Можно сказать, что во время последнего дачного застолья Ингу разоблачили. Ее заподозрили, что она встречалась с иностранцами. Она и впрямь с ними встречалась. По сути, была валютной проституткой. Это был, так сказать, ее приватный приработок. Никто, кроме нее самой, о нем не знал, потому что она никому ничего не рассказывала. А подозрения и намеки – это не доказательства, а всего лишь подозрения и намеки.

Одним из ее последних клиентов был некто Эжен, во всяком случае, так он отрекомендовался. У него бы странный бегающий взгляд. Эжен прекрасно говорил по-русски. Инге он интуитивно не понравился. Но кто сказал, что проститутке непременно должен нравиться ее клиент? У проституток и клиентов особые отношения…

Инга с Эженом провели ночь в общей постели, а это долгий срок. Даже если в постели проститутка и ее клиент, в полном молчании эту ночь не проведешь. Поневоле придется хоть о чем-нибудь говорить. Разговорились и Инга с Эженом. Больше, конечно, говорила Инга, но и Эжен не молчал. Он то и дело задавал уточняющие вопросы и ближе к утру знал о ней многое. В частности, что она причисляет себя к так называемой золотой молодежи, что она, может статься, происходит из знатного рода, что ей и ее друзьям – такой же золотой молодежи, как и она сама, – довольно-таки безрадостно живется в Советском Союзе. Потому что здесь приходится таиться, а хочется свободы и вольной жизни.

Конечно, по здравом размышлении, Инга ничего не должна была рассказывать чужому человеку, с которым, скорее всего, больше и не встретится. Но женщины – народ разговорчивый, и притом не важно, в каких условиях и с кем происходит разговор. К тому же Эжен задавал вопросы, и были они вовсе не формальные, а искренние. Инга чувствовала, что ее рассказом Эжен и впрямь заинтересован, а раз так, то какая разница, кому о себе рассказывать? Пускай даже и чужому человеку – так даже лучше. Зачастую перед чужим человеком выговориться гораздо легче, чем перед каким-нибудь давним знакомым. И что с того, что ты – проститутка, а этот человек – твой клиент?

Конечно, потом, когда они расстались, Инга укоряла себя: зачем она так разоткровенничалась перед этим то ли французом, то ли голландцем? Но сказанного, как известно, не воротишь, и она вскоре забыла и о разговоре, и о самом Эжене.

* * *

А вот Эжен не забыл. И тут нужно сказать, что это был не просто какой-то залетный иноземец, а шпион одной из иностранных спецслужб, и заброшен он со специальной миссией был в СССР.

По сути Эжен был не столько шпионом, сколько провокатором. Политическим провокатором, если называть вещи своими именами. В чем заключался смысл его пребывания в Советском Союзе и как он сюда попал?

Эжен приехал в Советский Союз полгода назад. Разумеется, его настоящее имя вовсе не Эжен – это было нечто вроде псевдонима. Обустраивался он в СССР, применяя все возможные профессиональные предосторожности и по всем правилам шпионской науки.

Вначале, как водится, была теоретическая часть. То есть подробный разговор с высшими чинами французской политической разведки, за которой – это уж само собой – явственно маячили уши американских спецслужб. По сути, Эжен работал на две разведки – французскую и американскую. Ну, да ему было не привыкать, он считался опытным шпионом-провокатором.

Итак, вначале была теория. То есть подробная беседа о предстоящей миссии Эжена в Советском Союзе. Ввиду важности и деликатности предстоящего дела с ним разговаривали сразу три высокопоставленных чина французской разведки. Назовем их для краткости Жан, Пьер и Антуан, ибо их подлинные имена, равно как звания и прочие регалии, не имеют в данном случае значения.

Эжена разыскали в одном из казино в Монако. Он был заядлым игроком, и притом везучим, а потому где же еще его было искать? Когда специально отряженные на поиски агенты обнаружили его в казино, Эжен как раз сорвал приличный джекпот и потому был в превосходном настроении.

– А, демоны ада! – такими словами встретил агентов Эжен и при этом самодовольно ухмыльнулся. – Явились по мою душу! Я угадал?

– Руководство срочно требует вас к себе, – сказал один из агентов.

– Ну, это они вовремя меня затребовали, – заметил Эжен, все так же ухмыляясь. – Если, скажем, вы явились бы сюда получасом раньше, я бы ни за что не поехал! А сейчас – с удовольствием. Я, видите ли, только что выиграл приличную сумму. Так что поехали, раз уж меня желают видеть. Вот только маленький вопрос: куда вы меня повезете?

– В Париж.

