Разговор с Эженом состоялся в пятницу, а на следующий день, соответственно, была суббота. А суббота – это тот самый день, когда Марсель на отцовской даче собирал всю свою компанию.
Собралась она и в этот раз. Явились все – и семеро парней (с Марселем – восемь), и шесть девушек. Развлечения были все теми же, как и разговоры. Добрались, в конце концов, и до разговоров о том, как безрадостно всем живется здесь, в Советском Союзе, и, напротив, как легко и лучезарно где-нибудь за пределами СССР. И вот тут-то Марсель напрягся, потому что наступил решающий момент. Можно было (да и нужно) заводить речь о претворении мечтаний в реальность, то есть о том, что шанс перебраться за рубеж имеется. Причем не какой-то гипотетический, а вполне даже конкретный. Причем в самом ближайшем будущем.
И Марсель обо всем рассказал. Он со страхом ожидал реакции на свои слова, ведь она могла быть любой, непредсказуемой, даже опасной для него. Неизвестно было, как захмелевшие друзья и подруги воспримут сказанное Марселем.
Но ничего не произошло. Как только Марсель сказал то, что должен был сказать, тотчас же посыпались вопросы и реплики. В большинстве своем смысл их заключался в том, что «они готовы хоть сейчас, хоть завтра, потому что всем известно, что нечего делать золотой молодежи, а тем более потомкам князей, графов и дворян, в “этой стране”». Но наряду с полухмельными восторгами были и деловые, трезвые вопросы. На них Марсель старался отвечать так, как велел ему Эжен. Ответы были довольно-таки общими и обтекаемыми, но захмелевшую компанию они вполне устроили.
Правда, когда речь зашла о том, кто именно желает немедля отправиться за границу, произошла заминка. Кажется, хмельные головы начали понимать, что разговор, который затеял Марсель, вполне серьезный.
– Можете сразу не отвечать, – сказал Марсель. – Подумайте. На раздумья – три дня. После этого я должен передать список желающих.
– Кому? – спросили сразу несколько голосов.
– Тому, кто обещал нам помочь в этом деле, – ответил Марсель.
– А если он обманет? Или разболтает? Или донесет?
– Не обманет, не разболтает и не донесет, – успокоил Марсель. – Можете быть уверены. Это серьезный человек. Ему и самому невыгодно светиться перед властями. Он вроде как на полулегальном положении.
– А почему это на полулегальном?
– Ну, так ведь то дело, которое мы обсуждаем, – это не туристическая поездка в какую-нибудь Болгарию, – сказал Марсель. – Тут все серьезно.
Были и другие вопросы: о документах, деньгах и прочих гарантиях. Марсель отвечал, что со всеми этими делами тот самый полулегальный человек также обещал помочь.
Разъехались, как обычно, утром в понедельник. В среду каждый обещал дать ответ.
– Да, и запомните! – напутствовал Марсель. – Никому ни слова! Иначе – погорим!
– Мог бы и не предупреждать! – вразнобой ответили парни и девушки.
И разъехались. А Марсель еще на какое-то время остался на даче. В институт он не поехал – сейчас ему было не до института. Он силился привести мысли в порядок и понять, какую карусель закрутил. По всему получалось, что карусель эта просто безумная, и соскочить с нее он, пожалуй, не сможет. Даже если сильно того захочет.
Ему – да, не соскочить. А остальным? Что, если никто не согласится? Как тогда быть? Вернее сказать, что тогда будет с ним? Вероятно, таинственный иностранец Эжен останется недовольным. Во что выльется его недовольство? Он донесет на Марселя? Уберет его, как намекал? Все могло быть…
Так что же делать? А что, если самому сформировать команду желающих укатить за границу?! Но как? Очень просто – переговорить с каждым с глазу на глаз, чтобы больше никто этого разговора не слышал. Поговорить, объяснить, убедить…
Как именно убедить, с помощью каких аргументов? Ну, тут все тоже более-менее понятно. Практически каждый из «золотой» компании так или иначе связан с преступной деятельностью: кто-то занимается спекуляцией, кто-то играет роль посредника при передаче взяток, кто-то, как, например, Кольт, затеял кражу и продажу раритетов… Если подумать, то у всякого найдется крючочек, за который он, Марсель, может зацепиться. Точнее сказать, зацепить любого парня или девушку из компании. Да так, что у них и выхода-то никакого не останется, кроме как бежать за границу.
