После долгих и трудных переговоров с каждым своим дружком и с каждой подружкой образовалась группа из восьми будущих беглецов – четырех парней и четырех девушек. Помимо самого Марселя бежать за границу согласились Джазмен, Кольт и Валери. Из девушек – Ренар, Миледи, Инга и Натали.

Что касается Инги и Натали, то они как раз бежать не собирались. Они согласились лишь на словах, и то только потому, что об этом их попросили их кураторы – Ильин и Ремнев. Смысл такой просьбы был понятен: и Ремневу, и Ильину важно было знать о любой мелочи в предстоящей авантюре. А для этого в группе беглецов у оперативников должны быть свои глаза и уши, то есть осведомители. Наверняка группа беглецов-авантюристов обособится от тех, кто не согласился на побег. Обособится и станет обсуждать какие-то планы: как бежать, когда, в каком направлении, кто им в этом поможет, ну и так далее. Понятно, что Ремневу и Ильину очень важно знать об этих планах. Когда знаешь намерения преступников, то и предотвратить преступление проще и легче.

Понятно также и то, что и Ремнев, и Ильин вместе со своими осведомительницами заранее разработали планы, как девушкам себя вести, когда наступит тот самый час икс, то есть время побега. В этом случае обе девицы должны укрыться в приготовленных для них местах (разумеется, такие места им заранее подготовили их кураторы). Искать их никто не станет: всем будет не до того. Да даже если и станут, то никакого толку от этого не будет, потому что места надежные. Стало быть, в побег молодые оболтусы отправятся без Инги и Натали. Ну а дальше будет видно…

…Сколотив группу беглецов, Марсель немедля встретился с Эженом. На этот раз не в машине Эжена, а в машине Марселя – таков был уговор. Понятно, что за Марселем следили, можно сказать, по высшему разряду. То есть и фотографировали его передвижения, и снимали их на кинокамеру, кроме того, прослушивали его переговоры с каждым встречным, насколько, конечно, это было возможно технически.

Да и о прослушивании телефона тоже не забыли, хотя с этим делом и пришлось повозиться. Номер телефона числился за отцом Марселя, но отец был крупным начальником, и, следовательно, по имеющимся правилам, этот номер был на особом учете. Прослушивать такие номера категорически запрещалось, поэтому для их прослушки требовалось дозволение самых высоких инстанций. Пришлось Ремневу и его начальству немало повозиться и понервничать, объясняя, для чего им нужно такое прослушивание, но в итоге все закончилось так, как нужно было для дела. Теперь чекисты при желании могли прослушивать любые разговоры, которые велись по номеру телефона отца Марселя. И неважно, кто с кем и о чем говорил.

Эжена, выражаясь профессиональным термином, запротоколировали сразу, как только он подошел к машине, за рулем которой находился Марсель. Вернее сказать, Эжен не подошел, а подъехал на своем заграничном авто, стало быть, запротоколировали и само авто вместе с номером.

Беседу, происходившую в машине, подслушать не удалось. Впрочем, сам разговор длился недолго – всего тринадцать минут. После этого Эжен вышел из машины Марселя, пересел в свою и укатил. Понятно, что одна группа наблюдения последовала за Эженом, а другая осталась наблюдать за Марселем.

Марсель долго сидел за рулем, не трогаясь с места, и было видно, что он озадачен. А может быть, даже напуган. Из чего сам собою следовал вывод, что разговор с незнакомцем был весьма и весьма серьезным. Посидев так добрых двадцать минут, Марсель наконец тронул автомобиль с места. Группа слежения незаметно отправилась за ним следом.

Что же касается незнакомца, то чекистам не составило особого труда установить его личность. На самом деле он числился официальным представителем крупной торговой фирмы. Тогда для чего ему нужно было связываться с каким-то легкомысленным советским юнцом? Что их могло связывать, какие общие дела они обсуждали? И для чего торговому представителю нужно было садиться в машину к этому юнцу?

И тут сам собой возникал новый вопрос: уж не этот ли иностранец и есть тот самый провокатор, подговаривавший молодых людей совершить побег? И Ремнев, и его начальство тщательно размышляли над сложившейся ситуацией, ломали над ней голову, но ответ напрашивался сам собой. В самом деле, не о девочках же на танцульках говорили эти два столь разных человека!

