Дети с беспокойством поджидали Мириам. Накануне праздника Королей-магов все выглядело очень странно. Вечером мама им сообщила, что отцу пришлось уехать в командировку и поэтому он не сможет отвезти их на шествие волхвов, хотя делал это все предыдущие годы. Старшие, Мария и Алонсо, нисколько не огорчились: они и раньше старались придумать какой-нибудь повод, чтобы улизнуть из дома и провести время с друзьями. Пятнадцатилетняя Паула пока не была уверена, хочет ли она попасть на праздник волхвов или нет, потому что вообще-то там бывало весело и папе нравилось туда ходить, а вернувшись домой, они ели роскон, и он в тысячный раз рассказывал им, что тот, кому достанется фигурка, будет королем, а тот, кому фасолинка, – уплатит штраф, хотя потом никто ничего не платил и никто не становился королем. Младшие, Карлота и Уго, конечно, мечтали поехать. Хотя близнецы уже выросли и поняли, что волхвов на свете нет, они продолжали притворяться, что верят в их существование, потому что как знать? Вдруг подарки станут хуже, если они скажут правду? Кроме того, им нравилось проводить время с отцом, уплетать роскон, надраивать ботинки, оставлять для каждого Короля по кусочку печенья и по кусочку сахара для их верблюдов.

Сейчас все они не могли понять, что происходит в доме. Необычным было уже то, что мама попросила их собраться вместе в полдень и ждать ее в «запретной» гостиной. Эту комнату открывали только для гостей и в других особых случаях, например когда приезжали бабушки и дедушки. Обычно жизнь семьи проходила в «маленькой», как ее называла мама, гостиной, рядом с кухней, где хранились настольные игры, приставка и телевизор. В этом вопросе отец проявлял невыносимое занудство, запрещая им держать все это в своих комнатах, предназначавшихся только для сна, учебы и чтения, а не для того, чтобы закрываться в них и играть. Когда Мириам вернулась домой, двое старших полулежали на диване, уткнувшись в телефоны, Паула сидела на полу, опершись спиной о кресло, и читала фанфик о какой-то знаменитости, не очень понимая, о ком идет речь. Близнецы, безбожно жульничая, играли в шашки.

– Я должна поговорить с вами о вашем отце. Вчера я сказала, что ему пришлось уехать в командировку, но это неправда.

– Вы разводитесь? – спросила Паула так, словно давно подозревала нечто подобное.

– Нет, мы не разводимся.

Мириам сама удивилась уверенности, с которой опровергла эту возможность. Она ей и в голову не приходила.

– Значит, он ушел к другой?

– Да никуда он не ушел, Паула! Не говори глупости!

– Отец моей подруги Лусии бросил их и ушел к другой. Это было накануне Нового года, вот я и подумала, что дело в этом.

– Нет, дело не в этом.

– Не могла бы ты на минутку заткнуться? – раздраженно прервала сестру Мария.

– Ты сама заткнись, – огрызнулась Паула.

– Прекратите обе, – одернула дочерей Мириам. – Ваш отец не ушел к другой и никого не бросил. Он угодил в скверную историю…

– В какую историю? – насторожился Алонсо.

Мириам глубоко вдохнула. Ах, если бы у нее получалось общаться с детьми так же непринужденно, как это делал Адольфо! Он умел разговаривать с ними так, что они его понимали, легко наводил мосты, иногда переводя все в шутку. Мириам нисколько не сомневалась, что он значит для детей гораздо больше, чем она.

– Ваш отец сделал то, чего ни в коем случае не должен был делать…

– Он в тюрьме? – спросил Уго, широко раскрыв глаза.

– Он не в тюрьме, но задержан.

– Ну и ну! – ахнула Паула.

– Мама, что он натворил? – спросила Мария.

– Он под следствием из-за действий своей компании.

– Каких действий? – настаивала старшая дочь. – Мошеннических?

– Что-то вроде того. Какое-то время он не будет приходить домой.

– Его посадят в тюрьму?

– Пока не знаю, Алонсо, но это не исключено.

– Ну и ну, офигеть! – снова ахнула Паула.

– Насколько плохо он поступил? Так же плохо, как Эд Гин?

– Не говори глупости!

Карлота в свои десять лет не должна была даже слышать об Эде Гине, кровавом маньяке из Плейнфилда, преступления которого легли в основу таких фильмов, как «Молчание ягнят» и «Техасская резня бензопилой». Но она не только знала его имя, но выделяла из всех серийных убийц своего альбома. Мириам вдруг испугалась, не приучила ли она младших детей романтизировать смертельно опасных психопатов?

– Как Педро Родригес?