Конечно, все это сильно напоминало шантаж. Это и был шантаж, если называть вещи своими именами. Ну а что еще оставалось Марселю делать? Он и сам трепыхался на таком же крючке у таинственного иностранца Эжена.
Первым, с кем встретился Марсель, был Кольт. Это было логично: Марсель и Кольт вместе ввязались в дело по продаже краденых раритетов и в итоге, можно сказать, вместе погорели. Ведь если, чего доброго, Марселю придется за это отвечать перед законом, то и Кольту тоже ответственности не миновать. По сути, они оба попались на один и тот же крючок Эжена, хотя Кольт об этом еще не знал. Ну, вот теперь узнает.
– Да, втянул ты меня в это дело! – мрачно произнес Кольт, выслушав Марселя. – Я прямо как чувствовал…
– Это я-то тебя втянул, а не ты меня? – изумился Марсель. – Ну надо же! Как будто это не ты первым подошел ко мне! Так, мол, и так, есть возможность хорошо заработать на краденой старине!
– А ты обещал подыскать надежного покупателя! – возразил в свою очередь Кольт. – И вот теперь ты мне говоришь, что завтра мы оба можем оказаться за решеткой! Так кто же из нас больше виноват?
– Виноваты оба, – примирительно произнес Марсель. – Вместе, значит, и спасаться.
– И спастись, как я понимаю, можно лишь за границей? – уточнил Кольт.
– Да, наверно…
– Ну, меня-то в случае чего и здесь найдется кому спасти, – сказал Кольт.
– Ты уверен, что твой папа захочет это сделать? – спросил Марсель. – Думаю, ему будет не до тебя. Как, впрочем, и моему. Им бы при таком раскладе спасти самих себя! Только представь, какая буча начнется, когда нас с тобой подцепят за жабры!
– А кто будет знать? Ну, не получилось у нас с теми побрякушками – так и что же? Концы в воду – и все дела.
– Донесут, – тоскливо произнес Марсель. – Обязательно донесут…
– Кто?
– Найдется кому.
– Так ведь мы и не продали-то ничего! Только намеревались.
– Это ты будешь объяснять следователю. И еще – своему папе.
– Ах ты черт! Действительно, положение! При таком-то раскладе и впрямь лучше мотнуть за кордон, если уж намечается такая возможность. Там-то нас, я так думаю, не достанет ни следователь, ни папа. Ну, а папа пускай выкручивается, как знает. Небось выкрутится. Он у меня верткий.
– Вот и я так считаю, – сказал Марсель.
– Но все равно надо подумать, – добавил Кольт.
– Думай. Время еще есть.
– Ну а ты-то сам как?
– А что я? Я все решил. Уеду. Когда еще подвернется такой случай? Может так быть, что и никогда…
Примерно в том же духе проходили разговоры и с остальными парнями и девчатами. Все опасались, никто до конца не верил, что в случае беды их родители им непременно помогут, и обещали подумать.
Натали, она же осведомительница КГБ Княжна, также присутствовала на даче. И конечно, слышала все, что там говорилось. Когда она вернулась в город, позвонила своему куратору – Юрию Ремневу. Но не сразу, а после того как Марсель, вдобавок к разговору на даче, поговорил с ней еще и с глазу на глаз.
– Надо увидеться, – сказала она. – Срочно.
– Ну, раз надо – увидимся, – согласился Ремнев.
Увиделись. Рассказ Княжны сотрудник КГБ выслушал молча, лишь изредка хмыкая и качая головой. Создавалось впечатление, что он одновременно и верил, и не верил тому, что говорила ему осведомительница. В принципе на это у Ремнева имелись основания. Шутка ли сказать, готовился массовый побег за границу! И какой побег! Намеревались бежать не какие-то диссиденты и прочие, кто был не согласен с советским режимом, а такие личности, которым, по здравом размышлении, и бежать-то никакой нужды не было. Которые и без того катались как сыр в масле и имели доступ ко всем удовольствиям, которые только можно было вообразить. И вот – нате вам! Ничего подобного в своей практике Юрий Ремнев не встречал, а практика, надо сказать, у него была богатая. И потому поневоле приходилось сомневаться в словах Княжны.