Но даже после таких размышлений и выводов ни Марселя, ни его дружков, ни таинственного торгового представителя тревожить не стали. Нужно было проследить, как будут дальше развиваться события. Для этого у чекистов были все возможности.

Между тем события развивались стремительно. И в точности по тому плану, который наметил Эжен. Посидев в задумчивости за рулем, Марсель отправился домой. Дома в это время никого не было. Поэтому Марсель, едва войдя в родительскую квартиру, сразу же стал звонить по телефону. Всего звонков было семь. Вернее, их было больше, потому что по некоторым номерам телефонов не отвечали, и пришлось звонить по второму разу, по третьему и даже по седьмому. Тем не менее, в итоге Марсель дозвонился до всех, кто ему был нужен.

Как удалось выяснить службе прослушки, он звонил: Джазмену, Кольту, Валери, Инге, Натали и Миледи. И всем им говорил лишь одну короткую и по сути ничего не значащую фразу: «Завтра ровно в десять». И опять же, судя по всему, все абоненты понимали, о чем идет речь, потому что в ответ звучали слова «ладно», «понятно», «хорошо».

Понимали суть разговора и чекисты. По всей видимости, речь шла о том, чтобы завтра всем, кому позвонил Марсель, ровно в десять собраться в условленном месте. Скорее всего, на той самой даче, которая принадлежала отцу Марселя и на которой «золотые» обычно собирались. Вероятно, Марсель сообщит всем, кто соберется, какую-то важную информацию. Что это за информация, никто из чекистов доподлинно не знал – были лишь предположения. Вероятно, Марсель поведает собравшимся то, что накануне сообщил ему иностранец. Должно быть, там, в машине, состоялся и впрямь чрезвычайно важный разговор, настолько важный, что медлить после него было нельзя. Уж не побег ли за границу собирались обсуждать молодые мажоры?

Разумеется, чекисты рассчитывали, что им будут известны все детали разговора и предполагаемые действия «золотых» после его окончания. Как-никак в группу беглецов были внедрены целых два осведомителя.

Однако на осведомителя не всегда можно положиться. Он может что-то не услышать, не так понять, а то и вовсе солгать своим кураторам. Поэтому сотрудники КГБ предприняли дополнительные усилия, чтобы наверняка знать, о чем будет идти речь на даче. Они заранее установили там прослушивающие устройства с функцией записи звука. Сделать это было совсем нетрудно. Специально обученные люди из КГБ, представившись электриками, проверяющими исправность электропроводки, проникли на территорию дачи, а все дальнейшее было делом техники. Разумеется, никого в этом случае чекисты в известность не ставили, даже папу Марселя – хозяина дачи. Папа мог впасть в неистовство, воспротивиться, поднять шум, и в результате вся тайная операция оказалась бы на грани срыва.

Ну и, конечно, за дачей заранее было установлено наружное наблюдение. Для профессионалов, коими были сотрудники КГБ, организовать такое дело было несложно. Они всего лишь изображали землемеров, которым для какой-то надобности вздумалось измерять границы дачных участков.

Итак, сети были расставлены по всем правилам, оставалось лишь наблюдать, как поведут себя опрометчивые птички, попавшие в них. И сделать затем выводы, а после выводов предпринять действия. Если, конечно, в том будет необходимость.

В уговоренное время все восемь съехались на дачу, прибыв на машинах, купленных для них заботливыми папами и мамами. Наружные наблюдатели не спускали с них глаз, подслушивающие устройства дистанционно включились.

Чекисты не ошиблись – собравшиеся на даче молодые люди говорили о предстоящем побеге. Больше, конечно, говорил Марсель, остальные слушали, задавали вопросы и обменивались мнениями.

– В общем, тут такое дело, – говорил Марсель. – Вчера я встречался с одним человеком. Тем самым… Ну, вы понимаете, о ком идет речь. Так вот, он сказал, что все готово. Те, кто хочет, могут бежать хоть завтра. Те, кто передумает, должны молчать. Никому ни слова! Я назвал тому человеку наши имена, и теперь он в курсе, кто есть кто. Так вот он предупредил: того, кто раскроет рот, ждет расплата. Все мы на мушке – он так и сказал. Думаю, он не шутит. Это очень серьезный человек…

– На мушке! – присвистнул кто-то из парней. – Хорошенькое дело! Кажется, ребята, мы серьезно вляпались! Если, конечно, этот тип не врет.

