, слышал?

– Еще один, – отвечает Мики, – скоро мне не с кем будет играть в гольф.

– Это точно, – кивает Стив, – и не с кем поговорить, кроме покойной жены.

– Мне никто больше и не нужен, – говорит Мики.

– А ты не хочешь поговорить со мной? – спрашивает Стив. – У двух таких стариков, как мы, много общего.

– Ты мне нравишься, – отвечает Мики, – но давай просто посмотрим матч.

– Тебя никогда не поймают, Мики, – говорит Стив. – Ты слишком хорош.

– Меня не на чем подловить, – добавляет Мики.

Стив улыбается:

– А можешь рассказать правду о себе? Всего один правдивый факт.

– Один правдивый факт?

– Никакого подвоха; клянусь, на мне нет жучков. Кроме нас двоих, никто не слушает. Разве не хочется облегчить душу, когда лгал столько лет?

Мики улыбается краешком губ. Все преступники мечтают рассказать правду о себе, но сделать это так, чтобы их заметили, а не арестовали.

– Хорошо, – говорит Мики, – раз ты так просишь. В общем, когда мне было четырнадцать, у меня был старый велик, и я повадился следить за молочниками с тележками.

– Я помню эти тележки, – перебивает Стив.

– Каждый день я выбирал новую тележку и новый маршрут. Я крал молоко с порога домов в одном районе и продавал жителям другого, которые злились, что их молоко куда-то пропало.

– Предприимчивая схема, – замечает Стив.

– Примерно через две недели, когда я заработал довольно много денег и вложил их в строительный кооператив, меня застукал полицейский в гражданском, возвращавшийся домой от любовницы в пять утра. У него рубашка торчала из ширинки. В общем, в тот раз я отделался предупреждением, но отнесся к этому очень серьезно. Я поклялся, что больше меня никогда не поймают. Прошло пятьдесят четыре года, и я с гордостью заявляю: я выполнил обещание. Мне даже ни разу не выписывали штраф за превышение скорости, а какой честный гражданин ни разу за жизнь не получает этих штрафов, вот скажи?

– Я, – отвечает Стив.

Мики смеется:

– В общем, я понял, что у копов есть что-то вроде радара и надо просто стараться быть вне зоны его действия. Это несложно.

– И все эти годы ты не попадался на радар? – спрашивает Стив.

Мики пожимает плечами:

– Я встречал немало преступников, в том числе очень успешных. Но каждый рано или поздно ошибается и попадается полиции или ошибается и попадается другим плохим ребятам.

– Как Роб Кенна, которого убил ты, – замечает Стив. – Он подобрался к тебе слишком близко?

– Осторожно, Стив, – предупреждает Мики. – Не забывай, мы просто двое стариков, которые решили поговорить по душам. Не надо все портить.

– И тебе пришлось самому его убить, – продолжает Стив. – Обычно он убивал для тебя. Но ты же не мог нанять его убить самого себя!

– Интересный ты человек, Стивен Уилер из Эксли в Хэмпшире, – говорит Мики. – Если бы ты не занимался ароматическими свечками, мог бы далеко пойти.

– Так ты знаешь, кто я? – спрашивает Стив.

– Естественно, – кивает Мики. – Мои люди тебя проверили. Но ты не узнаешь обо мне ничего, чего я бы не хотел.

Теперь настала очередь Стива улыбаться.

– Ты один из самых богатых преступников мира, Мики. А я – всего лишь частный детектив из сонной английской деревушки. Ты же знаешь, что я ничего не смогу доказать.

– Именно, – кивает Мики.

– Но я-то знаю, что ты – Франсуа Любе.

– Ничего ты не знаешь, Стив Уилер. Но плюсик тебе за старание.

– Франсуа Любе заказал убийства шестерых человек, – начинает перечислять Стив. – Он велел убить мою сноху. И я полагаю, что именно он примерно три часа назад застрелил Роба Кенну.

– Какой плохой человек, – вздыхает Мики. – Но это не я.

– Думаешь, твои бабушки тобой бы гордились?

– Что? – ощетинивается Мики.

– Думаешь, они гордились бы, узнав, как ты зарабатываешь на жизнь?

– Не смей упоминать моих бабушек, – шипит Мики. – Давай просто посмотрим футбол, пока я не позвонил куда следует и не приказал тебя убить.

– Но ты больше не сможешь позвонить Робу Кенне.

– За кого болеешь? – Мики оценивающе смотрит на Стива. – За «Арсенал»?

– За «Миллуолл», – отвечает Стив. – Так скажи, думаешь, твои бабушки гордились бы тобой, узнав, что сегодня днем ты вышел из дома, прошел по песчаной тропинке до небольшой рощицы возле поля для гольфа, держа в руках большую сумку, лег в засаду, дождался Роба Кенну и застрелил его?