– А ты, случаем, ничего не выдумываешь? – спросил он, когда Княжна умолкла. – Или, может, ты чего-нибудь недопоняла?
– Все так и есть, – ответила Княжна. – Ничего я не выдумала. Он ведь говорил об этом со мной еще и дополнительно, один на один.
– Это кто же?
– Марсель.
– Значит, дополнительно? С глазу на глаз? И о чем же?
– Все о том же. Уговаривал, чтобы я уехала с ним за границу. Говорил, что появилась такая возможность. Есть какой-то человек, который ему в этом поможет. Который всем нам поможет. Ну, тем, кто согласится уехать.
– Еще что он говорил об этом человеке?
– Больше ничего. Сказал только, что такой человек есть и что он поможет. И перебраться за границу, и с деньгами, и с документами. В обмен на услугу.
– И что за услуга?
– Марсель говорит, что пустяки. Кажется, дать кому-то интервью, выступить по телевидению… И все. Что говорить, нам должны сказать потом. Так сказал Марсель.
– Он как-то аргументировал свое предложение?
– Марсель говорил, что рано или поздно меня все равно посадят за спекуляцию и никто мне не поможет. Никакой папа и никакая мама. Наоборот, они от меня отрекутся, потому что им нужно будет спасать себя самих. Он сказал, что спастись можно лишь за границей. Что все мы можем спастись только там.
Отпустив Княжну и вернувшись к себе в кабинет, Ремнев принялся думать. А подумать было о чем. Но его размышления прервал телефонный звонок.
Звонил Семен Ильин.
– Есть разговор, – сказал он. – Срочный и важный. Так что бросай все свои дела и готовься меня встречать. Не пожалеешь…
– Да и мне есть что тебе сказать.
– Ну, тем более. Где встретимся? У тебя в кабинете нежелательно. Вдруг заметят мои коллеги? А они глазастые. Вот, скажут, зачастил Ильин к кагэбэшникам! Будут строить разные домыслы, начнутся разговоры, могут подумать, что стучу на них.
– Ладно, жди меня у памятника Пушкину. Я подъеду на машине. Покатаемся по городу, полюбуемся видами, поговорим.
Через полчаса они уже затерялись в транспортном потоке. На них никто не обращал особого внимания. Им было все равно, куда ехать.
– Кто начнет – ты или я? – спросил Ремнев.
– Могу и я – какая разница, – ответил Ильин.
– Ну, тогда говори.
– Хорошо, слушай. Тут, понимаешь ли, такое дело необычное. Не по моей милицейской части. А как раз по твоей. Потому я и захотел срочно с тобой увидеться.
– Если можно, давай без предисловий.
– Можно и без предисловий. Познакомился, значит, я с одной девицей. Всем хороша и все при ней, одна только беда – распутная эта девица. Проститутка. Причем проститутка валютная. Знаешь, что это такое?
– Догадываюсь, – хмыкнул Ремнев. – Дамочка, которая обслуживает иностранцев. А они ей платят за то валютой.
– Так и есть. Можно сказать, с предметом ты знаком.
– С чем я только не знаком… Ну и что дальше? Зачем ты мне говоришь об этой дамочке? Решил поделиться радостью? Так ты вроде не иностранец. И валюты, как я понимаю, у тебя негусто.
– Да у меня и рублей-то негусто! – усмехнулся Ильин. – Это вы, чекисты, народ зажиточный. А мы, милиционеры, голытьба голытьбой.
– Да уж, мы зажиточные… Это ты точно подметил. Ну, так что там с твоей румяной да пригожей дамочкой?
– А то, что ее кличут Инга. Тебе знаком такой «творческий» псевдоним?
– Инга, Инга… Что-то знакомое. Ну да! Сдается, эта девица вхожа в «золотую» группу, где вожаком некто Марсель.
– Все так и есть, – подтвердил Ильин.
– Вот с этого и надо было начинать, – буркнул Ремнев. – А не со всяких там лирических вступлений. И как же ты с ней познакомился?