– Не врет, – коротко произнес Марсель.

– Кто он вообще такой? – раздался голос.

– Не знаю, – ответил Марсель. – Знаю лишь, что он – оттуда…

– С Запада, что ли? – спросил один из беглецов.

– Да, – ответил Марсель.

– Но для чего ему нужно заваривать эту кашу? – прозвучал женский голос. – Ему что же, больше нечем заняться? Для чего ему с нами возиться? Какой в этом смысл?

– Значит, есть смысл, если возится, – ответил Марсель. Помолчал и потом добавил: – Еще он велел сказать вот что. У него на каждого из нас есть досье – доказательства, кто и чем занимается. И если мы вздумаем выкинуть какие-то фокусы или откажемся от побега, он наши досье передаст куда следует.

– В милицию, что ли? – спросил какой-то парень. – Ну, это не так и страшно! Разве некому будет нас оттуда вытащить?

– Ты имеешь в виду наших родителей? – спросил Марсель. – Тот человек, о котором я говорю, лишь рассмеялся, когда я сказал ему те же самые слова. Он говорит, что если мы попадем в серьезную передрягу, то вряд ли наши папы или мамы станут нас спасать. В первую очередь они будут спасать себя. А нами пожертвуют. Отмахнутся от нас. Отрекутся. Разменяют на мелкую монету. Разве это не так? Разве такого не может быть?

На этот раз Марселю никто не возразил. Должно быть, вся компания погрузилась в размышления, и, кажется, были они тягостные. Молчание длилось довольно долго.

– Да, – сказал наконец кто-то из парней. – Действительно, может быть и такое… Во всяком случае, у меня.

– Да и у меня тоже, – произнесли сразу несколько голосов.

– Интересно знать, откуда у этого типа на нас досье? Не иначе как кто-то ему настучал. Кто-то из нас… Кто же? Марсель, а не ты ли и настучал?

– Ты дурак! – взвился Марсель. – Он и без меня знает все, что ему нужно. Я так думаю, что он из разведки. Во всяком случае, он сам об этом мне намекнул.

– Вот оно как! – произнес девичий голос. – Из разведки! Из западной, что ли?

– Нет, из той, которая в Антарктиде! – со злостью крикнул Марсель. – Зачем задавать глупые вопросы?! Давайте будем решать: бежим или не бежим?

– А ты сам как?

– Я бегу! – решительно ответил Марсель. – А вы как хотите!

– Ну, тогда бери с собой и меня, – сказал Кольт. – Ну а что? В конце концов, это всего лишь веселое приключение. Конечно, могут быть и опасности. Ну так что же? Пускай будут опасности, пускай будет борьба. Как там поется в советских песнях? Только в борьбе можно счастье найти. Что-то вроде этого…

После таких слов раздались и другие голоса, как мужские, так и женские:

– Я тоже побегу. И я. Бери меня. И меня.

В итоге согласились бежать все. Все восемь человек.

– Вот и хорошо, – сказал Марсель, и по тому, каким тоном он произнес эти слова, было понятно: такое всеобщее согласие его устроило и даже обрадовало.

– И что же дальше? – спросил девичий голос.

А дальше Марсель уверенным голосом изложил подробный план действий, причем ни разу не сбившись. Из чего следовал однозначный вывод: этот план придумал не он. Его придумал тот человек, с кем Марсель встречался накануне. Тот самый представитель западной торговой фирмы. Теперь уже было вполне ясно, что никакой он не представитель, а лишь маскируется под него. На самом деле он сотрудник иностранных спецслужб. Агент-провокатор. Для сотрудников КГБ, которые подслушивали беседу, в данном случае было неважно, чья именно спецслужба прислала этого мнимого торгового представителя. Все подробности можно было выяснить потом, а сейчас важно было не упустить главное.

