В своих рассуждениях спецназовцы во многом были правы. И в первую очередь в том, что Эжен не доверял тем людям, с которыми должен был угонять самолет. Он вообще не доверял никому, а уж тем более тем, кого не знал. А никого из помощников он не знал. Он лишь о них слышал, а слышать не означает знать.

Не доверял он и шести молодым людям, томившимся сейчас на загородной турбазе. Во-первых, он также никого из них не знал. Если, конечно, не считать Марселя. Но о Марселе у него сложилось нелестное мнение. Безвольным человечишкой был этот Марсель, жалким слизняком, если называть вещи своими именами. А таким доверять нельзя, такие способны на любую подлость. Должно быть, под стать Марселю и все остальные беглецы – не зря же Марсель их вожак. Быть предводителем можно лишь среди себе подобных или тех, кто еще хуже тебя. Этот житейский постулат Эжен знал назубок, а если так, то и выводы отсюда следовали однозначные.

Он, Эжен, никогда не стал бы самолично участвовать в этом деле, если бы доверял тем личностям, которые должны помочь ему в угоне, и Марселю с его сопливой командой. По сути, его задачей было встретиться с главарем «спящей» команды террористов-угонщиков, растолковать ему, что к чему и как, и отойти в сторону. Но приходилось считаться с обстоятельствами. Обстоятельства – они всегда сильней всяческих, даже самых хитроумных планов. Приходилось на ходу менять эти самые планы.

Первым делом Эжен встретился со всей «спящей» командой. Встреча эта произошла дома у старшего команды и была замаскирована под веселую, беспечную гулянку. Лучшей маскировки и придумать было невозможно. К человеку приехал друг, которого он давно не видел, этот человек устроил торжественную встречу, а какая же может быть встреча без гостей? Вот хозяин и пригласил друзей, чтобы они разделили с ним радость. Так в этих краях делали все, а потому какие могут быть подозрения и сомнения? Наоборот, чем больше человек участвуют в гулянке, тем меньше подозрений.

В ходе застолья Эжен присматривался к боевикам. Нет, не доверял он им. Это было недоверие, больше основанное на интуиции, чем на фактах. Потому что откуда взяться фактам, если Эжен видел всех этих людей впервые в жизни? И тем не менее интуиции Эжен доверял больше, чем каким бы то ни было фактам.

Ладно бы те пятеро, которые были заброшены в город несколько лет назад из-за границы. На этих худо-бедно еще можно положиться. Все-таки они профессионалы, как и сам Эжен. Но остальные четверо, которые были завербованы из местных! Кто они такие? Как им можно было довериться? Вот то-то и оно.

Что ж, придется и самому Эжену участвовать в угоне самолета. Конечно, он постарается поберечься, остаться в сторонке, чтобы в случае чего избежать какой-то непредвиденной опасности. Если понадобится, то он и прикроется этими людьми, которые сейчас сидят за одним с ним столом. Его жизнь намного ценнее, чем жизни этих людей.

В ходе застолья были оговорены все, даже самые мельчайшие детали и нюансы предстоящего угона. По замыслу Эжена, это должен быть не обычный угон, к которому все давно привыкли – и журналисты, и спецслужбы противника, и всевозможные зеваки. Нет, это будет угон особенный, так сказать, угон с сюрпризом. Для этого-то Эжену и понадобилась вся «спящая» команда. А так можно было обойтись и тремя-четырьмя угонщиками – это если действовать по классической схеме.

Получив все необходимые инструкции, террористы разошлись. Было назначено время угона – следующая ночь.

* * *

Как только гости разошлись, Эжен с хозяином отправились на загородную турбазу, где томились в тревожном ожидании шесть беглецов. Отправились туда на хозяйском мотоцикле с коляской. Передвижение на мотоцикле было надежнее – машина могла привлечь чье-нибудь ненужное внимание. В Армавире мало кто разъезжал на машинах, а вот на мотоциклах – сколько угодно. За рулем сидел Эжен – он почти не пил за столом.

Беглецы, несмотря на ночь, не спали. Какой уж тут сон?! У всех на душе было тревожно и муторно.

– Ждем… – сквозь зубы процедил Валери. – А чего, спрашивается, ждем? И сколько еще нам ждать?

– Думаю, что недолго, – сказал Марсель.

– Думаешь или знаешь? – спросил Валери.

– Знаю, – произнес Марсель, стараясь выглядеть как можно увереннее.

– И откуда же ты это знаешь?

– Мне об этом говорил тот самый человек, который поможет нам перебраться на Запад. А он слов на ветер не бросает. Половину дела он уже сделал. Мы здесь. Разве мы были бы здесь, если бы не он? Это серьезный человек. Поэтому ждем…

– Увидеть бы еще этого серьезного человека своими глазами! – проворчал Валери.

– Ничего, скоро увидим! – все тем же уверенным тоном произнес Марсель.

И как раз в это самое время в дверь постучали. Все насторожились.

– Кто это? – испуганно спросила одна из девушек.

– Понятия не имею, – ответил Марсель и на цыпочках подошел к двери.

