Яркий свет с потолка резал глаза. Грудь холодили какие-то датчики. Он попробовал пошевелиться, но не смог: ноги и руки были привязаны к поручням медицинской кровати. Марвина душили ярость, нестерпимая ненависть к отцу и такая жажда убить, какой он не испытывал с тех пор, как мальчишкой-солдатом бесчинствовал на либерийской войне. Он повернул голову влево и увидел рядом пустую кровать. Скоро ее займет Сипеени. Зазвучал чей-то голос, показавшийся ему знакомым, но разговор шел на испанском, и Марвин ничего не понимал. Говорила убийца с татуировкой на голове.

– Вы уверены, что готовы остаться с ним наедине? – спросила Кира.

– Он привязан и не представляет никакой угрозы. Анестезиолог сейчас его усыпит. Согласно протоколу, в операционной могут находиться только те, чье присутствие абсолютно необходимо. Операция сложная, и всегда существует риск инфицирования.

Марвин узнал голос врача, который заходил к нему в гостиничный номер. Он тогда представился доктором Ипполито Сампером. Наверное, он должен был делать трансплантацию. Марвин пожалел, что не понимает ни слова.

Убежденная доводами хирурга, Кира ушла. Марвин услышал ее удаляющиеся шаги, затем щелкнула дверь. Мысль о том, что этой женщины больше нет рядом, принесла ему некоторое облегчение.

– У него бешеный пульс, – сказал Сампер.

– Наркоз уже должен подействовать, но он все еще в сознании, – удивился анестезиолог.

– Может, добавим?

– Если только самую малость. Иначе будет перебор. Сейчас добавлю, но совсем чуть-чуть.

Анестезиолог приготовил дополнительную дозу наркоза. Марвин всеми силами пытался сохранить контроль над телом. Когда-то он употреблял героин, шел в бой в состоянии наркотического опьянения, но его организм был намного выносливее других. Многие мальчишки-солдаты не выжили в той войне. Он видел, как они гибли от передозировок кокаина или лезли под пули, словно потерявшие чувство реальности зомби. Нет, он никогда не был таким и понимал, что сможет выжить только в том случае, если избежит зависимости. Марвин надеялся на это, а еще на то, что кровь матери защитит его и сделает неуязвимым. Сейчас он изо всех сил боролся с действием наркоза. Загнув язык под нёбо, он попытался вызвать рвоту. Со второй попытки ему это удалось, и врачи запаниковали.

– Срочно поверните его на бок! – закричал анестезиолог.

Выхода не было, и медсестре велели отвязать ему руку. Никто не сомневался, что рвоту вызвала передозировка наркоза или аллергическая реакция. Не зная точной причины, они понимали, что не могут потерять бесценного донора.

Дальнейшие действия развивались стремительно. Как только Марвину освободили руку, он выдернул из вены катетер и воткнул его анестезиологу в шею. Медсестра вскрикнула и выбежала из операционной. Ипполито Сампер в страхе отпрянул.

– На помощь!

Марвин высвободил вторую руку. Он как раз успел перерезать скальпелем путы на ногах, когда в кабинет вбежала Кира. Он бросился на нее молниеносно, как научился на войне, воткнул скальпель ей между ребер и несколько раз провернул, стараясь проникнуть как можно глубже, как можно сильнее изорвать легкое. Кира упала и забилась в судорогах, захлебываясь кровью. Марвин выдернул скальпель и повернулся к Самперу.

– Телефон!

– Ты не сможешь отсюда выйти.

Марвин снова воткнул скальпель в тело наемницы, немного повозился, вскрыл ее грудную клетку и погрузил пальцы в рану. Имея большой опыт подобных манипуляций, он ловко извлек сердце умершей и сунул его под нос хирургу.

– Хочешь сдохнуть так же? – спросил он парализованного ужасом врача.

И вцепился в сердце зубами. Ошметки мышц повисли у него на губах, кровь потекла по подбородку и закапала на грудь. Дрожащей рукой Сампер достал из кармана мобильный телефон.

– Пароль…

Когда Сампер отдал ему разблокированный мобильный, Марвин набрал номер, который был записан у него на предплечье, и передал на него свою геопозицию.

Кто-то бежал по коридору. Шаги раздавались все ближе. Марвин начинал терять сознание. В глазах темнело, голова шла кругом… Наркоз продолжал действовать. Если бы он смог еще хотя бы несколько секунд не терять контроль над телом! Обернувшись к двери, Марвин разглядел лишь тени на пороге. Они что-то говорили, но он не понимал ни слова. Он упал, как падали на его глазах другие дети-солдаты.