Не сразу, но к вечеру вторника он осознал, что запомнит эти два дня как одни из самых счастливых моментов своей жизни.

Пользуясь тем, что его бывший коллега согласился покараулить Гальвеса, они обошли все достопримечательности Порту, словно парочка влюбленных. В первый день это был книжный магазин «Лелло» – послуживший, как говорят, прототипом книжной лавки в «Гарри Поттере», – где они оплатили вход покупкой книг и сфотографировались на его удивительной лестнице. Затем осмотрели башню Клеригуш и рынок Болхау, где то и дело перебрасывались шутками, потому что Рейес одолел приступ безудержного веселья.

На обратном пути в шале, куда они возвращались, чтобы накормить пленника с распухшим от побоев лицом, Ордуньо почувствовал себя неуклюжим героем романтической авантюрной комедии. Рейес попыталась расспросить Гальвеса о дяде, узнать, по его ли приказу убили Рентеро. Но тот, судя по всему, дал обет молчания и открывал рот только для того, чтобы нехотя проглотить купленные ему бутерброды.

После обеда Рейес встретилась с нанятым адвокатом. Он сообщил, что заседание перенесли на следующее утро. Рейес нервничала, не спала всю ночь, делилась переживаниями с Ордуньо, который из благородства тоже не спал и сочувственно выслушивал ее излияния. Утром она продолжала волноваться, и адвокат дал ей две таблетки успокоительного. Позднее Рейес рассказала Ордуньо, что в суде держалась как безмятежный восточный мудрец, живущий в ладу со всем белым светом. Суд подтвердил факт самообороны. Адвокат обратил внимание на то обстоятельство, что убитый являлся наркодельцом и опасным преступником с кровавым прошлым. После заседания он сказал Рейес, что с большим оптимизмом смотрит на ожидаемое решение по ее делу.

Ордуньо пригласил ее в кафе «Сантьяго», где они заказали две франсезиньи – огромные, очень популярные в Порту сэндвичи, но съесть успели только часть, потому что позвонила Мириам и сообщила, что судья выдал ордер на арест Гальвеса. Ордуньо, в свою очередь, связался с другом, и тот потянул за нужные нити, так что уже через два часа Гальвеса официально арестовали в Фоше как объявленного в розыск иностранца. Оставалось дождаться, пока оформят документы на его экстрадицию. И Ордуньо, и Рейес знали, что им еще придется оправдываться за следы побоев на лице задержанного и всеми способами выгораживать Сарате. Мириам поздравила их с успешно выполненной работой, и они решили прогуляться по набережной. Рейес все еще чувствовала отупляющее действие таблеток и одновременно волновалась из-за вердикта суда, но свежий воздух ее взбодрил. Они купили в уличном ларьке по стакану кофе и сели на скамейку, чтобы любоваться живописным речным закатом. Уставшая от переживаний Рейес положила голову на плечо Ордуньо, он обхватил ее талию рукой, и так они молча просидели полчаса.

В семь вечера адвокат сообщил, что судья полностью освободил Рейес от ответственности за смерть галисийца. Оправданная получила полную свободу и сияла, как ребенок. Бросившись Ордуньо на шею, она целовала его в щеки и благодарила за то, что он не оставил ее в трудную минуту, за то, что он вообще существовал на свете, за то, что был всегда спокоен, в то время как ее настроение постоянно менялось, за то, что в Порту у него оказался чудный друг, и продолжала столь сумбурно перечислять причины своей признательности, что со стороны могла показаться умалишенной.

Ордуньо понял, что никогда не забудет эту реакцию Рейес.

Они решили отметить радостное событие ужином в хорошем ресторане. Ордуньо принял душ, привел себя в порядок, не забыв даже про одеколон, и, когда посмотрелся в зеркало, вид у него был счастливый. Он не спал целую ночь, но это не имело значения. Ведь он находился в прекрасном месте и в самой желанной компании. Увидев Рейес с красивыми серьгами в ушах, с яркой помадой на губах, он расплылся в улыбке. Она надела облегающие джинсы и подчеркивающий фигуру черный свитер, а сверху – темно-лиловое пальто.

Пока они ждали первую порцию пива, Ордуньо при помощи мессенджера пересказывал Элене последние новости, а она, в свою очередь, описала ему траурную атмосферу ритуального зала и безрадостный уход Буэндиа на пенсию. Ордуньо стало немного грустно, и он предложил Рейес выпить в память об ОКА. Они провели в Отделе прекрасные, но очень трудные годы. Пришло время сменить обстановку и, возможно, поискать себе более спокойное занятие.

– Я думаю поехать в Галисию, – сказала Рейес. – У моих родных есть дом в городке под названием Виверо.

– Мне доводилось там бывать. Прекрасное место.

– Из окна гостиной видно море. Похоже, это мне сейчас и нужно: смотреть на море и отдыхать. А какие планы у тебя?

– У меня нет дома в Галисии.

Ему ужасно хотелось напроситься к Рейес в гости, но блеклая фраза никчемного соблазнителя эффекта не возымела. Тогда он расхрабрился и предложил желанное решение сам:

– В виверском доме не найдется места для полицейского, который пока не знает, не выгонят ли его в ближайшее время с работы?

– Место, конечно, есть, дом огромный. Но я предпочитаю побыть там одна.

Она сказала это без жеманства, без тени сомнений. Ордуньо решил, что не позволит разочарованию охватить себя немедленно. Не сейчас. Потом, позже. Эти два дня были слишком хороши, чтобы так быстро распрощаться с их опьяняющим эффектом.

– Ты ведь и в Порту хотела остаться одна, упрямое существо, но видишь? Мы не так уж плохо провели время. Или я не прав?

– Очень неплохо, не спорю. И даже представить себе не можешь, как я благодарна тебе за то, что ты ради меня остался.

– Ну, вот! Мы и в Галисии могли бы прекрасно отдохнуть от работы.

Он выложил все карты на стол, но сразу понял, что, как всегда, опростоволосился.

– Извини, Ордуньо, – сказала Рейес. – Я знаю, что поступаю эгоистично, но мне нужно время. Время и пространство.

– Это очень похоже на категорический отказ.

Она кивнула, но вдруг наклонилась к нему и взяла его руки в свои.

– Давай поужинаем как хорошие друзья. И напьемся. А завтра поедем в Мадрид.

– Идет. Отличный план. Не переживай. Как бы там ни было, если передумаешь, мой номер телефона у тебя есть.

– Если передумаю, ты узнаешь об этом первым.

– Или если я вдруг тебе понадоблюсь.

– Хорошо, буду иметь в виду.

Он отхлебнул пива и, возвращая бокал на стол, заметил, что она смотрит на него с вымученной, грустной улыбкой, но тут же утешил себя тем, что таков, наверное, эффект успокоительных таблеток.