– Абрахам Бермехо. Нужно все узнать об этом человеке. Это он платит гвардейцам, которые помогают скрывать высадку иммигрантов.

Голос Элены звучал требовательно. Ордуньо догадался, что она за рулем и пользуется громкой связью.

– Как ты о нем узнала?

– Из дружеской беседы с Гонсало Кастаньо, тем самым гвардейцем из театра Сервантеса.

– Я под следствием из-за смерти Фабиана, и у меня нет доступа в систему.

– Знаю, попроси Марьяхо, она не подходит к телефону, а это срочно.

– Извини, что пекусь о таких пустяках, – с некоторой тревогой в голосе спросил Ордуньо, – а Мириам в курсе?

– Она что-то подозревает, но ее лучше пока не посвящать.

– Послушай, Элена, она все-таки наш начальник, мы не можем постоянно ее игнорировать. Нас всех выгонят с работы.

– Прекрасно, тогда давайте ничего не делать! Пусть они и дальше убивают и потрошат иммигрантов, пусть наживаются на торговле органами. А то вдруг начальница рассердится? Ладно, черт с тобой, Ордуньо!

Он не успел ответить, потому что Элена тут же отключилась. Возражения, попытки ее урезонить попусту повисли в воздухе. Сейчас она вне себя, думал Ордуньо, и готова всех втянуть в свой крестовый поход. Такая Элена ему была отлично знакома. Она неслась, как сорвавшаяся с места лавина, и ничто не могло ее остановить, даже наоборот: с каждым препятствием ее ослепление только нарастало.

Сидя за компьютером, Рейес просматривала показания иммигрантов и сдержанным жестом попросила ее не беспокоить.

– Звонила Элена. Назвала имя: Абрахам Бермехо. Она считает, что этот человек – посредник между Кланом и подкупленными гвардейцами Альмерии. Мы должны проверить его данные.

– Почему бы тебе самому этим не заняться? Ах да, конечно! Тебе ограничили доступ, потому что ты убил человека!

Рейес вскочила, ударив ладонью по столу, отшвырнула стул, царапая паркет, и пошла к двери. Ордуньо проводил ее взглядом. Чего-то подобного он ожидал, поскольку напряженность, возникшая между ними после смерти Фабиана, не ослабевала ни на секунду. Однако сейчас, после столь резкого выпада, он почувствовал, что не может больше терпеть. Ее уверенность в его лживости не давала ему покоя. Он отправился вслед за ней к кофемашине.

– Ты считаешь, что я убил его умышленно?

– Я не знаю, что там произошло. Но я верю своей интуиции, и твое общество мне неприятно.

– Спасибо. Это именно то, чего ожидаешь от друга.

– Ты действительно считаешь нас друзьями? Ордуньо, стрелять не нужно почти никогда! Это знаю я, это знаешь ты!

Она вставила кофейную капсулу в машину, нажала кнопку и только после этого поняла, что забыла подставить стакан. Торопливо исправляя оплошность, она обожгла палец.

– Черт!

Ордуньо молча смотрел на нее, уязвленный до самой глубины души.

– Какого черта ты стоишь тут столбом?

– Неужели ты любила этого бандюгу?

– Хватит, оставь меня в покое!

– Ты ведешь себя ненормально. И не только со мной. Ты давно уже ведешь себя ненормально.

Дрожа от ярости, Рейес покачала головой, и Ордуньо понял, что сейчас им лучше разойтись в разные стороны. Он подавил в себе злость, обиду на столь предвзятое отношение, граничившее с откровенной ненавистью, и пошел в закуток Марьяхо. Ему показалось, что она занята чем-то очень серьезным, и он помедлил, не желая в третий раз за пять минут нарваться на грубость. К счастью, Марьяхо сразу согласилась ему помочь. Буквально через полчаса она распечатала полный отчет об Абрахаме Бермехо.

– Учился в академии гражданской гвардии, никогда не был распределен на службу, не окончил курс, был исключен. Работает в охранном предприятии под названием «DeAr International».

– DeAr? Как по-английски «дорогой»?

– Именно так. DeAr как «дорогой». Но это аббревиатура от слов Defense Army – Армия обороны. Нечто вроде агентства по подбору наемников. Нужно запросить ордер на обыск в их офисе.

– Запрос должна подписать Мириам, – напомнила Рейес.

– Она сейчас придет, – сказала Марьяхо. – Она недавно звонила, что прилетела из Альмерии. Хотела ехать домой, потому что с Нового года не видела семью, но решила сперва заскочить сюда.

– То-то будет скандал, – предрек Ордуньо.

В реакции коллег – злом, почти вызывающем взгляде Рейес и презрительной покорности Марьяхо – он увидел еще один симптом распада ОКА. Они уже не были командой. Элена действовала сама по себе, Рейес никак не могла пережить личные трагедии, Марьяхо устала от бесконечных циркуляров, на самого Ордуньо открыли дисциплинарное дело.

Когда Мириам Вакеро вошла в офис и ее ввели в курс дела, его предчувствия сразу же оправдались.

– Ордер на обыск в компании? С какой стати?

– В «DeAr International» работает Абрахам Бермехо, и у нас есть основания думать, что он причастен к преступной группировке, торгующей людьми и человеческими органами в Альмерии.