– Прихватил на горячем, – ухмыльнулся Ильин. – Можно сказать, случайно. Оказывается, она у нас, как бы это помягче выразиться…
– А ты выражайся, как есть на самом деле. Она у нас дамочка по обслуживанию иностранцев. Валютная проститутка, иначе говоря.
– А, так ты ее знаешь! Надо же! А я-то надеялся тебя удивить и обрадовать! Ну, ладно. Прихватил я ее, значит, на горячем – во время милицейского рейда по всяким злачным местам. Ну, разговорились мы с ней. Сам знаешь, за проституцию в наших законах ответственность не полагается, ибо нет у нас вроде такого капиталистического пережитка. Пережитка, значит, нет, а проституция – есть. Да… И вот, значит, разговорился я с ней. Подошел к делу творчески. Напугал дамочку всевозможными нехорошими для нее последствиями. Ну, она мне и поведала и о себе, и о своих дружках, и о том, чем они занимаются на досуге, и еще кое о чем таком же интересном. Причем настолько интересном, что я этому вначале даже и не поверил. А потом, когда я все-таки поверил, то решил, что это дело по твоей части. И вот я здесь.
– Ну да, ну да, – усмехнулся Ремнев. – По моей части… Ты, наверно, хочешь мне сказать, что эти молодые дураки затеяли побег за границу? Я правильно тебя понимаю?
– Нет, с тобой абсолютно неинтересно общаться! – поморщился Ильин. – Все-то ты знаешь наперед и заранее! Скучный ты человек, ничем тебя нельзя удивить и обрадовать! Прозаичный ты человек, Ремнев, – вот что я тебе скажу. Ну и откуда ты знаешь про эту беду? Кто тебе донес? А, понимаю! Ты говорил, что у тебя в той компании есть свой человек…
– Конечно, – сказал Ремнев. – Мой человек мне обо всем и рассказал.
– Понятно. И что же ты думаешь по этому поводу? Веришь ты в такую беду? По-моему, все это лишь полупьяные фантазии. Выпили молодые люди лишнего, вот и разгулялась фантазия. Таких-то перебежчиков, как они, почитай, в каждом московском доме по двадцать штук. Выпьют – и пошли языками чесать. И то им не нравится, и это не по нраву. А где-то за кордоном, понимаешь ли, сплошь медовые реки. Пустой треп, и ничего другого. Нашему человеку дай только возможность почесать языком… Или ты думаешь иначе?
– К сожалению, приходится думать иначе, – сказал Ремнев.
– Вот как? – удивился Ильин. – И почему же? Если, конечно, это не секрет.
– Понимаешь, какое дело, – Ремнев свернул на обочину, нажал на тормоза, остановив машину. Оказывается, за разговором они и не заметили, как выехали на окраину Москвы. Здесь было малолюдно, машин встречалось не так много – в общем, идеальное место для серьезного разговора. – Понимаешь, какое дело… Вожак той компании Марсель намекал, что за ним стоит некий человек, который готов помочь и самому Марселю, и прочим, кто пожелает, перебраться через границу. А из этого вытекает множество вопросов, на которые у нас нет пока ответов.
– И первый такой вопрос: есть ли в самом деле такой человек или Марсель просто-напросто блефует? – сказал Ильин. – Получается, что такой человек и впрямь есть, потому что иначе уж слишком дешевым получается блеф. Бессмысленным… Этак Марселя его дружки разоблачат в два счета и спросят, для чего он водил их за нос. И что он им скажет? Что выдавал желаемое за действительное? Нет, тут явно что-то другое…
– Человек за спиной, – сказал Ремнев.
– Да, человек. А отсюда следующие вопросы: кто он такой, этот человек, и для чего затеял такую игру? Как он познакомился с Марселем – я уже и не спрашиваю. В данный момент это не так интересно. Но откуда он взялся?
– Думаю, вначале нам нужно найти ответ на вопрос, для чего он затеял такую игру, – сказал Ремнев. – И тогда нам станет ясно, кто он такой.
– Пожалуй, – согласился Ильин. – И что же, у тебя есть предположения? Вижу, что есть. Чувствую… А если так, то и не таись, раз уж у нас зашел такой разговор.