План заключался в следующем. Завтра, в крайнем случае послезавтра все беглецы должны отправиться в южные края якобы в отпуск. А именно в город Армавир. Там, в Армавире, их должны встретить специальные люди. Они отведут беглецов на аэродром, где уже будет готов к вылету самолет. Самолет полетит в одну из стран, с которой граничит Советский Союз. Нет, это будет не западная страна, а южная. Оттуда, из этой южной страны, их уже переправят в одну из западных стран.

Итак, завтра или послезавтра. Решили, что завтра. Потому что чем быстрее, тем лучше. Как бы там ни было, а к побегу нужно подготовиться. Взять с собой деньги, драгоценности – словом, все, что так или иначе может пригодиться как при побеге, так и вне его. Если будет мало денег и драгоценностей, то украсть их у родителей. Родители – люди зажиточные, так что не обеднеют. В крайнем случае наживут еще.

* * *

Дома у Марселя никого не оказалось. Отец, как всегда, был на службе, более того, в какой-то длительной командировке, а мать не ночевала дома уже почти неделю. Кажется, в данный момент она находилась на каком-то бардовском фестивале где-то в глубине страны, была там организатором-распорядителем или, может, заседала в жюри – в общем, что-то в этом роде и духе.

То, что родителей не было дома, Марселя вполне устраивало. Без них проще будет собираться. Не надо никому ничего объяснять, отвечать на лишние вопросы. К тому же никто Марселю не помешает прихватить с собой то, что он заранее наметил. Прежде всего деньги и драгоценности. Он знал, где они хранятся в доме. Их никто никогда особо не прятал. Да и зачем? Дом был элитный, с охраной, посторонний в него проникнуть не мог. Ни в сам дом, ни в квартиру, которая находилась на втором этаже. К тому же никто из посторонних в квартире почти никогда не бывал: папа не особо жаловал гостей, а маме хватало общения на стороне. Равно как и самому Марселю. Тогда для чего прятать деньги и драгоценности в шкафы и сейфы?

Денег и драгоценностей, между тем, в доме водилось немало. Особенно драгоценностей. Мама очень их любила и понимала в них толк. А папа не скупился. Кажется, он вообще не обращал внимания на драгоценности, у него были свои интересы в жизни.

Деньги Марсель считать не стал, да и к драгоценностям особо не присматривался, а просто упаковал все это богатство в дорожный рюкзак, который намеревался прихватить с собой.

И тут Марсель вдруг вспомнил о папином наградном пистолете. Молодой человек знал, где он хранится – в кабинете отца, в правом верхнем ящике письменного стола. Папе нравился пистолет, он часто его доставал, любовался, а затем прятал на прежнее место. Кабинет был заперт – Марсель это знал: папа, уходя, никогда не оставлял дверь незапертой. Ну и что же? Разве так трудно взломать дверной замок?

Замок был простым, без особых секретов, и Марсель взломал его обычным кухонным топориком для рубки мяса. Ящик стола, где хранился пистолет, он открыл с помощью все того же топорика. Пистолет и впрямь находился в ящике. Рядом с ним лежали две обоймы – в каждой по восемь патронов.

Марсель взял и пистолет, и обе обоймы. Он и сам не знал, для чего ему нужен пистолет. В кого он намеревался стрелять, от кого обороняться? Марсель действовал по наитию: он отправляется в дальний и, судя по всему, небезопасный путь, а значит, пистолет может ему пригодиться. Выручит из какой-то гипотетической беды.

Пистолет и обоймы Марсель также упаковал в рюкзак. Все, теперь он был готов к побегу.

Побег должен был состояться завтра. Марсель решил, что он ничего не скажет родителям о побеге и даже не станет с ними прощаться. Он убежит тайком, потому что неизвестно, как они могут воспринять то, что он им сообщит. А точнее, как бы это воспринял отец, потому что мать дома отсутствовала. Хотя, как отнесется к его побегу отец, было совершенно понятно. Поэтому лучше ничего ему не говорить. Тем более что Марсель, готовясь к побегу, украл деньги и драгоценности, да еще и пистолет с патронами. Тут уж точно не до прощаний. Ничего, Марсель сообщит обо всем отцу потом, когда окажется за границей. Он не знал, каким именно образом сделает это, и даже над этим не задумывался. Думать о ком-то, кроме себя, Марсель не привык. Он не понимал, что своим поступком может причинить кому-то боль.