– Ты бредишь, – говорит Мики. – На солнце перегрелся.

– А потом вернулся домой до приезда первой патрульной машины? Даже не застегнув сумку? Думаешь, они бы тобой гордились?

– Ты ничего не знаешь о моих бабушках! – ревет Мики. – Не пытайся меня спровоцировать. Ничего не выйдет.

– Нет, кое-что я все же знаю, – качает головой Стив. – Я знаю, как их звали.

Мики смотрит на Стива поверх кружки пива.

– Их имена вытатуированы у тебя на лопатках, – говорит Стив. – Люси и Беатрис.

Мики качает головой и улыбается.

– Благослови, Господь, их души, – говорит он.

– Ты называл их бабушка Лю и бабушка Бе, – продолжает Стив.

– Бабушка Лю и бабушка Бе, – повторяет Мики. Задумывается и снова улыбается. – И это все, что ты выяснил?

Стив пожимает плечами:

– Я рад, что оказался прав. Приятно знать, что попал в точку. Именно поэтому советую всегда ходить в сауну в майке.

– Давай еще по кружечке, я угощаю, – предлагает Мики. – Будет тебе награда за смекалку.

– Я не хочу, чтобы ты меня угощал.

Мики кивает:

– Позволь тебе кое-что рассказать, Стив Уилер. Меня воспитывали бабушки: я жил то у одной, то у другой. Мать умерла; отец куда-то пропал. Я никогда не спрашивал, куда он делся, и никто мне не рассказывал. Но благодаря этим двум женщинам я стал тем, кем являюсь.

– Лю и Бе, – повторяет Стив.

– Лю и Бе. Они научили меня не бояться тяжелого труда, копить заработанное, заботиться о друзьях и родных, а главное – никогда не светиться. Никто не любит выскочек, говорили они. И я вел тихую жизнь. Кроме этой виллы, у меня ничего нет. Маленький бассейн, полчаса до поля для гольфа, пара свободных комнат для детей и внуков, когда те приезжают в гости. Никто никогда не постучит мне в дверь и не спросит, откуда у меня деньги на такое жилье. Бывает, полицейские пытаются под меня рыть. Я вожусь с разными людьми, и это неизбежно. Но кто вызовет больше подозрений – парень на «Ламборгини» или парень на «Вольво»? То-то же.

– Но почему ты этим занимаешься? – спрашивает Стив.

– А долго ли мне осталось на этой планете? Лет двадцать, не больше. Когда я умру, мои сын и дочь очень удивятся. Они, конечно, рассчитывают на небольшое наследство. Вилла стоит пару миллионов, но два миллиарда шестьсот миллионов станут для них небольшим сюрпризом.

– Два миллиарда? – с улыбкой спрашивает Стив. – Чего только не сделаешь для семьи.

– Ради семьи я готов на все, – говорит Мики.

– Я тоже, – отвечает Стив. – Именно поэтому в этот раз тебе не повезло. Не на того напал.

Мики смеется:

– Мне придется присматривать за тобой и Эми. Но если ты оставишь меня в покое, я вас не трону.

– Увы, это невозможно, – отвечает Стив. – Ты убиваешь невинных людей. И пытался убить мою сноху.

– Это бизнес.

– Мики, моя семья для меня так же важна, как твоя для тебя. Я оставлю тебя в покое, когда ты сядешь в тюрьму. Скорее всего, в Аль-Авир, где сидела Кортни Льюис, которую ты тоже убил.

– Как скажешь, дружище. Но я не уверен, что татуировок с именами бабушек хватит, чтобы обвинить меня в убийствах.

– Нет, татуировки стали последней деталью головоломки, – кивает головой Стив. – Лю и Бе: так я догадался, что ты – Франсуа Любе. Но вдобавок к этому у меня есть видеозапись.

– Меня никто не снимал, – возражает Мики. – Меня даже никто не фотографирует. Я просто старик, кому я нужен? Никто за мной не следит.

– Но откуда-то я знаю, что ты вышел из дома в два часа пять минут с длинной полотняной сумкой и вернулся домой быстрым шагом в два тридцать одну, через минуту после убийства Роба Кенны. Ты не застегнул сумку, и на записи ясно видно, что там оружие.

– Это невозможно, – отмахивается Мики. – Я бы заметил, если бы ты снимал меня на видео. Ты не мог так хорошо спрятаться.

– Никто не прятался, Мики. Просто одна моя знакомая по имени Эбби сегодня пошаманила с записями с камер наблюдения.

– Вечно ты говоришь загадками, Стив, – отвечает Мики. – Но загадки – не доказательства.