– Предположения, – повторил Ремнев, и было видно, что это слово ему не нравится. – Предположения… Лучше бы, конечно, это были доказательства. Предположения – дело ненадежное. Этак недолго и ошибиться, пойти по ложному следу.
– Ну, так ведь любое расследование начинается именно с предположений, которые называются версиями, – усмехнулся Ильин. – Так что пока мы со следа не сбились.
– Будем считать, что ты меня убедил и успокоил, – усмехнулся Ремнев. – Итак. Кто у нас этот Марсель и кто у нас его дружки и подруги?
– Молодые бездельники, у которых папы и мамы занимают высокие посты, – сказал Ильин.
– Вот именно! То есть так называемая золотая молодежь. Иными словами, лица со специфическим социальным статусом.
– Эк ты завернул! – восхитился Ильин. – Я и выговорить-то это не смогу, не то что запомнить. А тем более понять. Мне бы как-нибудь попроще…
– Не прикидывайся дурачком, – сказал Ремнев. – Все-то ты понимаешь.
– Ладно, – махнул рукой Ильин. – Валяй дальше. Будем разбираться на ходу.
– Ну и вот. Поскольку они – лица со специфическим социальным статусом, стало быть, на слуху и на виду. Не столько сами по себе, сколько из-за своих начальственных пап и мам. И вот теперь представь, что некто очень хочет нагадить этим папам и мамам. Вернее сказать, в их лице нагадить всему нашему государству, поскольку эти самые папы и мамы – лица государственные. Спрашивается: как лучше это сделать? Выйти напрямую на пап и мам? Ну, это дело рискованное и почти безнадежное. Не таковы наши мамы и папы, чтобы так вот запросто повестись на какую-нибудь авантюру. Один-два, может, и поведутся, но остальные скажут гневное «нет». Еще и сообщат куда следует, то есть нам. Так зачем же тому, кто хочет сотворить какую-нибудь пакость, понапрасну рисковать? Нет уж, лучше они подберутся к папам и мамам издалека, сбоку или со спины! Ударят в самое уязвимое место!.. Ты следишь за моей мыслью?
– Еще как. Получается, что уязвимое место пап и мам – их детки-балбесы. И если ударить по деткам, то рикошетом прилетит и по родителям. А значит, и по всему государству.
– Вот именно.
– Да уж… Массовый побег деток за границу – это действительно… Политический скандал, насколько я понимаю, который можно раздуть до неимоверных размеров.
– Все так и есть.
– Лихо, ничего не скажешь, – задумчиво произнес Ильин. – И главное, просто, потому что детки и впрямь балбесы.
– Еще какие балбесы. Некогда папам и мамам было заниматься их воспитанием. Папы и мамы делали важную государственную работу. А детки росли себе… Сытые, одетые. Одним словом, бездельники. А сытый бездельник чего только не придумает, чтобы развеять скуку.
– Так это что же получается! – Ильин хлопнул себя по коленке. – Ведь это же получается черт знает что такое! Я говорю о том самом человеке. Ведь похоже, что он…
– Агент иностранной разведки, – закончил мысль Ильина Ремнев. – Агент-провокатор. Есть, знаешь ли, у них люди с такой специальностью.
– Батюшки и матушки, что творится на белом свете! – присвистнул Ильин, а затем произнес уже серьезно: – И вот, значит, этот обладатель такой специальности каким-то образом вышел на Марселя и уговорил его бежать за границу. А Марсель, стало быть, стал сколачивать группу для побега. Ну и ну! Да вот только мне непонятно: а для чего ему понадобилась группа? Бежал бы один. Или в компании веселее?
– Одиночный побег – это не то, – сказал Ремнев. – Не тот масштаб. А значит, будет и не тот эффект. Другое дело – группа беглецов. И все сынки и дочки родителей, которые на высоких государственных и партийных постах. Тут уж громкого скандала не миновать.
– Да, пожалуй. – Ильин в задумчивости потер лоб. – Но мне опять не совсем понятно: каким таким способом этот провокатор убедил Марселя бежать? Ведь это же такое дело…
– Значит, нашелся способ, – ответил Ильин. – Действенный способ. Клещи! Петля!
– Запугали, значит, «золотого» мальчика? Но чем? Что же, приставили пистолет к его виску?
