– А я-то думал, что ты жаждешь посвятить выходные сумасшедшему сексу и потому такая спешка, а тут…

На Фабиане были темные очки, натянутая до бровей шерстяная шапка и закрывавший половину лица шарф-снуд. В таком виде его не узнала бы родная мать. Впрочем, сидя на веранде бара «Племянники» недалеко от альмерийского порта, он преспокойно взирал на проходившего мимо полицейского. Они с Рейес заказали по паре пива и блюдо свежевыловленной – так, по крайней мере, уверял официант – рыбы.

– Кроме тебя, мне никто не может помочь.

– Ты забыла, что я в розыске? Меньше всего я стремлюсь иметь дело с полицией.

– Не с полицией, а с некоторыми коррумпированными полицейскими. Или гвардейцами. Судя по рассказу родственника Омарибы, речь идет о гвардейцах.

– Час от часу не легче! Да я палец о палец не ударю ради торжества закона! Ни в Мадриде, ни здесь. Я уже в другой лиге, Рейес.

– Прекрати, Фабиан! Я столько раз патрулировала с тобой улицы и видела, как ты общался c проститутками на полигоне Маркони и с африканскими торговцами «с одеял». И, что бы ни творилось в Отделе, сам ты никогда не стал бы безмятежно наблюдать, как этих людей убивают. А я ведь тебе объясняю: их привозят из Африки для продажи на органы!

Фабиан отпил большой глоток пива и поерзал на стуле, словно пытаясь устроиться поудобнее, но тщетно. Казалось, он готов был вскочить и раствориться в толпе прохожих, исчезнуть, как исчез после смерти Кристо, спрятаться от Рейес в какой-нибудь норе. Ведь она ничего о нем не знала, пока он сам не явился к ней домой.

– Если ты нам поможешь и мы сумеем покончить с Кланом, твое положение наверняка изменится, и тебе не надо будет прятаться. Элена убедит прокуратуру, что ты сотрудничал со следствием.

– Слишком много условий, дорогуша, тебе не кажется?

Рейес почувствовала, что он боится и пытается заглушить в себе порыв поступить как надо, а не как удобнее. Никто не знал Фабиана лучше нее. Иногда поведение человека не более чем следствие обстоятельств. Фабиан попал в дурную компанию и совершал ошибки и, наверное, был уверен, что иначе ему не выжить. На секунду Рейес вспомнила дядю: возможно, Мануэль Рентеро тоже стал жертвой окружения – Гальвеса или того неизвестного мерзавца, который основал Клан.

– Мне нужны чистые документы, чтобы свалить из Испании. Деньги у меня есть, я смогу начать новую жизнь где-нибудь в Бразилии или в Таиланде, там будет видно, но для этого мне нужен паспорт.

Фабиан явно не поверил ее обещаниям и хотел убедиться, что, подвергая себя опасности, получит возможность вовремя скрыться. Конечно, Рейес хотела бы удержать его под любым предлогом, сказать ему, что не хочет с ним расставаться, но вместо этого лишь пообещала, что поговорит с Эленой, а в конце спросила:

– Ты знаешь кого-нибудь в гражданской гвардии, кто может быть связан с Кланом здесь, в Альмерии?

К вечеру температура понизилась. Моросящий дождик увлажнил асфальт.

– Фабиан? Выдать документы и вытащить из страны преступника в бегах? – бушевал Ордуньо. – Ты, видимо, рехнулась! Хрена лысого мы будем договариваться с преступником!

– Этот преступник спас мне жизнь. Или ты забыл? Мне кажется, что гораздо важнее покончить с торговлей людьми, чем арестовать Фабиана. Он всего лишь районный полицейский, который брал взятки.

Рейес обернулась за поддержкой к Элене, но та смотрела в окно своего номера люкс, который зарезервировала на последнем этаже гостиницы «Собор». Внизу, на площади, светились огни рождественской инсталляции, почему-то напоминавшей мечеть. Был предпоследний день года, и, глядя на жителей Альмерии, которые шли под моросящим дождем, останавливались и фотографировались возле этих огней, она завидовала их наивности. Нормальная жизнь доступна только тем, кто не знаком с ее темной стороной.

– Думаешь, он сможет нам помочь?

– Пару лет назад Кристо просил его съездить на выходные в Альмерию. Он должен был забрать здесь девушку из какой-то восточной страны. Ее звали Мария. Потом мы нашли ее среди женщин в Лас-Суэртес-Вьехас.

– Ты отдаешь себе отчет, какому отпетому негодяю ты доверяешь? – Ордуньо не мог сдержать ярость и носился по комнате, как дикий зверь по клетке. – Ты хоть помнишь, как использовали Марию и остальных женщин? Как кур! Чтобы плодились! И виновен в этом твой дружок! Когда же ты, наконец, прозреешь, Рейес?!

– Замолчите! Оба. – Элена задумалась на несколько секунд. – С кем он встречался здесь, в Альмерии?

– Он отказался назвать имя. Это тот человек, который передал ему Марию, и он точно из гражданской гвардии. Возможно, он выведет нас на участников преступной миграционной схемы.

– А возможно, Фабиан врет с единственной целью раздобыть фальшивый паспорт.

Элена сжала виски: у нее болела голова. Она хотела бы все хладнокровно обдумать, но пока ей это не удавалось. Сопротивление Ордуньо было понятно и, скорее всего, оправдано. Конечно, Фабиан мог использовать их интерес в своих целях. А если нет? Чаша весов сдвинулась, когда она подумала о том, что у нее появился шанс узнать, как устроен Клан. Рентеро и Гальвес, два человека, которые могли бы рассказать, кто в нем принимает решения, погибли. У нее оставался единственный вариант: пройти весь путь до вершины пирамиды от самого ее основания, от тех, кто крышевал сеть торговцев людьми здесь, в Альмерии, до тех, кто, судя по рассказу Мусы, перекрывал шоссе, чтобы никто не видел происходящего на пляже. Чтобы никто не знал о прибывших из Черной Африки людях, которых затем в лучшем случае эксплуатировали в теплицах, в худшем – разделывали, как животных на бойне, чтобы европейские богачи могли жить с новыми легкими, печенью, сердцем.

– Скажи Фабиану, что он получит документы, как только сведет нас с этим человеком.