– Что ж, – говорит Стив, – мой последний вопрос все прояснит.

– Валяй. Что за последний вопрос?

Стив допивает пиво и аккуратно ставит кружку на стол.

– На твоем дверном звонке есть камера, Мики?

97

Если человек в упор не замечает, что перед ним, иногда надо просто сменить угол зрения.

Лежа на сыром асфальте и готовясь испустить последний вздох, Арчер наконец все понимает.

Тускло светят газовые фонари, но их света недостаточно, чтобы развеять тьму и прогнать тени, населяющие эти черные улицы. Даже все фонари мира не смогут развеять тьму Сохо, этой грязной маленькой дыры.

Арчеру казалось, что в этот раз он у него на крючке; ожидание повисло на языке металлическим привкусом. Столько лет он охотился за ним и наконец его нашел. Тот, кого все считали призраком, стоял перед ним. Незаметный человек, частый гость джазовых клубов и прокуренных баров Сохо, которого все запоминали и описывали по-разному.

«Видал этого пройдоху в ярко-синем костюме: с ним были три девицы».

«Высоченный, настоящий великан, и у него была трость с золотым набалдашником».

«Если вы его видели, лучше скорее забудьте».

Теперь Арчер наконец увидел его во плоти и все понял.

– Мне продолжать? – спрашивает Эдди. – Вам скучно? Не нравится?

Рози Д'Антонио кладет руку на его голую грудь.

– Пока не заскучала. И вроде не так уж плохо. Читай.

– Уверены? – уточняет Эдди.

– Надеюсь, скоро будет сюжетный поворот, – говорит Рози. – Пока ты лучше в постели, чем на бумаге.

Эдди, кажется, разочарован.

– Не дрейфь, – успокаивает его Рози. – Зато в постели ты очень хорош.

Эдди читает дальше.

Вдали слышатся сирены; тут этот звук привычен, как пение птиц. Но уже слишком поздно. Женщина в красном платье встает на колени и пытается ему помочь. У нее добрый голос. Если бы Арчер мог рассказать ей все, что понял. Но он уже сказал свои последние слова и теперь лежит, прижавшись щекой к асфальту, а неоновые вывески секс-шопов отражаются в луже его крови, растекшейся по тротуару, как сливовый сок.

Упав, он увидел уходящего мужчину; тот шел вальяжно, не спеша, а его свист отдавался от стен высоких домов в переулке. Нож выскользнул из его рукава и с лязгом упал в водосток. Тогда-то Арчер и заметил подошву его левого ботинка и наконец понял, кто этот человек. Тогда же он понял, почему все это время им не удавалось его поймать.

– Серьезно? – спрашивает Рози. – Подошву его левого ботинка?

Она велит Эдди продолжать.

Поймают ли его когда-нибудь? Неуловимого убийцу в синем костюме? Сын Арчера Эрик-младший два года назад поступил на службу в лондонскую полицию. Арчер знает, что будет дальше: его сын против его убийцы, выживет только один.

Подошва левого ботинка. Взглянув на нее, он обо всем догадался. И теперь понимает, что его сын потратит всю жизнь, пытаясь выяснить то, что известно Арчеру и о чем он не сможет рассказать уже никому.

Эдди закрывает ноутбук.

– Это пролог, и то черновой вариант.

– А что он там увидел, Эдди? – спрашивает Рози. – На подошве левого ботинка.

– Хотите, чтобы я раскрыл все карты? Вы никогда не догадаетесь.

– Ладно, не надо, – отвечает Рози. – Кажется, я хочу прочитать эту книгу от начала до конца. А еще я хочу, чтобы сын Арчера отомстил за отца и произнес драматичную речь, прежде чем разделаться с убийцей!

– Тогда наберитесь терпения, – говорит Эдди. – Я думал, что никогда не допишу этот роман, но по пути в Южную Каролину и потом на Гавайи в частном самолете…

– Прошу прощения за Гавайи, – говорит Рози.

– Ничего страшного, – отмахивается Эдди. – Гавайи не Аляска, и в пути я хорошо поработал.

– Как хитро ты все придумал, – произносит Рози.

– Я дописывал роман всю дорогу до Ирландии, потом пока летел из Ирландии в Англию и в Дубай.

– А потом ты меня поймал, – говорит Рози.

– Думаете, мою книгу кто-нибудь прочитает? – спрашивает Эдди.

– Думаю, ее прочитают многие. И я буду первой. А потом мы пойдем к моему агенту. А как называется книга?

– Пока никак. Я не умею придумывать названия. Может, назвать ее именем злодея с подошвой левого ботинка?

– Убийцы? Который повсюду сеет хаос?

– Ага, – отвечает Эдди.

– Кажется, у меня есть для него подходящее имя, – отвечает Рози.