Марьяхо решила выложить карты на стол. Пусть не все, но, по крайней мере, часть. Она не упомянула Клан, хотя не сомневалась, что именно он находится в центре всей преступной схемы. Недоверие к Мириам не позволило ей этого сделать. Просматривая информацию о Бермехо, инспектор Вакеро нервно барабанила пальцами по столу. Они впервые видели ее такой растерянной, неспособной принять никакое решение.

– И почему мы в это верим?

Марьяхо и Ордуньо переглянулись. Заданный вопрос разверз пропасть у них под ногами. Прежде чем ответить, Ордуньо прочистил горло:

– Это имя назвал информатор, который встречался с Фабианом в Новый год.

– И сообщил он это имя совершенно добровольно. Просто хотел нам помочь. А мы, чтобы его выяснить, не делали ничего противозаконного и не прослушивали чужие разговоры без разрешения судьи.

Вдохновленная молчанием Ордуньо и Марьяхо, Мириам продолжала нотацию, но казалось, что сама она вцепилась в это процедурное нарушение, как утопающий хватается за последнюю соломинку.

– Честно, я даже не знаю, зачем спрашиваю. Уверена, что ни один из вас с ним не разговаривал, а сделала это некая особа, которая уже не работает в ОКА. Уж не Элена ли Бланко?

– Это важно, Мириам, – возразила Марьяхо. – У нас появилась возможность узнать, кто убивает иммигрантов.

– Да, важно. Но гораздо важнее соблюдать закон. Здесь я решаю, беспокоить нам судью просьбами об ордере на обыск или нет. Ваши способы получения улик просто смехотворны. Так что ничего ни у кого не просим. Всем ясно?

Элена подняла руку, чтобы привлечь внимание официанта, и жестом попросила повторить заказ: граппа для нее и пиво для Марьяхо. С момента ее возвращения в Мадрид прошло не больше часа.

– Это тупик. Мириам не хочет распутывать эту нить.

– Тоже мне сюрприз, – саркастично отозвалась Элена.

– Конечно, по-своему она права. Наша новогодняя операция с участием Фабиана была незаконной.

– Теперь ты будешь ее выгораживать?

– Не сомневайся, я ее терпеть не могу и как раз сегодня ей сообщила, что с завтрашнего дня работаю из дома. И все только ради того, чтобы не видеть это бездушное пугало.

– Она согласилась?

– С превеликим удовольствием. Я уверена, что наша ненависть обоюдна.

– Тогда выпьем за работу на дому.

Официант принес второй заказ, и подруги чокнулись. Элена одним глотком осушила полстакана, а затем, наморщив нос, как капризный ребенок, спросила:

– Почему ты не отвечала на мои звонки?

– Я была занята важным делом.

– Более важным, чем я?

– Да, пуп земли, более важным, чем ты. Я разговаривала с матерью Арица. Она наконец-то последовала моему совету и увезла его из Пинофранкеадо. Это их родной городишко, парня слишком легко там отследить. Теперь они сняли дом поблизости, в Кабесуэла-дель-Валье, в Херте. Я, конечно, предпочла бы, чтобы они переехали границу и остановились где-нибудь в Элвасе или в Эворе, и надеюсь, им не придется пожалеть, что они этого не сделали.

Элена допила новую порцию граппы и принялась искать глазами официанта, чтобы заказать еще одну. Марьяхо чувствовала, что на душе у подруги неспокойно и тоскливо и что та непременно напьется. Отлично зная ее характер, хакерша понимала: их ждет долгая ночь. Когда Элена, едва вернувшись в Мадрид, ей позвонила, сразу стало ясно, что ей нужны компания и выпивка. Два хороших средства от безысходной тоски. И, конечно, больше всего ее беспокоило не то, что Мириам Вакеро вставляет палки в колеса любым их действиям. Иначе зачем бы она каждую секунду смотрела на экран телефона?

– Не пишет?

– Кто? – притворно удивилась Элена.

– С тех пор как мы тут сидим, ты раз пятьдесят доставала телефон. Ждешь сообщения от Сарате?

– Ну и что из того? Ведь должен он когда-нибудь о себе сообщить?

– Но пока что этого не сделал. Предположим, он тебя бережет, но мог бы найти способ связаться. Такие способы всегда существовали. Ты по нему сохнешь, а он на тебя просто плюет.

– И ты говоришь мне такие гадости, пользуясь нашей многолетней дружбой.

– Говорю, что думаю: Сарате тебя не достоин.

– Конечно! Твой богатейший опыт общения с мужчинами дает тебе право об этом судить.

– А теперь ты не к месту приплетаешь мои любовные неудачи. Очень мило с твоей стороны.

– Все, что касается Сарате, – мое личное дело. Ты лучше побеспокойся найти кого-нибудь, кто будет терпеть тебя на пенсии.

– Я предпочитаю собаку.

– А я предпочитаю мужчину.

– Мужчину, который тебя откровенно игнорирует, а ты на это закрываешь глаза. Ты у него не на первом месте, Элена. Он не отвечает тебе взаимностью.

– Пожалуй, мне лучше пьется одной. Ты меня поняла?

Несколько секунд Марьяхо смотрела на Элену. Слова эти были сказаны грубо, чуть ли не с ненавистью. И вдруг хакерша почувствовала жуткую усталость от всего: от работы, от людей, от лучшей подруги. От жизни.

– С превеликой радостью пойду домой.

Она встала и ушла. Элена позвала официанта. Прежде чем он успел подойти, она в тысячный раз посмотрела на экран телефона. Ничего. Сообщений не было.