Публика в четвертом ритуальном зале на кольцевой дороге М-30 собралась довольно разношерстная. Здесь были знавшие Марьяхо с детства жители района Деэса-де-ла-Вилья, были две утешавшие друг друга одноклассницы, были полицейские из разных департаментов, с которыми ей приходилось работать в течение долгих лет службы. Атлетического вида оперативники бродили между рассеянными кабинетными работниками-программистами, похожими на саму Марьяхо. Пришли проститься со своей преподавательницей несколько иммигрантов из Марокко, Черной Африки и Латинской Америки. Очень немногие знали, что Марьяхо каждую неделю тратила по два часа личного времени на обучение информатике людей, недавно оказавшихся в Испании, знакомила их с компьютерными технологиями и электронными системами документооборота. В зале можно было видеть и стайку совсем зеленых юнцов из тех, что легко могли бы оставить у дверей ритуального зала скейтборды. Их внешность в точности соответствовала шаблону, над которым всегда потешалась Марьяхо: пучок на макушке, разрисованные племенной татуировкой руки, сползающие мешковатые штаны. Несмотря на разницу в возрасте, эти мальчишки-хакеры считали ее своей. Элена заметила в толпе Арица и Алисию. Отойдя в сторону, парень упирался лбом в стекло, за которым стоял закрытый гроб с телом Марьяхо. Восстановить ее лицо, придать ему выражение покоя оказалось невозможным делом.

– Алисия, спасибо, что пришли, – обратилась к его матери Элена.

– Я не хотела ехать, боялась, но Ариц настоял. Отсюда мы сразу вернемся в деревню… и, наверное, все-таки воспользуемся советом Марьяхо и переедем в Португалию. Недавно мы обедали в Элваше, по ту сторону границы. Мне там очень понравилось, да и Ариц, кажется, остался доволен. Их бакаляу и паштель-де-ната пришлись ему по вкусу.

– Тогда – вперед! Главное, чтобы вы были счастливы и чувствовали себя в безопасности. Как поживает Ариц?

– Хорошо. Суд отложили, и есть вероятность, что прокуратура снимет с него все обвинения. Я очень надеюсь, что его обширные знания помогут ему наконец найти нормальную работу. А вам удалось поймать того типа, который прятался в Порту?

– Удалось. Теперь мы надеемся перевезти его в Испанию, где он ответит за все, что натворил.

Элена не хотела признаваться Алисии, что их победа была ущербной. Гальвеса наверняка осудят, но ничто не заставит его заговорить, и личность Аркади Ортиса так и останется тайной.

Двоюродная сестра Марьяхо оказалась довольно неприятной пожилой особой, которой явно было здесь не по себе. Она не пыталась ни с кем заговорить, даже не здоровалась. Когда к ней подошла Элена, брюзгливая сеньора выплеснула на нее все накопившееся недовольство:

– Вы Элена Бланко? Не понимаю, почему не вам предложили все это организовать? Ведь мне пришлось тащиться сюда аж с Канарских островов!

– Я тоже в недоумении.

– И прах ее забирать я не буду. Хотите – забирайте сами. Мне сказали, что его можно получить завтра утром, в десять часов. Пожелания Марии-Хосе насчет того, как им распорядиться, мне неизвестны.

– Не беспокойтесь, я этим займусь.

– Очень вам благодарна. Пойду в бар, потому что это просто жуть. – Она обвела рукой собравшихся. – Надеюсь, что эти люди быстро разойдутся.

По дороге к выходу она столкнулась с Сарате, и тот ей коротко кивнул, прежде чем подойти к Элене.

– Вижу, ты уже познакомилась с двоюродной сестрицей.

– Да, похоже, она не очень удручена, – покачала головой Элена. – Пренеприятная дама.

– Я сейчас разговаривал с Марсиалем из миграционной службы. Хотел узнать, не поможет ли он Амире.

– И что он сказал?

– Он меня проигнорировал. Все время кивал, но в душе явно посылал куда подальше. Мне кажется, нас уже списали со счетов. Все знают, что ОКА ликвидирован.