– И какое же?

– Записывай. Блейк Скотт.

98

Из Хитроу Бонни сразу поехала к маме. Сказала, что командировка отменилась. Мама ужасно расстроилась, но Бонни представила, как бы она расстроилась, если бы узнала всю правду.

Три дня спустя они с Фелисити и Тони сидят в офисе Фелисити.

На полу стоит открытая сумка. Тони купил кусачки в хозяйственном магазине на съезде с трассы М25 и срезал кодовый замок. Деньги лежат на столе Фелисити. Чуть больше миллиона фунтов.

– Я просто… – Фелисити замолкает. – Я просто подумала… как-то жалко отдавать столько денег полиции.

Бонни снова смотрит на деньги.

– Твоим детям больше никогда не надо будет думать о деньгах, – говорит Тони.

– Но я их не заработала, – возражает Бонни.

– Но это же твоя сумка. Они ее тебе отдали.

– Мы должны сообщить о находке, – говорит Бонни. – Мне очень жаль. Это незаконно.

– Разве бывают незаконные деньги? – задумывается Фелисити. – Это же просто деньги.

Тони кивает:

– Это же не наркотики. Вот сумка с наркотиками – да, это было бы незаконно.

– Точно, – кивает Фелисити.

– Но ведь это чьи-то деньги, – отвечает Бонни.

– Они принадлежали Мики Муди, – говорит Тони. – И он арестован за убийство.

– Да, – кивает Фелисити. – Значит, деньги твои. Он же отправил сумку тебе с курьером. И нет никакой записки, где сказано, что ты должна вернуть сумку.

– Из-за Мики Муди ты могла попасть в бразильскую тюрьму на десять лет, – замечает Тони.

– Именно! – подтверждает Фелисити. – Сейчас у него другие заботы. Он даже не вспомнит про эту сумку.

– Но мне-то что с ней делать? – спрашивает Бонни. – Она мне не нужна. Я хочу зарабатывать деньги честным путем.

– Так зарабатывай, – говорит Фелисити. – Путешествуй по свету с мамой и дочками, создай свой бренд, дари радость людям.

– Но как? Я не знаю.

– Давай я стану твоим агентом, – предлагает Фелисити.

– Вы станете моим агентом?

– Будем учиться всему вместе и вместе зарабатывать. А эти деньги можно незаметно провести через мои счета.

– И никто не узнает?

– Год был хороший, – говорит Фелисити. – Налоговая инспекция точно не заметит.

Бонни переводит взгляд с Тони на Фелисити.

– Но это же незаконно, – повторяет она.

Тони понимающе кивает:

– Слышала поговорку: строгость законов компенсируется необязательностью их выполнения?

– Мне кажется… – начинает Фелисити, но смотрит на Тони и замолкает.

– Ладно, – говорит Бонни. – Так и быть. Но мне же придется работать?

– Конечно, – отвечает Фелисити. – Я возьму за свои услуги десять процентов, и эти деньги пойдут семьям Эндрю Фэрбенкса, Беллы Санчес и Марка Гуча. Все до последнего пенни.

– И себе ничего не оставите?

– Я была дурой, – говорит Фелисити. – Надо было догадаться, что творится неладное. Из-за моей невнимательности погибли люди. Этот груз навек на моей совести. Как в тот раз, когда я не прочитала контракт Сью Лоули в тысяча девятьсот восемьдесят третьем году и она целый год работала диктором новостей бесплатно.

– А что я скажу маме? И детям?

– Ты будешь много работать следующие несколько лет, – отвечает Фелисити. – И за это тебе будут хорошо платить. Чуть больше обычного, но подумаешь. Никто не заметит. А когда деньги кончатся, посмотрим. Добьешься успеха – прекрасно; не добьешься – будешь знать, что по крайней мере попыталась.

– Просто я… Как-то неправильно все это, – выпаливает Бонни.

– Бонни, в шоу-бизнесе полно деток богатых родителей. Они могут себе позволить перебиваться первые пару лет, зная, что им не надо волноваться о деньгах. У тебя нет богатых родителей, но тебе только что подарили сумку с миллионом фунтов.

– Даже налог не надо платить, – замечает Тони. – Что может быть лучше?

– Бонни, – говорит Фелисити, – я уже давно в этом бизнесе и видела, как талантливые люди терпят неудачу, а идиоты становятся миллионерами. В этом нет никакой логики. Просто нужно много работать, верить в себя и надеяться на удачу. Ты же готова много работать?

– Конечно, – отвечает Бонни, – но с верой в себя у меня плоховато.

– Но ты же села в электричку и приехала ко мне, помнишь?

– Да…

– Это и есть вера в себя.