В дверь опять постучали.

– Кто там? – спросил Марсель.

– Свои, – ответил из-за двери мужской голос.

– Это он! – выдохнул Марсель. – Тот самый человек!

Марсель, торопясь, отпер дверь. В помещение зашел Эжен и с ним еще какой-то человек с бородой.

– Всем привет, – непринужденным тоном произнес Эжен. – Вот я и пришел. А это со мной, – он указал на бородатого человека. – Ну, что же вы так испугались? Ночь, а вы не спите. Напрасно, молодые люди, напрасно! Бояться нечего! Все идет по плану. Как полагается, как задумано. Так что я к вам прибыл с хорошими вестями.

Эжен прошел, сел в кресло, подчеркнуто внимательно оглядел всех шестерых беглецов. Затем по-отечески улыбнулся.

– Все, ребятушки, идет просто замечательно, – сказал он. – Завтра и отправимся в райские края. Следующей ночью. Можно сказать, для путешествия все готово, осталось доделать лишь кое-какие незначительные мелочи. Так что расслабьтесь и слушайте, что я вам скажу. А скажу я вам о том, что вы должны будете делать.

– К черту! – вдруг резко произнес Кольт и взмахнул рукой.

– Что именно? – удивленно спросил Эжен.

– Все к черту! – сказал Кольт. – Вся эта затея с побегом, сам побег, вы сами – к черту!

– И как прикажете понимать ваши слова? – спросил Эжен вкрадчивым голосом. – Потрудитесь объясниться, молодой человек. Что вас не устраивает?

– Никуда я не поеду! – сказал Кольт. – Не полечу, не поплыву! Вы как хотите, а я – пас!

– Это почему же? – поинтересовался Эжен.

– Мне и здесь неплохо! – запальчиво ответил Кольт. – В Советском Союзе! Не нужен мне никакой Запад! В общем, я передумал!

Слова, произнесенные Кольтом, были, разумеется, полной неожиданностью для всех присутствующих, а потому все впали в шоковое состояние. Даже сам Эжен. Он тоже не ожидал ни от кого таких слов. И это портило весь дальнейший план, придуманный Эженом. Потому что каждый из беглецов в любой момент мог сказать такие же слова. А за ним – второй, третий… Эти слова были искрой, от которой мог вспыхнуть пожар. Эжену не надо было никакого пожара. А потому он должен был потушить его в самом зародыше, пока не стало поздно.

– Ты дурак! – между тем выкрикнул Марсель. – Дурак! Разве ты не понимаешь, что здесь тебе оставаться опасно? Здесь тебя посадят! Всю жизнь тебе перечеркнут! Мы же с тобой об этом говорили, и ты во всем был согласен! Посадят!

– Посадят – отсижу! – жестко произнес Кольт. – А то, может, и не посадят. Может, выручат. Найдется кому выручить…

– Дурак! – в третий раз произнес это слово Марсель. – Ведь и меня посадят с тобой заодно! И еще кое-кого из наших!

– Вот все вместе и отсидим! – все с той же жесткостью произнес Кольт. – Все в одной камере! Тем более есть за что! Пройдем суровую школу жизни!

Марсель не знал, что ему делать и что говорить, и в отчаянье посмотрел на Эжена.

– Юноша, вы не правы, – сказал Эжен, глядя на Кольта в упор, так обычно смотрит змея на свою жертву перед тем, как кинуться на нее в решительную атаку. – Так дела не делаются. Все мы сейчас на таком этапе и в таком положении, что обратного хода у нас нет. Нет обратного хода! Вам, знаете ли, раньше надо было думать. В конце концов, никто вас не заставлял бежать вместе со всеми. Вы сами согласились, не так ли? Добровольно.

– Передумать можно всегда! – запальчиво возразил Кольт. – В любой ситуации и на любом этапе! Так вот – я передумал! А вы как хотите!

– Ну а вы сейчас куда же? – спросил Эжен. – То есть что намерены делать?

– Это мое дело! – с прежней запальчивостью воскликнул Кольт.

Запальчивость – плохой советчик. Более того, запальчивость – враг человека. Она ослепляет его, лишает возможности видеть, слышать и думать, а значит, правильно оценить ситуацию. И соответственно, не дает отыскать правильный выход из ситуации. Именно в таком положении и пребывал сейчас Кольт. В отличие от Эжена. Эжен, наоборот, сохранял полную ясность мыслей и намерений. Он прекрасно знал, что ему говорить и что делать.

– Так вы говорите, это ваше личное дело? – спросил он у Кольта.

– Да! – с вызовом ответил Кольт. – Это мое личное дело! А вы как хотите!

С этими словами он направился к двери.

– Погоди! – крикнул ему вдогонку Марсель. – Ты что, рехнулся?

Но Кольт лишь отмахнулся от жалкого крика Марселя. Он резко отодвинул в сторону стоявшего у двери бородатого мужчину и взялся за дверную ручку.