– Ого! В Париж! Стало быть, дело серьезное. По пустячным делам меня в Париж обычно не вызывают. Так что, дело и впрямь серьезное?

– Не знаю, – ответил агент. – Мне не докладывают. Мое дело – отыскать вас и доставить к месту назначения. Машина ждет.

– Ну, я мог бы добраться и на своей, – сказал Эжен. – Скажите только конкретный адрес.

– На своей машине вы будете добираться долго, – усмехнулся агент. – Завернете в какое-нибудь казино или в другое легкомысленное место… Нам приказано доставить вас как можно быстрее.

– Под конвоем, что ли? – нахмурился Эжен.

Но агент не стал отвечать на этот вопрос, лишь неопределенно дернул плечом.

– Машина ждет, – повторил он.

…В Париже Эжена встретили Жан, Пьер и Антуан, из чего следовало, что дело и впрямь намечается важное. Нечасто ему доводилось видеть таких высоких чинов, да еще сразу троих.

– Ну, и как ваши дела? – спросил Жан. – Не разорили еще все, какие есть, казино в Монако?

– Не успел, – развел руками Эжен. – Ваши агенты мне помешали. Явились и увезли с собой. Намекнули, что предстоит срочное дело. А то бы разорил.

– Разорите в следующий раз, – сказал Жан.

– Это уж непременно! – заверил Эжен и лихо прихлопнул в ладоши. – Я человек везучий и удачливый! Ну, так я вас слушаю. Что за дело?

– А дело такое, – сказал Пьер. – Надо вам будет отправиться в Советский Союз…

– Ого! – с иронией произнес Эжен. – В Советский Союз! И как я понимаю, в саму Москву!

– Правильно понимаете, – подтвердил Пьер. – В Москву.

– И устроить там какой-нибудь веселый фейерверк. Например, взрыв на Красной площади. Я правильно понимаю?

– Почти, – сказал Антуан. – Вот только взрыв на Красной площади устраивать не надо. Отложим это увлекательное дело до следующего раза.

– Неужели на этот раз придется обойтись без взрыва? – в голосе Эжена послышались нарочито капризные нотки. – Это даже неинтересно…

Манера общения Эжена с высоким начальством была преувеличенно небрежной, будто он разговаривал вовсе даже не с высоким начальством, а с какими-нибудь игроками в казино, которые ему и в подметки не годились и у которых – он это знал наверняка – он обязательно выиграет, если усядется с ними за игровой стол. А раз так, то для чего с ними разговаривать на равных? На равных разговаривают только с равными, а не с теми, кого ты непременно обыграешь. Конечно, и Жан, и Пьер, и Антуан были мастерами той игры, в которую играли, и ни в чем не уступали Эжену. И даже, может, в чем-то его превосходили, но это не имело никакого значения. В конце концов, это он был им нужен, а не они ему. А раз так, то можно себе позволить покуражиться, показать свое превосходство – мнимое или истинное, не имеет значения. Да, это было ничем не прикрытое самолюбие – ну, так и что же? Эжен был человеком самолюбивым и знал, что от того, насколько успешно он выполнит предстоящее задание – неважно, в чем оно будет заключаться, – во многом зависит благополучие его начальников. Он будет рисковать жизнью или свободой, а они – получать за это награды и прочие регалии. Так отчего же ему и не покуражиться, если дело обстоит именно так? А нравится ли такая манера разговора руководству, Эжена почти не интересовало.

– Положим, взрыв будет… – продолжил Жан. – И очень громкий. В идеале – гораздо громче, чем взрыв бомбы, заложенной под брусчатку на Красной площади. В переносном, разумеется, смысле.

– Вот с этого момента как можно подробнее! – требовательно произнес Эжен. – Со всеми нюансами – даже самыми незначительными.

– А подробности таковы… – начал Жан.

Подробности и впрямь были интересными. Ничего похожего Эжену выполнять еще не приходилось, а уж он был, что называется, мастером широкого профиля. Суть задания заключалась в следующем. Эжен отправляется в Москву и устраивает там резонансную провокацию. В чем должна заключаться такая провокация? А вот в чем. Ему нужно будет найти в Москве недовольных советской властью людей. Желательно, чтобы это был не какой-нибудь городской сумасшедший-одиночка, а сразу несколько человек. Сплоченная группа, иначе говоря. Причем, что тоже крайне желательно, это должна быть не просто группка брюзжащих обывателей, а люди заметные, с положением. Что означает «заметные и с положением»? Это люди, чей образ жизни постоянно на виду. Или имеющие отношение к людям с положением. Допустим, их родственники.