– А потом у тебя в руках оказалась сумка с миллионом фунтов наличными, которые невозможно отследить, и эти деньги принадлежат человеку, который никогда не попросит их вернуть, – замечает Тони.

– А что это, как не удача, – добавляет Фелисити.

Бонни кивает:

– Ну ладно. Ладно. – Она смотрит на Фелисити и Тони. – Спасибо.

– Тебе спасибо, Бонни, – отвечает Фелисити. – Думаю, мы сработаемся.

– А вам, значит, ничего не останется?

Фелисити и Тони переглядываются. Тони пожимает плечами; Фелисити усмехается.

99

– Легкое красное, – говорит Джефф, – к морскому черту лучше подходит легкое красное.

– Нет, белое, – возражает Хэнк. – Терпкое белое.

– Да, но обычно подают красное, – настаивает Джефф и проводит пальцем по винной карте клуба «Уилберфорс».

– К морскому черту? Джефф, ты сам не понимаешь, во что ввязываешься.

– Красное, красное, красное, – Джефф продолжает изучать винную карту.

– Когда дойдешь до белого, скажешь, – говорит Хэнк.

– Красное.

– Белое.

– Красное.

– Пожалуй, я вас оставлю, – произносит швейцар, который все это время терпеливо ждал возле столика. Он смотрит на ноги Макса. – Вижу, вы обзавелись нормальной обувью.

– Телячья кожа, – кивает Макс. – Вот скажите, часто к вам приходят в ботинках из телячьей кожи?

– Часто, сэр, – отвечает швейцар. – Но обычно никто не уточняет, что кожа телячья. Просто говорят – «кожа».

Швейцар уходит и оставляет Макса, Джеффа и Хэнка втроем.

– Значит, вы опять работаете вместе? – спрашивает Макс.

– Не вижу причин этого не делать, – отвечает Хэнк. – Зря мы друг друга подозревали.

Макс кивает:

– А в итоге Сьюзан Нокс помог поймать я.

– Не совсем. Она просто использовала твое имя, чтобы замести следы. – Джефф морщит нос.

– Брось, Джефф. – Хэнк похлопывает Джеффа по плечу. – Дай мальчику договорить.

– Не с тем связалась, – продолжает Макс. – Тому, кто стреляет в Макса Хайфилда, лучше не промахиваться!

– Вообще-то, ее поймала Эми Уи…

– Брось, Хэнк, – останавливает его Джефф. – Дай мальчику договорить.

– Ты молодец, Макс, – говорит Хэнк. – Ты молодец.

– Подумать только, она использовала псевдоним Джо Блоу, – говорит Макс. – «Роза из Сарасоты». Значит, кому-то этот фильм все-таки нравится.

– Думаю, она выбрала его, потому что никто о нем не слышал, – бормочет Джефф.

– А я говорил, что буду сниматься в фильме про контрабанду налички? – спрашивает Макс.

– Фильм Рози Д'Антонио?

– Ага, – отвечает Макс. – Странно, сюжет точь-в-точь как эта история.

Джефф с Хэнком переглядываются и решают дать мальчику договорить.

– Осталась одна загадка: почему мне присылали записки с угрозами? – спрашивает Макс.

– Хэнк всегда так делает с новыми клиентами, – объясняет Джефф. – Они пугаются, а он задирает цену.

– Хорошая идея, – говорит Макс, – но при чем тут моя загадка?

– Наверное, мы никогда ее не разгадаем, – вздыхает Хэнк. – А в последнее время были записки?

– Нет, – говорит Макс.

Хэнк пожимает плечами, смотрит на Джеффа, и тот улыбается. Хорошо снова быть одной командой.

Подходит швейцар с бутылкой вина.

– Я взял на себя смелость и принес вам розовое.

– Великолепно, – хором произносят Джефф и Хэнк.

100

От имени Мики Муди из тюремной камеры

Ладно, Сьюзан, не знаю, получишь ли ты это письмо, но я увидел твое имя в газете и решил: попытка не пытка. К сожалению, когда пишешь ручкой на бумаге, на помощь чата GPT рассчитывать не приходится. Так что теперь тебе придется иметь дело со мной, настоящим Мики Муди: картина куда менее привлекательная, чем Франсуа Любе.

Как тебе известно, меня упекли за решетку, и я это заслужил. Я совершил глупую ошибку и попался в ловушку другого такого же старика. Но такова жизнь, Сьюзан. Хотя я очень разозлился: я-то думал, у меня все схвачено. А теперь приходится делать свои дела в ведро. Совсем как в детстве.

