Он встретился с ее сыном на следующий же день. Судя по всему, Люсси торопилась устроить встречу, и такая торопливость также была Эжену на руку. Тут был простой расчет: когда человек торопится, он обычно не замечает мелочей и нюансов. А в том деле, которое Эжен замыслил, мелочи и нюансы были очень важны, можно сказать, играли решающую роль.

Почти сразу же Эжен понял, что сидящий напротив него молодой человек ничего общего с КГБ не имеет. Определить это оказалось нетрудно – глаз у Эжена был наметанный. То есть никакая он не подсадная утка, а значит, и его мамаша тоже. И мамаша, и ее сынок были теми, кем они были. А это означало, что Эжен может без опасений продолжать начатую игру.

И он ее продолжил. Для начала Эжен составил психологический портрет Марселя. С его мамашей все было понятно – ее психологический портрет был ясен. Что же касается сына, то тут предстояло еще прояснить кое-какие моменты.

Без сомнения, этот самый Марсель принадлежал к некоему советскому сословию – к так называемой золотой молодежи. Быть того не могло, чтобы он не был вхож в эти круги, учитывая высокопоставленного папу.

Эжен знал, что такое золотая молодежь и какой образ жизни она ведет. Неизвестно было лишь одно: какие разговоры эта самая молодежь ведет. Это было очень важным – знать, о чем говорится в кругах, принадлежащих к золотой молодежи. Ну, о девочках-мальчиках, ну, о деньгах и, как следствие, легкой беспечной жизни… А еще о чем? На разговорах о девочках-мальчиках и о деньгах далеко не уедешь.

Да, конечно, сынок высокого партийного бонзы, замешанный в кражах народного достояния (а, кажется, именно так называются в СССР те самые раритеты), – это нечто. Тут есть где развернуться. Но если вдуматься, то этого мало – надо еще что-то. Хочется чего-то большего. Чтобы случился такой скандал, который, образно выражаясь, буквально потряс основы общества. И тут необходимо подумать. Надо выстроить картину, в которой не должно быть ни одного не прописанного штриха. А для этого Эжену придется узнать, о чем говорит между собой золотая молодежь.

Да, но как это сделать? Эжен едва не свихнул себе мозги, пытаясь найти ответ на этот вопрос. И наконец его осенило. Ответ, по сути, оказался простой, какими обычно и бывают ответы на всякие головоломные вопросы. В этой стране, как и во всякой другой, есть такое явление, как проституция. Конечно, советское правительство изо всех сил старается делать вид, что ничего подобного в СССР нет и в помине, но Эжен знает, что проституция здесь есть. Более того, здесь есть такой сорт проституток, которого больше нет ни в какой другой стране. Они называются валютными проститутками. И за свои услуги они требуют не местные рубли, а валюту. А у кого можно потребовать валюту? Только у иностранцев. У советских граждан, как известно, валюты нет, а если она изредка и бывает, то уж рассчитываться ею с проститутками они не станут.

Значит, так. Эжен – иностранец, и ему нужно разыскать валютную проститутку. Зачем? О, тут крылся тонкий замысел. Эжен знал, что валютные проститутки в СССР – это в основном выходцы из состоятельных семей, где папы-мамы какие-нибудь высокопоставленные особы. Доченьки ткачих или металлургов такими делами не занимаются – не то у них воспитание и мировоззрение. А вот у «золотых» доченек нравы куда как вольнее. А поскольку они «золотые», то должны быть вхожи в «золотые» круги. А поскольку они туда вхожи, то, конечно, знают, о чем там говорится. Знают все сомнительные и запретные темы, которые там обсуждаются. И возможно, им ведомы действия, которые предпринимаются во исполнение этих тем.

Ну а раз так, то выяснить, что представляет собой «золотой» мальчик Марсель, становится намного проще. Нужно только завербовать какую-нибудь валютную проститутку и, что называется, подсунуть ее под Марселя. А дальше все просто… Равно как и завербовать проститутку. Подсунешь ей деньжат больше положенного по прейскуранту – и она твоя. И сделает для тебя все, что ты попросишь. Вернее, потребуешь, потому что за деньги не просят, за деньги требуют.

План, придуманный Эженом, был ему ясен, однако же реализовать его оказалось непросто. Первые три проститутки для этого не годились. Первые две не пожелали вступать с Эженом ни в какие отвлеченные разговоры, третья посчитала, что Эжен ей недоплатил, и устроила скандал, а со скандалящей особой какие могут быть деловые, да еще столь тонкого характера разговоры?

А вот с четвертой Эжену, можно сказать, повезло. Она сама, без всякого понукания и без всяких намеков, разговорилась с ним. Хотя, казалось бы, о чем им говорить? О чем вообще можно говорить с проституткой? А вот поди же. Приспичило девочке выговориться, а может, такой у нее был характер – как знать? Как бы там ни было, а для Эжена это было удачей. С этой девицей можно было делать дело, конечно, если подойти к нему предельно осторожно.