– Я тоже это почувствовала. К кому из полицейских ни обратишься – поглядит на тебя свысока и сразу переходит к другой группе. Я чувствую себя прокаженной.

– Хоть бы притворились, сукины дети! Ведь мы прощаемся с Марьяхо.

Элена печально кивнула. На похоронах подруги она чувствовала, что хоронит заодно и ОКА.

– Если хочешь поднять себе настроение, поговори с Буэндиа! Он ушел на пенсию.

– Ты думала меня этим обрадовать?

– Черт, Сарате! Я же шучу! Ты совсем потерял чувство юмора?

Они направились к Буэндиа, который рассеянно бродил среди толпы, избегая знакомых, словно угрюмый старый сыч, которому все давно осточертело.

– Дедушка, дай тебя обнять! – Сарате подошел к судмедэксперту и похлопал его по спине. – Поздравляю с заслуженной пенсией!

Буэндиа, так давно не видевший Сарате, изумленно замер, а затем радостно расцеловал коллегу в обе щеки. Они глядели друг на друга с искренней симпатией.

– Да, с завтрашнего дня я официально на пенсии, а до конца месяца у меня отпуск.

– Это надо отметить, – сказала Элена.

– Я решил уйти раньше срока. Без Марьяхо не хочу оставаться в полиции ни дня.

– Понимаю, я тоже не хочу, – кивнула Элена. – Только мне ничего решать не пришлось, нас просто выперли на улицу. Так даже проще.

– Честно говоря, хотелось бы, чтобы все произошло по-другому. Никогда не думал, что мой последний рабочий день выдастся таким! Я слышал, что Марьяхо собиралась устроить мне праздничный сюрприз. Не успела. Так что я уйду без лишнего шума.

– Послушай, давай хоть пивка выпьем, что ли? – предложил Сарате.

– Нет, без нее я не хочу никаких проводов. Спасибо.

– Элена, ты – под одну руку, я – под другую!

Подхватив Буэндиа под руки и притащив его в буфет, они выпили за его уход на пенсию. В этот момент в ритуальный зал вошла, запыхавшись, Мириам. Элена предложила ей пива, и инспектор Вакеро энергично кивнула.

– Мне не помешает. Адольфо сегодня отправили в тюрьму, мои старшие со мной не разговаривают, средняя не выходит из комнаты, а младшие ревут не переставая.

– Веселенькая картина.

– Еще мне звонила свекровь – с единственной целью сообщить, что я сука и она всегда об этом знала.

– Так прямо и сказала?

– Дословно. Но не все так плохо. Судья принял дело Гальвеса к рассмотрению и уже выдал ордер на арест. Как только португальцы его формально задержат, судья направит запрос на экстрадицию.

– Хотя бы этот подонок от нас не уйдет, – буркнул Сарате.

– Нет. Не уйдет, – кивнула Мириам. – Мы держим его за глотку.

– Пожалуй, за это я выпью еще, – сказал немного оживившийся Буэндиа.

Кто-то заказал пиво по второму кругу. Они избегали обсуждать свою главную неудачу: найти Аркади Ортиса им так и не удалось. Элена спросила Буэндиа, не знает ли он, как они должны поступить с прахом Марьяхо.

– Она мне ничего не говорила, – ответил он. – Может, развеем его в горах? Марьяхо гораздо больше любила горы, чем море.

– Я поеду с тобой, – предложил Сарате. – Побродим по горам, найдем красивое место.

На его мобильный поступило сообщение. По звуку вибрации Сарате понял, что сработал именно либерийский телефон. Он отошел в сторону, чтобы прочитать текст без посторонних глаз. Номер отправителя был ему неизвестен. Сообщение не содержало текста, только геопозицию: гостиница «Евростар – Четыре башни» на улице Кастельяна. Сарате вернулся к коллегам и обнял Буэндиа. Затем прошептал Элене в ухо фразу, сильно ее обеспокоившую:

– Мне нужно уйти.