– Может, и пистолет. А скорее всего, взяли его на шантаж. Самое надежное средство, между прочим. В подобных случаях ломались и не такие, как Марсель.
– Знаем. Но чем именно этот провокатор мог шантажировать Марселя?
– Допустим, втравил его в какое-то нехорошее дело. Сам, значит, это дело организовал, а потом втравил. Или ничего даже и не организовывал, а просто разузнал о Марселе что-нибудь нехорошее. Ведь золотая молодежь, насколько мы знаем, занимается всяким непотребством. Спекуляция, взятки, еще чем-то, наверно… Чем не повод для шантажа? Особенно когда ты – желторотый юнец, неискушенный в таких делах.
– А тут еще и разговорчики о том, что неплохо бы умотать за границу, – сказал Ильин. – На этом, между прочим, также можно сыграть.
– И на этом тоже, – согласился Ремнев.
Помолчали, рассеянно наблюдая за редкими машинами и такими же редкими прохожими. И Ильин, и Ремнев думали каждый о своем, хотя, по сути, об одном и том же.
– Ну и что же мы тут сидим, когда вокруг нас разворачиваются такие дела? – наконец спросил Ильин. – Надо действовать!
– Уже действуем, – сказал Ремнев.
– И в каком же направлении, если, конечно, не секрет?
– А вот ты бы в каком направлении действовал?
– Как тебе сказать… Опыта в поимке иноземных провокаторов у меня, конечно, нет. Тут надо знать психологию этих типажей, их привычки и возможности. Да мало ли еще что!
– И все же.
– Ну, до поры до времени я не стал бы трогать ни Марселя, ни его дружков и подружек. Допустим, я бы их взял. Расколоть такую публику – дело нетрудное. Но ведь тот самый провокатор – он после этого наверняка затаится. Ищи его потом. Или вовсе сбежит к себе за кордон. Его подлый замысел, конечно, мы тем самым сорвем, но этого, думается, мало. По идее, где-то поблизости могут затаиться его дружки-приятели. В одиночку этот провокатор такое трудное дело, как переправку через границу целой ватаги оболтусов, вряд ли осилит. Даже если он какой-нибудь суперпрофессионал в этом деле.
– Все правильно, – сказал Ремнев. – Продолжай.
– Продолжаю. Значит, оболтусов пока трогать не нужно. Пускай они до поры до времени погуляют. Но под присмотром. А там будет видно.
– Вот именно так мы и сделали, – сказал Ремнев.
– Что ж, молодцы, – усмехнулся Ильин. – Умеете, значит, работать. Соображаете.
– Мерси за комплимент, – поблагодарил Ремнев. – Кроме того, у меня в той компании есть свой человек. У тебя, как я понял, тоже.
– Можно сказать и так, – согласился Ильин. – Хотя я со своей мамзелью ни о чем таком на долгое время и не договаривался.
– Ну, так договорись. Объясни ей выгодные для нее перспективы, а заодно предостереги от опрометчивого шага. Чтобы она сдуру или с испугу не вздумала вместе со всеми рвануть за кордон. И все тогда у нас будет просто замечательно. Два источника информации в одной преступной группе – это в нашем деле редкость.
– Так-то оно так, однако что мне сейчас делать при таком-то раскладе? Ты другое дело. Ты будешь пасти провокатора. А я? Что делать мне?
– Как это – что? Неужто сам не знаешь? Твое дело – собрать подробную информацию о преступной деятельности группы. Отчего-то мне думается, что именно на этом наш провокатор и подловил юношу Марселя. Подцепил его на крючок. А если так, то, стало быть, все сходится. Все сплетается в единый узел. И преступная деятельность, и грядущий побег за границу. А может, и еще что-то, о чем мы с тобой пока и понятия не имеем. В общем, так. Каждый из нас занимается своей частью работы. Когда надо – встречаемся, обмениваемся мнениями, строим планы, действуем.
– Не думал, что на прощание, перед самым уходом на пенсию, мне доведется еще и за шпионами погоняться. Уж за кем только я не гонялся, а тут еще и за ними!
– Никто не знает, что нас ждет за ближайшим поворотом! – заметил Ремнев.
– Философствуешь? – усмехнулся Ильин.
– Что-то в этом роде…