Девица сказала, что ее зовут Ингой. Вряд ли, конечно, это было ее настоящее имя, однако Эжену это было без разницы. Для него важнее было использовать ее в своих целях. К этому он и приступил – осторожно, стараясь не вызвать в Инге подозрения, задавая ей осторожные и, казалось бы, ни к чему не обязывающие, отвлеченные вопросы.

Впрочем, и без вопросов Инга говорила много и подробно. Она рассказала о себе, конечно, не все, а лишь отдельные подробности, но и их Эжену хватило, чтобы уяснить, что она за человек. Затем принялась говорить о тех людях, с кем она общается, когда, как она выразилась, «не занята делом». Как Эжен и предполагал, основным кругом ее общения и была золотая молодежь.

– Никогда не бывал в таком обществе, – сказал Эжен. – Я, видите ли, выходец из другой среды. Мой отец был контрабандистом. Он погиб в перестрелке с пограничниками.

Конечно, никаким контрабандистом отец Эжена не был, он, как и сам Эжен, был профессиональным разведчиком, но зачем этой русской девице знать такие подробности? Наоборот, ее нужно было чем-то заинтриговать, а отец-контрабандист – это, как ни крути, очень даже интригующе. Особенно для болтливой девицы, с которой ты к тому же находишься в одной постели.

– Как интересно! – воскликнула Инга. – Подумать только – настоящий контрабандист! Прямо как в кино! Не то что у нас…

– А что у вас? – осторожно поинтересовался Эжен.

– У нас – скука, – вздохнула Инга. – Сплошная скука… Дома, в институте… Даже когда я встречаюсь с друзьями, и тогда скука. Пьянка, хмельная любовь, всякие разговоры…

– Ну, разговоры могут быть и интересными! – возразил Эжен. – Это смотря о чем говорить.

– Да ну их! – Инга махнула рукой. – Какой там интерес? Говорят про деньги и про самих себя. Например, о том, что все они – из знатного рода. Все сплошь из князей, графов и герцогов. А то и выходцы из царской семьи. Представляете? А на самом деле у всех у них на лбу читается: кухаркин сын или дочь белошвейки. Тоже мне – князья… Вот я совсем другое дело!

– А что же вы? – спросил Эжен.

– Я из настоящего графского рода Шереметевых. Может, слышали такую фамилию?

– Нет, – Эжен развел руками. – Не приходилось.

– Ну да, вы же иностранец… А я голубых кровей. И вот приходится заниматься таким делом… Графиня-проститутка. Такое возможно только в этой стране. Скажите, у вас на Западе бывают графини-проститутки?

– Не встречал, – улыбнулся Эжен. – Наверное, это чисто советский феномен.

– Вот и я о том же самом, – вздохнула Инга. – О феномене. И мои друзья – тоже… У каждого есть причина быть недовольным советскими порядками. Даже если они не графы и не князья, а кухаркины дети. О том только и разговоры…

Вот это Эжен и надеялся услышать от своей собеседницы. И он это услышал. Оставалось лишь уточнить некоторые детали.

– Скажите, а вы, случайно, не знаете Марселя?

– Марселя? – удивилась Инга. – Знаю. Я как раз и вхожа в их компанию. А зачем он вам?

– Мне он совсем не нужен, – сказал Эжен. – Просто я недавно случайно познакомился с его матерью. Ну и она мне сказала, что у нее есть сын. Как его зовут, я не запомнил, а прозвище – запомнил. Марсель. Может, потому что мне приходилось бывать в этом городе…

– Знаю я его! – Инга махнула рукой. – Он-то и есть главный болтун! Все-то ему не нравится! Денег не хватает, порядки не те… Мечтает перебраться в какую-нибудь западную страну. Во Францию или Швейцарию – я точно не помню…

– Отчего же не переберется?

– А вы думаете, из этой страны так легко выбраться? Вы плохо знаете наши порядки…

– Да, я их знаю плохо. Я же иностранец. Откуда мне знать ваши порядки?

– Ну да, вы – иностранец…

На том, собственно, их разговор и закончился. Больше Эжену не о чем было спрашивать болтливую проститутку, он узнал от нее все, что хотел.

Итак, молодой человек по прозвищу Марсель. Из золотой молодежи. Его папа – видный партийный чин, имеющий перспективы. Этот самый Марсель торгует крадеными раритетами. Представляют ли они подлинную ценность – того Эжен пока не знал. Да это было и неважно в данный момент. Главное, что Марсель торгует краденым государственным имуществом. И еще ругает советские порядки. Мечтает выбраться за границу и там обосноваться. А это как раз то, что нужно. Это подходящий материал, из которого можно вылепить все что угодно. Что-нибудь такое, что всколыхнет советские основы. Надо только подумать.

И еще надо, чтобы Марсель обязательно явился на назначенную встречу. Конечно, он и без того почти всецело был в руках Эжена, но намного проще лепить из молодого человека то, что тебе нужно, если этот человек сам идет к тебе в руки. Не скрывается, не отнекивается, а добровольно подставляет себя под смертельный удар.