Если среди убитых мной людей был кто-то, кто тебе нравился, мне очень жаль, и я сожалею, что тебя поймали. Надеюсь, тебе удастся выкрутиться. Я-то думал, ты закончишь на берегу Средиземного моря, купаясь в тепленькой водичке. Но «Даунвью» – не худшая тюрьма на свете. Моя тетка сидела там в девяностых, ей присудили десять лет, и у нее остались самые хорошие впечатления.

Позволь дать тебе совет как заключенный заключенному: ни о чем не жалей. Жизнь нельзя повернуть вспять; время течет только в одну сторону. Всегда думай только о том, что предстоит.

Уж чего, а времени у меня теперь достаточно. Тут нет ни телевизора, ни гольфа. А ты чем занимаешься?

Не падай духом,

Дорогой Мики!

Честно говоря, я рада, что не выкрутилась. Я получила по заслугам.

Что до моей истории, она похожа на твою. И на многие другие. Я сделала это ради денег.

Я работала на Джеффа Нолана, которого ты пытался убить. Потом я пыталась сделать то же самое.

Годами я обеспечивала себе прибавку к зарплате, залезая в счета Джеффа. Он дал мне доступ к своим счетам, чтобы я занималась работой, которую он сам считал скучной. Все, что связано с деньгами, казалось ему скучным. Поначалу я брала всего по паре тысяч и инвестировала эти деньги с умом. Иногда даже спрашивала у Джеффа совет по инвестициям, хотя тот не догадывался, что я вкладывала его собственные деньги. Я купила недвижимость, но, получая прибыль, всегда возвращала деньги на место. Выходит, никому от этого вреда не было.

Но в последнее время деньги стали утекать: мировой экономический кризис, процентная ставка, сам понимаешь. Я-то считала себя финансовым гением, но на самом деле мне везло, потому что при благоприятной экономической ситуации даже дурак может заработать.

А я была дурой.

Я начала подсчитывать убытки и поняла, что денег Джеффа не хватит на покрытие долгов. Тогда я обратилась с предложением к тебе, надеясь получить непыльную и высокооплачиваемую работу. В убийствах я ничего не смыслила, но была в отчаянии и признаю, что пошла на это по своей воле. Я попала в беду и сама в этом виновата; я получила по заслугам. Меня посадили за решетку и, надеюсь, уже не выпустят.

Я никогда не прощу тебе эти убийства, Мики, но твоя вина бледнеет по сравнению с моей собственной. Себя я точно никогда не прощу.

Деньги странно влияют на людей. Я знаю, что отмывать деньги – твоя работа, но как отмыть душу?

Теперь у меня есть время об этом подумать. Грешить легко, а каяться тяжело.

Я не хочу продолжать переписку, поэтому прощаюсь с тобой и надеюсь, что мы оба обретем прощение.

С уважением,

101

Три часа утра. Низко в небе над деревушкой Эксли повисла луна, окутав холмы серо-голубой дымкой. Одинокий пони стоит у пруда и пьет, склонив голову. Стив Уилер сидит на своей любимой скамейке. Сколько раз он тут сидел с тех пор, как Дебби умерла? Сколько раз говорил с женой, рассказывал о событиях дня и пытался услышать хоть что-то в ответ?

– Хорошо быть дома, – говорит он.

Пони поднимает голову. Он знает Стива, но кто эти двое, что сидят рядом с ним?

– Дебби бы тобой гордилась, – говорит Эми. Ее голова лежит у Стива на плече. – И я тобой горжусь.

– Я тоже горжусь тобой, Эми.

Слева от Стива сидит Рози Д'Антонио; она делает вид, что ее тошнит, и допивает пиво из банки.

– Вам кто-нибудь говорил, что вы чересчур сентиментальны?

– Вы только что полчаса ворковали со своим парнем по телефону, – замечает Эми.

– Эдди мне не парень, – возражает Рози. – Я его наставник.

– Слышали мы ваше наставничество, – говорит Эми. – Стены в гостинице тонкие.

– Какой у нас план, Эми? – спрашивает Стив.

– О чем ты?

– Мики Муди и Сьюзан Нокс в тюрьме. С тебя сняты все обвинения. Куда поедешь? На следующее задание?

Эми пожимает плечами:

– Думаю, с меня хватит.

Рози открывает новую банку пива.

– В смысле «хватит»? – спрашивает Стив.

– Джефф с Хэнком предложили мне взять отпуск на пару недель, – говорит Эми. – Но мне хочется более радикальных перемен.

– Надумала стать киллером? – ухмыляется Рози.

Стив бросает на нее гневный взгляд.

– Ты же не оставишь пустые банки здесь, когда закончишь пить?

Рози салютует ему пивом.

– Я пока не собираюсь заканчивать, Стиви.

– И чем планируешь заниматься? – спрашивает Стив. – Может, останешься в Эксли? Тогда мы будем чаще видеться.