И тут произошло то, чего никто не ожидал. Никто, за исключением, пожалуй, Эжена. Вдруг раздался едва слышный хлопок, в комнате запахло сгоревшим порохом, Кольт резко и судорожно дернулся, повернулся и с удивлением взглянул на Эжена. В руке у того был пистолет с глушителем. Тотчас раздался еще один хлопок, и Кольт упал. Когда он упал, Эжен выстрелил в него третий раз. Кольт затих на полу.

Обе девушки разом вскрикнули, парни испуганно смотрели то на мертвого Кольта, то на Эжена с пистолетом в руке. То, что случилось, доходило до молодых людей постепенно, исподволь, да и то сказать – ничего подобного в жизни они еще не видели.

Спокойными оставались лишь двое – бородатый мужчина и Эжен.

– Вот так, – холодно произнес Эжен. – Это не игра, молодые люди. Это реальность. Если угодно, вы попали в комнату, из которой есть только один выход. И это тот выход, который я укажу. Если кто-то думает иначе… – И Эжен указал взглядом на мертвого Кольта. – Этот юноша думал иначе. И вы видите, что случилось. Это не я его застрелил – это он сам себя убил. Потому что вздумал играть в свою собственную игру, по своим правилам. А таких правил быть не может. Здесь правила устанавливаю я. Только я! Или, может, кто-то думает иначе? Может, кто-то думает так же, как этот опрометчивый юноша? – И Эжен еще раз указал на мертвого Кольта.

Речь, произнесенная Эженом, произвела на пятерых молодых людей впечатление – это было видно по всему. Собственно, на это у Эжена и был расчет.

– Спрячьте труп! – приказал он. – Засуньте его под кровать, что ли. Ну, живо!

Марсель и Джазмен, испуганно глядя то на Эжена, то на своего мертвого товарища, повиновались приказу. Получилось у них неловко: им никогда еще не приходилось иметь дело с мертвыми людьми.

– Вот так, – сказал Эжен. – Пускай он там полежит. Если хотите, можете перейти в другое помещение. Вы ведь здесь занимаете два номера, не так ли? Так вот можете перейти в другой номер. Не сейчас! – поморщился он. – Прежде выслушайте то, что я вам скажу. Значит, так. Следующей ночью вы отправитесь… в общем, вы сами знаете куда. Ровно в двадцать два ноль-ноль вы должны быть у аэродрома. Повторяю: не на самом аэродроме, а вблизи него. Рядом с аэродромом есть автобусная остановка с будочкой – вот в той будочке вы и будете ждать его, – он указал на бородатого мужчину. – Он вам скажет, что делать дальше. Вы должны его слушаться. Никаких самостоятельных решений! Вам это понятно?

Беглецы испуганно закивали. Эжен усмехнулся.

– Ничего, молодые люди! – сказал он. – Все будет нормально. Главное – чтобы вы не наделали глупостей. Тот юноша, который сейчас под кроватью, сделал большую глупость. И вы видели, чем это закончилось. – Эжен помолчал и продолжил: – Вы сами посудите: что еще мне оставалось делать? Ведь он намеревался уйти. Уйти, вы это понимаете? А что это означало? А то, что он всех нас предал. Да это бы еще ладно, что предал. Он ведь мог и донести. Донести, понимаете? И уж тогда вам несдобровать. Тогда-то вас никто бы не выручил. Это вам не крадеными побрякушками торговать. Или, скажем, видеотехникой. То, чем мы с вами сейчас занимаемся, называется политикой. А за это в вашей стране карают самым беспощадным образом. Таковы законы вашей страны. Сами знаете.

Эжен преднамеренно произнес такую большую речь: он хотел загнать пятерых беглецов в угол, из которого невозможно было увидеть какой-то иной выход, кроме того, на который указывал сам Эжен. И он добился своего – ошеломил молодых людей.

– Ну, так я пойду, – сказал он, поднимаясь из кресла. – Надеюсь, вам все понятно.

– А с ним что делать? – спросил Марсель, указывая под кровать.

– С ним? – усмехнулся Эжен. – С ним – ничего. Пускай полежит. Просто никому ничего не говорите, вот и все. А завтра вам и вовсе будет без разницы. Завтра вы о нем позабудете.

И Эжен ушел. Вместе с ним ушел и бородатый мужчина. Пятеро беглецов какое-то время растерянно стояли посреди комнаты. Затем обе девушки разом разрыдались. Марсель сел на кровать, под которой лежало тело их товарища, и закрыл лицо ладонями.

Конечно, служба наружного наблюдения была в курсе передвижений Эжена. Разведчики видели, как он вместе с бородатым мужчиной вошел в один из номеров, видели, как эти двое из номера вышли, сели на мотоцикл и поехали в сторону города. Вслед за ними последовал и «хвост», другой же «хвост» остался на турбазе. Разведчики действовали профессионально и правильно, но они не знали, что случилось в номере, и даже не предполагали. Да и как такое вообще можно было предположить?

Ничего не сообщили о случившемся и постояльцы номера. Они были напуганы и раздавлены. Им хотелось лишь одного – чтобы все это как можно скорее закончилось. Как угодно, но закончилось…