Брат решил не отставать от Карлоты и упомянул самого известного серийного убийцу Бразилии, Малыша Педро, повинного в смерти семидесяти одного человека. Этот, в свою очередь, был прообразом Декстера.

– Прекратите сейчас же! У вашего отца возникли проблемы с законом, но я надеюсь, что все скоро разрешится. – Мириам очень не хотела считать Адольфо убийцей, но ведь он был убийцей. Однако правду пришлось смягчить хотя бы сейчас, даже если в дальнейшем она не собиралась лгать детям. – Его не будет несколько дней, но в нашем доме все должно оставаться по-прежнему.

Наступила напряженная тишина, сопровождаемая уклончивыми взглядами, тяжелыми вздохами, всхлипами Паулы и слезами Алонсо. Уго нервно покусывал бинт на пораненном пальце. Первой заговорила Карлота.

– Значит, завтра он не повезет нас на шествие волхвов?

– Нет.

– А ты?

– И я не повезу. В этом году вы посмотрите шествие по телевизору.

Мария вскочила и в ярости выбежала из комнаты. Паула уткнулась лицом в подушку, чтобы заглушить громкие всхлипы. Алонсо не вытирал бегущих по щекам слез, словно выставлял свою боль напоказ. Младшие отнеслись ко всему как к игре. Так их научил воспринимать действительность Адольфо. Мириам знала, что завтра ночью, когда все будут еще спать, она встанет и разложит подарки, которые пока лежат под замком, а потом вместо Адольфо съест оставленное детьми печенье, потому что в их доме все должно идти по-прежнему. Ей еще повезло, что у них не принято оставлять волхвам рюмки с анисовой водкой, как бывало в ее детстве.

Пора было уходить. Она пришла для того, чтобы поговорить с детьми, но в тот день ей предстояла еще одна беседа, такая же важная и гораздо более сложная: допрос мужа. Когда она спустилась в гараж, все сказанное и недосказанное перемешалось в ее голове, как в блендере. Любила ли она еще Адольфо? Даже зная, что он убийца? Действительно ли ей хотелось сохранить их брак? Может ли любовь умереть в одночасье?

Из камеры в ОКА Адольфо Рокамору перевели в полицейский комплекс в Канильясе. Именно там его должна была допросить инспектор Мириам Вакеро. В этом огромном конгломерате зданий она чувствовала себя уверенно, потому что до перевода в ОКА проработала там все предыдущие годы.

Прежде чем войти в комнату допросов, она бросила взгляд на монитор для видеонаблюдения. Ночь, проведенная в камере, никак не отразилась на Адольфо. Он выглядел элегантно, хотя галстук надевать не стал, и казался совершенно спокойным. Единственным признаком слабости можно было посчитать тот факт, что он постоянно сгибал и разгибал пальцы, но, скорее всего, его просто беспокоил артроз. В ожидании допроса он смотрел по сторонам. Казалось, будь у него под рукой какая-нибудь книга, он и думать забыл бы, что находится в тюрьме. Зато Мириам, хоть и провела всю ночь в собственной постели, а утром приняла душ и переоделась, все равно выглядела скверно. Адольфо всегда лучше умел держать себя в руках.

В свои сорок пять – а он был всего на год старше нее – он все еще казался привлекательным. Мириам всегда говорила, что ему следовало посвятить себя кино, где он мог бы стать таким же покорителем сердец, как Коронадо или Бандерас. Собственно, на Коронадо он был даже немного похож – только на молодого. Когда они поженились, Мириам очень ревновала, если замечала устремленные на Адольфо женские взгляды, но вскоре поняла, что ей достался идеальный муж, который обожает ее и готов на любые жертвы ради детей.

Но, видимо, идеальных все же не существует. Ее подруги, жившие с далеко не безгрешными мужьями, никогда не сталкивались с необходимостью допрашивать их в полицейском участке.

– Ты уверена, что хочешь допросить его сама?

Бывший начальник Мириам комиссар Лансас пришел узнать, не нужна ли ей помощь. Она была ему за это благодарна, но в своем решении не сомневалась.

Когда Мириам вошла в комнату допросов, Адольфо улыбнулся и вежливо встал.

– Хорошо, что ты пришла сама, а не прислала свою вчерашнюю цепную собаку. Разве Элену Бланко не лишили должности и полномочий?

– Я подумала, будет лучше, если тебя допросит она. Садись.

Ей даже показалось, что он ждет от нее поцелуя, но в жизни так не бывает. Мириам положила на стол папки, словно пытаясь возвести между ними барьер.

– Ты поговорила с детьми?

