Разъехались «золотые» с дачи лишь на третий день, когда выпивка и закуска закончились. Вначале укатили гости, а за ними и хозяин – Платон Плотников. Куда гости уехали, Платон не знал, да и знать не желал, а вот у него самого в городе было важное дело. И касалось оно тех самых раритетов, которые хранились в музейных запасниках и которые надо было продать, раз уж появилась такая возможность.

Марсель по своим каналам проверил, действительно ли числится тип в заместителях директора музея. Оказалось, что и впрямь числится. Дело оставалось за малым – найти покупателя.

Только вот где и каким образом найти покупателя – того Платон пока не знал. Да, он обещал найти, но одно дело – обещать, и совсем другое дело – найти. Товар-то специфический, да к тому же краденый – так и погореть недолго. Но продать раритеты хотелось, потому что уж слишком заманчивые деньги вырисовывались от продажи. Упускать такой случай было бы неправильно. Тем более приближалось лето, а с ним и всевозможные дополнительные траты. И в этом случае деньги лишними не бывают.

Но где же ему найти покупателя? Все два дня, когда «золотые» блаженствовали на даче, он размышлял на эту тему и в конце концов пришел к выводу, что неплохо бы об этом поговорить с матерью. Да, именно с матерью. С отцом на такие темы говорить было бы неправильно, даже опасно, а с матерью – почему бы и нет? Она вхожа во всевозможные столичные богемные круги, а богема, по мнению Платона, и есть наиболее вероятный покупатель раритетов. Какому-нибудь дворнику или водопроводчику для чего нужны старинные вещи, пускай даже и подлинные? У дворников и водопроводчиков другие интересы в этой жизни. Совсем другое дело – богема. Эти люди купят, обязаны купить. Хотя бы для того, чтобы похвастаться перед своими собратьями и единомышленниками: вот, мол, какую изумительную штучку мне удалось приобрести! Истинный подлинник, а не какая-нибудь подделка!

Конечно, если здраво рассуждать, с матерью на такие темы тоже говорить нежелательно. Уже хотя бы потому, что она обо всем может рассказать отцу. Но, с другой-то стороны, с кем еще говорить Платону? Достойных кандидатур он не видел.

К его немалому удивлению и облегчению, мать к опасному разговору отнеслась спокойно. Даже, можно сказать, с равнодушием. А уж истинным было это равнодушие или напускным, поди разберись. Впрочем, это было не так и важно. Важным было другое – мать заинтересовалась разговором.

– И что же это за вещички? – спросила она.

Платон перечислил названия.

– И все они подлинные? – уточнила мать.

– Да, все подлинные, – ответил Платон.

Он подспудно ожидал, что мать спросит, откуда Платон раздобыл такое редкостное добро, но она не спросила. А задала совсем другой вопрос:

– Ну, а мне-то для чего связываться с таким делом? Какая мне выгода?

– Не знаю, – честно ответил Платон. Потом подумал и добавил: – Назови сама свою выгоду.

– Десять процентов, – сказала мать, – даже двенадцать.

Платон не знал, много это или мало, потому что имел весьма смутное представление об истинной стоимости раритетов, равно как и об их количестве. Да и какая ему была разница – много это или мало? Ему важно было другое: то, что мать согласилась. А уж если она согласилась и пообещала подыскать покупателя, то, стало быть, найдет.

– Только не говори ничего отцу, – попросил Платон.

– Не бойся, не скажу, – усмехнулась мать. – Когда подыщу покупателя, я тебе об этом сообщу.

Платону показалось, что мать хотела сказать ему еще что-то, может быть, значимое и важное, что-то такое, что гораздо важнее торговли крадеными раритетами, но она не сказала ничего. Впрочем, сказала, но совсем не то, что ожидал Платон:

– Смотри же, не обмани свою мать!

– Не обману, – пообещал Платон. – Если, конечно, никто не обманет меня…

Через три дня мать сама заговорила с Платоном на эту тему.