– Хочу открыть свое детективное агентство, – говорит Эми. – Расследовать преступления.

– Ого, у меня появился конкурент, – смеется Стив. – Да ты умрешь со скуки. Думаешь, весело сидеть целыми днями в машине возле торгового центра в Линдхерсте?

– У меня на уме кое-что другое, – говорит Эми. – Я хотела бы расследовать не аферы со страховкой, а, скажем… убийства.

– Убийства? Думаешь, будет спрос? Мне кажется, этот рынок занят полицией.

– Я про другие убийства, – объясняет Эми. – Я про те, которые не может распутать даже полиция. Про убийства, на которые всем плевать. Которые полицейские давно отчаялись раскрыть.

– Убийства беззащитных? – спрашивает Стив.

Эми смотрит себе под ноги и кивает.

– Мне нравится, – говорит Рози.

– А чтобы наша работа не была совсем уж бесплатной, можно расследовать убийства на островах, в частных самолетах и все такое прочее, – добавляет Эми. – Убийства в небоскребах.

– Хорошее название для кни… – начинает Рози.

– Но тебе нужны деньги, – говорит Стив. – Надо снять офис. Разместить рекламу. Знала бы ты, сколько я трачу только на ксерокс.

– Есть один богатый друг, – отвечает Эми. – Он предложил вложить полмиллиона в обмен на треть акций компании.

Рози фыркает:

– Ты решила открыть детективное агентство, а меня не спросила? Я дам тебе семьсот пятьдесят штук в обмен на двадцать процентов акций.

– Но речь об очень близком друге, – уточняет Эми.

– Я тоже очень близкий друг, – говорит Рози.

– Но мы уже договорились.

– Письменно?

– Нет, – признается Эми, – но я привыкла держать обещания.

– Это бизнес, детка, – говорит Рози. – Последнее предложение: миллион в обмен на пятнадцать процентов. Подписываем договор сейчас.

– Идет, – соглашается Эми и пожимает руку Рози. – Один миллион фунтов в обмен на пятнадцать процентов акций.

– То-то же, – кивает Рози. – А кто этот другой близкий друг?

– Тоже вы, – говорит Эми, – я же вам уже об этом рассказывала в самолете, когда мы летели с Сент-Люсии. Наверное, вы тогда были не в себе. Но спасибо за встречное предложение.

Рози качает головой:

– Молодец, Эми. Не надо было мешать текилу с чем похуже.

Мимо проходит пони и кивает Стиву в знак приветствия. Стив кивает в ответ.

– Обращайся, если понадобится совет, – говорит он Эми. – Ты всегда найдешь меня в «Медной обезьяне», куда я хожу есть разогретый пастуший пирог из микроволновки.

– Мне понадобится не только твой совет, – отвечает Эми и проводит пальцем по табличке с именем Дебби. – Ты станешь моим партнером.

Стив пожимает ей плечо.

– Спасибо, Эми, но мы оба знаем, что этого не случится. Хватит с меня приключений.

– А мне казалось, тебе понравилось, – говорит Рози. – Прости за откровенность.

– Мне понравилось проводить время с Эми, – отвечает Стив. – Но не понравилось стрелять в людей.

– Нет, понравилось, – возражает Рози.

– Ага, я тоже заметила, – подхватывает Эми.

– И еще тебе нравится носить шорты, – говорит Рози. – А поскольку мне принадлежит пятнадцать процентов акций этой компании, у меня есть право голоса. Брось, тебе понравится!

– Вам не кажется, что мне лучше знать, что мне нравится или нет? – возмущается Стив.

– Да что ты можешь знать, – отмахивается Рози.

– Сказала женщина, которая живет одна на частном острове, – говорит Стив. – Ты могла бы купить домик в окрестностях, как тебе эта идея? Чтобы быть поближе к друзьям.

– У меня уже есть домик в окрестностях, – отвечает Рози. – Кажется.

– Где? – спрашивает Эми.

– В Шефтсбери. Это же где-то рядом?

– Едешь по А337, сворачиваешь на А31 и В3081, – отвечает Стив. – Сорок пять минут без пробок.

Эми разглядывает табличку на скамейке.

– Достань свой диктофон, – говорит она. – Спроси ее.

Стив достает диктофон.

– А ты знал, что на телефоне тоже есть диктофон? – спрашивает Рози.

– Поговори с ней. А мы с Рози пойдем погуляем.

– Посмотрим достопримечательности.

– Я расспрошу ее о новом парне, – говорит Эми, а Рози толкает ее в бок.

Они под руку уходят, и Стив остается на скамейке один. Чувство очень знакомое. Эми смеется, видимо, над одной из пошлых шуточек Рози, наверняка про Эдди Флада. Стив включает диктофон.