– Я, как могла, объяснила им ситуацию. То есть плохо. Потому что у этой ситуации нет никаких объяснений, кроме чудовищных. – Мириам позволила себе сделать небольшое отступление, поскольку он был отцом ее детей и ничего важнее этого не существовало. – Я уверена, что они обо всем узнают в школе или из новостей, так что мне еще придется вернуться к этому разговору и рассказать им все до конца. Предпочитаю, чтобы они услышали правду от меня.

– Понимаю. Жаль, что не смогу съездить с ними на шествие волхвов. Что они сказали?

– Расстроились. Особенно старшие. До Карлоты и Уго не очень дошло, о чем идет речь. Они ко всему относятся как к игре.

– Они хорошие ребята. Не забудь достать новый рюкзак для Уго, он в багажнике моей машины. А внутри – игра, которую он просил в письме к волхвам.

– Хорошо, достану.

– И не забудь съесть печенье. Ты ведь знаешь, как им смешно представлять нас с набитыми ртами, как мы давимся этим печеньем вместо волхвов.

– Что-нибудь еще?

– Нет, больше ничего. Просто поцелуй их от меня и скажи, что скоро мы снова будем вместе. И что все это – чудовищное недоразумение.

Она снова позволила ему сбить себя с толку. Своей говорливостью и приятными манерами он всегда умел заморочить ей голову так, что она подчинялась ему, словно жертва – гипнотизеру. «Чудовищное недоразумение», – сказал он. И не отреагировал на ее слова о том, что ей придется рассказать детям «всю правду». Интересно, в чем же состояла правда Адольфо? Нужно было срочно брать инициативу в свои руки, и для этого она резко сменила тон и задала заведомо неприятный вопрос:

– Кто такой Аркади Ортис?

– Круто берешь, – улыбнулся он. – А ты уверена, что этот человек жив, что он не погиб при нападении на испанское посольство в Монровии в 1990 году?

– Раз ты знаешь, о ком идет речь, стало быть, он жив и ты многое можешь о нем рассказать.

– Даже Министерство иностранных дел отправляло на его поиски агентов Национального разведывательного центра, и все понапрасну. Аркади Ортис – призрак. Тебе следует о нем забыть.

– Адольфо, у нас есть достаточно информации о деятельности «DeAr International». Мы знаем, кто такой генерал Принц, мы знаем вашего человека в гражданской гвардии Альмерии, мы знаем, чем занимался Абрахам Бермехо, и мы арестовали несколько твоих сообщников, не тебя одного. Я пытаюсь выяснить, есть ли в Клане кто-то выше тебя. И я хотела бы иметь возможность, смело глядя детям в глаза, сказать: «Нет, ваш папа виновен не во всем».

– Не втягивай в это дело детей.

– Я говорю тебе, что хочу найти основание защитить тебя перед ними.

– Я сам себя защищу.

– Как? Если тебя осудят, ты долго их не увидишь.

– Ты мне угрожаешь?

Мириам не собиралась втягивать в это дело детей и уж тем более никому не угрожала, во всем происходящем был повинен он сам. Или он ее не понял? Наверное, ей не стоило проводить допрос самой, но теперь ничего не изменишь.

– Ты не отнимешь у меня детей. Я намерен сохранить над ними опеку, – внезапно заявил он.

– В тюрьме?

– Есть тюрьмы даже с бассейном. Вот увидишь, они прекрасно будут проводить там время.

– Я этого не допущу и даже навещать тебя в тюрьме им не позволю.

Как они до этого докатились? Ведь совсем недавно она даже не думала о разводе! Несмотря на всю трудность ситуации, Мириам не хотела превращать мужа в личного врага. Сейчас они были по разные стороны баррикад, но она шла сюда, полагая, что хоть в чем-то они смогут остаться союзниками. Хотя бы в том, что касалось детей.

– Ты не сможешь этому воспрепятствовать. Я собираюсь выйти на свободу через три года, и тогда половину времени дети будут жить со мной. Ты знаешь, что я им нужен. Я хочу, чтобы это было зафиксировано в письменном виде и завизировано министром внутренних дел и министром юстиции.

Мириам одолел нервный смех.

– Что за ерунда? Ты не можешь вести себя так, словно все рычаги власти у тебя в руках.

– Они у меня в руках, хотя ты этого не понимаешь.

– В таком случае просвети меня!

– Я знаю, кто такой Аркади Ортис. Я знаю, кто управляет Кланом. Я знаю, как с ними можно покончить, потому что я был – не забывай – в нем номером два. Вернее, до недавнего времени, до смерти Гальвеса – номером три. Раньше мне приказывал он, последние приказы я получал от самого Ортиса.

– Кто он такой?

– Я тебе отвечу, когда буду иметь на руках подписанное соглашение.