– Нашла я подходящего человека для твоих раритетов, – сказала она.

– Кто такой? – спросил Платон.

– Какой-то иностранец, – ответила мать. – То ли голландец, то ли француз. А может, бельгиец. Да и какая разница?

– Иностранец, – повторил Платон в растерянности. – Француз или голландец…

– А ты думал, что на твои раритеты позарится какой-нибудь Василий Васильевич? – усмехнулась мать. – Они, небось, стоят больших денег. А откуда у Василия Васильевича столько денег? Ну уж нет! Настоящий покупатель на такой товар – какой-нибудь житель заграницы. У него-то денег побольше, чем у Василия Васильевича. Да и спрос за границей на такие вещи намного выше, чем в наших социалистических краях. Я знаю…

– Ну и что мне теперь делать? – спросил Платон.

– Завтра ровно в десять ноль-ноль этот иностранный гусь будет ждать нас в кафе, – уточнила мать. – Я обо всем договорилась. Ну, что ты смотришь на меня такими испуганными глазами? Ведь это ты втянул меня в это дело, а не я тебя. Не бойся, все будет нормально…

…Мать свела Платона с иностранцем и куда-то отлучилась, видимо, так было изначально согласовано. Платон остался с иностранцем с глазу на глаз. Заграничный гусь оказался мужчиной средних лет с бегающими и одновременно внимательными глазами. Он то отводил их в сторону, то вглядывался в собеседника, а затем вновь начинал смотреть в окно, на стену, на стол – куда угодно, но только не на собеседника. А затем опять смотрел на парня своим пронизывающим взглядом… Такая манера Платону не понравилась, она его настораживала и даже пугала. Но что поделаешь? Выбирать не приходилось, поэтому нужно было приспосабливаться.

Ко всему прочему гусь прекрасно изъяснялся по-русски, и это Платона отчего-то насторожило еще больше. Поневоле возникал вопрос: кто он таков, что делает в Москве и откуда так хорошо знает русский язык? Ответов на все эти вопросы у Платона не было.

– Ну-ну, молодой человек! – насмешливо произнес иностранец, заметив смятение Платона. – Вам совершенно не нужно меня опасаться. Я – могила. Кажется, так говорят у вас? Насколько я понимаю, у вас имеется товар, который меня интересует, а у меня имеются деньги, которые я готов вам заплатить за ваш товар. Товар, как мы оба это понимаем, специфический. Поэтому мне нет никакого смысла вести какую-то двойную игру. Наоборот, между нами все должно быть четко и ясно. И разумеется, честно. Предельно четко и ясно и предельно честно. Ну, так я успокоил вас этими моими словами?

– Успокоили, – улыбнулся Платон.

– Вот и отлично! Тогда позвольте отрекомендоваться. Я – Эжен.

– А я – Платон.

– Отлично! Итак, если вы не возражаете, приступим к делу. Перво-наперво мне бы хотелось взглянуть на товар. Сами понимаете, без этого никак. Я не могу, как у вас говорят, покупать кота в мешке. Так вот: покупать кота в мешке не в моих правилах. Это несерьезно. Так дела не делаются. Вы со мной согласны?

– Да, но…

– О, понимаю! У вас нет товара на руках, не так ли?

– Да. Видите ли, в чем дело…

– Ни слова больше! Нет, значит, нет. В этом случае меня устроит подробное описание товара. Если можно, с приложением фотографий. Это вы можете устроить?

– Я попробую…

– Вот и отлично! В таком случае будем считать, что мы достигли предварительной договоренности. А это очень важно. Предварительная договоренность – начало всему. Все прочее – технические детали. Дело техники, иначе говоря. Кажется, так у вас говорят? Я не ошибся?

– Не ошиблись. Но…

– Понимаю, о чем вы хотите меня спросить. И я ничуть не против вашего вопроса. Потому что это вопрос делового человека. Вы хотели спросить о деньгах, не так ли?