– Привет, куколка, ну и странный сегодня вечерок. Эми предложила стать ее деловым партнером. Расследовать убийства, летать по миру, гоняться за плохими парнями. Она велела обсудить это с тобой, но ты же скажешь, что идея дурацкая, верно? У меня уже есть детективное агентство. Вот буквально сегодня утром кошка пропала, просили найти. Кто будет искать пропавших кошек, если я улечу в Монте-Карло, Финляндию и бог знает куда еще? Мне, конечно, понравилось работать с Эймс, но она же будет меня навещать. А я смогу по-прежнему ходить на свою викторину по средам, и не придется скучать по ребятам из паба. Не говоря уж о Бандите. Кто о нем позаботится, если я начну колесить по миру? Маргарет, конечно, не откажет; у них с Бандитом любовь. Но серьезно. У меня столько дел. Например, на следующей неделе в деревенской ратуше будут показывать «Люди в черном – 2». Как можно такое пропустить? Что уж там, Дебс, нравится мне сидеть на одном месте. Например, на этой скамейке. Люблю сидеть здесь и говорить с тобой. Мы прожили хорошую жизнь, даже успели немного повидать мир…

Стив слышит смех Рози и Эми вдалеке; они стоят на тротуаре и смотрят на рыжего кота. Тот перекатился на спинку.

– Но это же безумие, Дебс. Убийства? Ну нет. Хватит с меня убийств. Я останусь здесь. С тобой. Эми поймет.

Стив всегда надеется услышать ответ. И в этот раз он его слышит. В этом не может быть сомнений. Он протягивает руку и чувствует, что Дебби рядом.

– Понимаю, – говорит он. – Мне это не нравится, но я все понимаю.

Рози и Эми возвращаются. Рози несет рыжего кота; тот уютно устроился у нее на руках и довольно мурлычет. Даже рыжий кот не смог устоять перед Рози. Стив вдруг понимает – хотя надо было понять это раньше, – что секрет неотразимости Рози не в ее популярности. Она популярна, потому что неотразима. Эми и Рози садятся на скамейку по обе стороны от него. Рыжий кот равнодушно смотрит на Стива, будто говоря: «Опять ты».

– Ну, что сказала Дебби? – спрашивает Эми.

– Сказала? Она ничего не сказала. Я еще не вконец спятил, знаешь ли.

Рози кладет руку ему на плечо.

– Не ври, Стив. Что она сказала?

Стив опускает голову и улыбается.

– Она ругалась.

– Еще бы, – говорит Рози.

– А потом велела мне жить. Потому что у нее самой больше нет такой возможности. Так что, считай, Эми, партнер у тебя есть.

– Спасибо, Дебби, – улыбается Эми.

– Спасибо, дорогая, – соглашается Стив. – Как думаешь, можно я буду работать из дома?

– Конечно, – отвечает Эми. – Но не постоянно.

– И ведь понадобится какое-то время, чтобы запустить бизнес? Есть у меня пара свободных недель? Просто на следующей неделе в ратуше показывают кино… «Люди в чер…»

– Хэнк прислал сообщение, – говорит Эми. – Убили диктора новостей. Он считает, это подстава.

– Это где-то рядом с Эксли? – спрашивает Стив.

– Почти, – отвечает Эми, – в Туркменистане.

– Я приготовлю самолет! – восклицает Рози.

– Как я волнуюсь! – говорит Эми. – Первое дело международного детективного агентства «Стальная хватка»!

Стив качает головой:

– Я не стану работать в агентстве, которое называется «Стальная хватка».

– Крутое же название, – возражает Эми. – Сразу ясно, что у нас стальная хватка. Клиент будет знать, чего ждать.

– Эми, – говорит Стив, – ты умеешь драться, стрелять, бить с ноги…

– Но ничего не смыслишь в нейминге, – заканчивает за него Рози.

– Но мы же не можем назвать международное агентство с миллионным бюджетом «Детективы Стив и Эми».

– Не можем, – соглашается Стив, – но в названии компании должно содержаться описание ее деятельности.

– И что мы делаем? – спрашивает Эми.

Стив вытягивает руки и обнимает за плечи свою маленькую команду.

– Мы раскрываем убийства.

– Мы раскрываем убийства?

– Да, – отвечает Стив. – А разве нет?

Эми открывает рот, чтобы возразить, но передумывает. Пони плетется по Хай-стрит; рыжий кот тихонько посапывает на коленях у Рози. В Эксли тихо и спокойно.

Эми кивает:

– Ладно, так и быть. «Мы раскрываем убийства».

Высоко в кроне дерева ухает филин.

– «Мы раскрываем убийства», – повторяет Рози и кивает. – Отличное название для книги.