Итак, Эжен должен напасть на след такой группы. Это – первое. Второе – войти к этим людям в доверие. Третье – убедить их предпринять какой-нибудь громкий демарш, обязательно с политическим уклоном. И этот демарш непременно должен быть направлен против советской власти. Нужно как можно больнее уколоть им советскую власть. Так, чтобы поднялся крик на весь мир.

В чем именно заключается такой демарш? Используя игровой термин, тут Эжену все карты в руки. То есть он самостоятельно должен определиться на месте. Разумеется, Жан, Пьер и Антуан будут ему помогать и направлять его действия. Для этого, как всегда, предусмотрены специальные каналы связи. Впрочем, о технических деталях потом. Сейчас разговор о другом – о сути и смысле задания.

– Значит, политическая провокация, – расплылся в улыбке Эжен.

– Что-то в этом роде, – уклончиво ответил Жан.

– Ну-ну, – усмехнулся Эжен. – Наступление на идеологическом фронте. Понятное дело. Вот только у меня возникают вопросы. А что, если такой группы в Москве не существует в принципе? Что, если тамошний народ всем доволен и не готов выступать с протестами, пускай даже и теоретически, то есть исключительно на словах? Что мне делать тогда?

– Наша разведка уверяет, что в Москве имеется немало теоретических протестантов, как вы изволили выразиться, – сказал Пьер. – А за пределами Москвы – еще больше.

– Может, наша разведка даст мне конкретные адреса этих протестантов? – ядовито поинтересовался Эжен. – Чтобы мне не блуждать по Москве, так сказать, впотьмах…

– Не даст, – отклонил предложение Пьер.

– Это почему же? – поинтересовался Эжен.

– Потому что она не располагает ни конкретными адресами, ни именами. Ее дело – давать общую информацию. Срез общего настроения, так сказать. Так вот, общая информация такова…

– Ну да, ну да! – перебил Пьера Эжен. – Значит, срез общего настроения. Хорошо устроилась наша разведка, нечего сказать! Мне бы так!

– У каждого из нас своя работа, – холодно произнес Пьер. Он был недоволен тем, что Эжен его перебил, это было просто-таки вопиющее нарушение субординации. Но он ничего не сказал вслух по этому поводу. Эжен был едва ли не единственным сотрудником, кто мог провернуть такую операцию, и с этим приходилось считаться.

– Ну, так что же мне делать, если я не нападу на след такой группы? – повторил вопрос Эжен.

– В этом случае вам придется самому ее создать, – сказал Жан.

– Вот как! – скривился Эжен. Впервые за все время разговора он растерялся, и было отчего. Одно дело – напасть на след какой-то группки людей, недовольной порядками, и внедриться в нее, и совсем другое – создать такую группу с нуля.

– Да, именно так! – отчеканил Жан. – В этом и состоит ваше задание. Либо напасть на след группы, либо организовать ее самому.

– Понятно, – сказал Эжен. – И что же дальше?

– А дальше вы должны побудить эту группу к действию. Убедить, уговорить, заставить – тут вам карты в руки.

– И действия эти должны быть резонансными, – продолжил Эжен.

– Все так и есть, – подтвердил Жан.

– Сколько времени у меня на размышление? – спросил Эжен.

– Размышлять лучше всего на месте, – сказал Жан. – На месте всегда виднее.

– Ваше иносказание мне понятно, – хмыкнул Эжен. – Ладно. Тогда давайте поговорим о технических деталях.

Технические детали были таковы. Эжен должен будет отправиться в Москву, изображая представителя одной из торговых фирм, имеющих интересы в Советском Союзе и в первую очередь в Москве. Все документы, разумеется, будут в полном порядке, так что беспокоиться не о чем. В Москве Эжен должен встретиться со связным. Как его найти и каков будет пароль при первой встрече – об этом ему также подробно расскажут. Через связного Эжен будет отчитываться о проделанной работе и получать указания, если таковые возникнут.

– Все это – шпионская классика, а потому все мне ясно, – сказал Эжен. – Непонятно лишь одно: что я должен буду делать, когда выполню задание.

– На этот счет вы получите дополнительные указания, – уточнил Жан. – Может, возвратитесь домой, может, останетесь в Москве.

– То есть все будет зависеть от нюансов? – спросил Эжен. – Например, попаду ли я под подозрение парней из КГБ. Или, иначе говоря, переиграют ли они меня.

– Вот именно.

– Что ж, поиграем, если такое дело. – Глаза Эжена азартно заблестели. – Парни из КГБ неплохие игроки. А хороших игроков и побеждать приятно.