– Да…

– Согласитесь, что говорить на эту тему именно сейчас – дело преждевременное. Я ведь еще не видел товара. Да и вы его, подозреваю, тоже не видели. Так какой же может быть разговор о деньгах? Вот когда мы увидим товар, тогда другое дело. Тогда и поговорим на денежные темы. Вы не станете возражать?

– Не стану…

– Вот и отлично! Значит, сейчас мы расстаемся и встречаемся на этом же самом месте… Когда у вас будут подробные сведения о товаре? Недели вам на это хватит?

– Должно хватить…

– Замечательно! Значит, встречаемся на этом самом месте ровно через неделю. Да, кстати. Ваше имя я знаю, а вот какое у вас прозвище? У молодых людей всегда бывает прозвище. Меня, к примеру, в молодости звали Шкипер. А вас как?

– Зачем вам это? – удивился Платон.

– Из чистого любопытства. – Эжен беззаботно улыбнулся. – А если говорить серьезно… Зачастую прозвище человека очень точно его характеризует. Выражает его подлинную суть. Вы со мной согласны?

– В общем, да…

– Вот я и хочу знать, какова ваша подлинная суть. Я считаю, что имею на это право. Как-никак мы с вами затеваем весьма серьезный бизнес. Должен же я знать, с кем имею дело. Итак, я Шкипер. А вы?

– Марсель…

– Гм… Значит, Марсель… Не буду спрашивать, почему именно Марсель. Должно быть, что-то этакое – романтичное. Розовая мечта. Кстати, вы никогда не бывали в Марселе?

– Нет.

– Обязательно побывайте, как только представится случай. Не пожалеете. Ах, Марсель! Кстати, именно там я и заполучил свое юношеское прозвище Шкипер. Да, и еще. Я вас прошу никому не рассказывать о нашей встрече. Надеюсь, вы понимаете почему.

– Да, конечно!

– Вот и замечательно!

На том они и расстались. Куда отправился иностранный гусь, назвавшийся Эженом, Платон, конечно, не знал. А вот сам Платон сразу же после встречи позвонил Кольту.

– Надо встретиться, – сказал он. – Есть разговор…

– На ту самую тему? – уточнил Кольт.

– Не задавай лишних вопросов! – оборвал приятеля Платон. – Когда можем встретиться?

– Да хоть сию минуту!

Встретились через полтора часа.

– У меня есть покупатель на музейные безделушки, – сказал Платон.

– Вот как?! – удивился Кольт. – И что же, надежный человек?

– Вполне. И надежный, и денежный.

– И где же ты его подцепил? А главное, как?

– Не твое дело! – отрезал Платон.

– А что тогда мое дело? – спросил Кольт с некоторой обидой.

– Покупатель хочет видеть товар, – сказал Платон.

– Ну и ну! – присвистнул Кольт. – Да как же я ему этот товар покажу, если он в музейных подземельях! Под охраной!

– Поговори со своим знакомым из музея, – сказал Платон. – Тем самым… Как он сам себя величает – Собиратель?

– Именно так, – криво усмехнулся Кольт.

– Вот и поговори с этим Собирателем. Если он не сможет предъявить товар, то пускай предъявит его описание и фото. Покупателя это устроит. Он хочет прицениться.

– Что ж, поговорю…

– И не откладывай это дело в долгий ящик. На все про все у нас неделя. Ну, еще что тебе непонятно?

– Да как-то все… – Кольт неопределенно повертел рукой. – Как-то все сомнительно. Откуда он вообще взялся, этот твой покупатель? А может, это какая-нибудь подстава?

– Что, струсил? – Платон оскалил зубы в усмешке.

– Нет, но…

– В конце концов, это ты предложил идею. Вот и действуй. А нет – так отцепляйся от состава. Дальше поезд покатит без тебя.

– Не будем ссориться, – примирительно произнес Кольт. – Я что? Я ничего. Я всегда готов…