* * *

Беспокоился Эжен напрасно. Марсель пришел на встречу. И не с пустыми руками, потому что, едва усевшись за столик в кафе, он принялся шарить по карманам, явно пытаясь оттуда что-то достать.

– Не здесь, молодой человек, не здесь! – урезонил парня Эжен. – Здесь много посторонних глаз и ушей. Такие дела, как наши, делаются без лишних свидетелей.

– Ах да! – опомнился Марсель. – Но как же?.. Где же?..

– Пойдем со мной, – Эжен указал глазами на улицу. – У меня машина. Там нас никто не увидит и не услышит.

Он лгал: как раз в машине их могли и увидеть, и услышать. Разумеется, никого из посторонних в ней не было, да и вообще в ней никого не было. Но в этом не было необходимости. Машина Эжена была оборудована портативным магнитофоном и портативной миниатюрной видеокамерой. Как говорится, последнее слово шпионской техники.

– Ух ты! – восхищенно произнес Марсель. – Да это же настоящий «рено»!

– Прошу садиться, – сказал Эжен. – Вот сюда, на переднее сиденье.

На переднее сиденье Эжен усадил Марселя с умыслом: именно здесь его было лучше слышно и видно, если, разумеется, включить магнитофон и видеокамеру.

– Ну и что у вас? – спросил Эжен, когда они уселись в машину. – Показывайте, рассказывайте…

Говоря так, он незаметно привел в действие камеру и магнитофон. Достаточно было лишь нажать потайную кнопку, чтобы шпионская аппаратура заработала.

– Я принес, – сказал Марсель, – несколько образцов и список.

У него и впрямь были при себе несколько раритетов и список всего того, что в принципе предполагалось продать. И раритетами, и списком его снабдил Кольт. А ему все это дал Собиратель – заместитель директора музея. Впрочем, Марсель понятия не имел, как Кольт добыл раритеты и список. Сам он у Кольта об этом не спрашивал, а тот ничего ему не рассказывал.

– Показывайте ваши богатства, – сказал Эжен.

Марсель достал из кармана три перстенька. Нельзя сказать, что Эжен был большим специалистом по части ювелирных украшений. Но все равно он сразу же уразумел, что перстни большой ценности не представляют. Они были сделаны из серебра с вкраплением крохотных полудрагоценных камешков, и это означало, что стоимость их невелика. Конечно, следовало накинуть энную сумму из-за их древности, но для этого нужно было убедиться, действительно ли это древние перстеньки или, возможно, искусная подделка под древность.

Разумеется, никаких сомнений Эжен Марселю не высказал. Он не собирался покупать эти перстни, даже если они и впрямь представляли ценность. У него были совсем другие планы…

– Сразу видно – вещицы подлинные, – одобрительно сказал он, вертя в руках перстенек. – А если так, то и цены немалой. Ну, что еще там у вас?

– Вот список, – сказал Марсель и протянул исписанный лист бумаги. – Здесь много чего… И приблизительная стоимость. Все это вы можете купить, если пожелаете…

– Угу… – равнодушно произнес Эжен, пряча лист и перстеньки в карман.

– Э… – растерянно произнес Марсель.

– Вам не о чем беспокоиться, – усмехнулся Эжен. – Список вы составили для меня, не так ли?

– Да…

– Я его должен изучить. Не здесь же мне в него вникать? Такое дело, юноша, требует уединения.

– Да, я понимаю…

– Вот и отлично. То же касается перстней, мне надо убедиться в их подлинности. Здесь, как вы понимаете, я этого сделать не могу. Если товар и в самом деле окажется подлинным, я его с удовольствием у вас куплю. Если перстни окажутся подделкой…

– Этого не может быть! – испуганно произнес Марсель. – Меня уверяли, что все вещи подлинные. Ими когда-то пользовались князья и прочие высокопоставленные особы!

– В этом мире, юноша, все может быть, – назидательно изрек Эжен. – А уж такая мелочь, как фальшивые перстни… Итак. Если перстни окажутся подделкой, я, разумеется, покупать их не стану. Я их вам верну, и мы навсегда расстанемся. Так делаются все настоящие дела, молодой человек.

– Да-да, я понимаю…

– Ну, тогда и беспокоиться не о чем! Выходите из машины. Не надо, чтобы нас видели вместе. Особенно вас в моем обществе. А то ведь начнутся разговоры: вот, мол, советский молодой человек да в компании капиталиста! Еще, чего доброго, под подозрение попадете…

– Да-да! – сказал Марсель и поспешно вылез из машины.

Эжен нажал на педаль газа. Он ехал и думал, что у него все в порядке. Дальше все пойдет как по маслу. Этот глупый юноша Марсель сыграет-таки назначенную ему роль. О, он с ней справится отлично, потому что именно для такой роли и предназначен. В каком-то смысле это будет его лебединая песня. Ну а что с ним будет дальше, Эжена не интересовало. Его волновало другое: одобрит или не одобрит начальство его план. По идее, должно одобрить, потому что это был неплохой план. Четкий, продуманный, выверенный.