Когда я после работы взяла телефон, чтобы проверить, не пришло ли чего нового, то увидела сообщение от Нагисы. Он написал, что все готово для дальнейших расспросов.

О том, чтобы вместе искать доказательства невиновности Хины, мы договорились только позавчера, так что я не могла не отметить скорость, с которой он все подготовил. В сообщении он написал, что хотел бы, если это возможно, встретиться со мной прямо сегодня. Мне тоже не терпелось приступить к делу, так что я ответила, что сегодня после девяти вечера буду свободна. Ответ от Нагисы пришел немедленно. В итоге мы договорились встретиться в одном из ресторанов быстрого питания у станции «Университет».

Покинув офис, я обогнула здание административного корпуса и направилась к опытной роще. Среди темных деревьев показалась тронутая ржавчиной оцинкованная крыша. Простенькое здание могло бы показаться каким-нибудь складом, но на самом деле оно было лабораторией сельскохозяйственного факультета, так что электричество и водопровод там были. На входе висел лист бумаги с надписью, сделанной неуклюжим детским почерком: «Послешкольный клуб».

Немного нервничая, я подошла к даже на вид плохо работающей двери клуба. Сегодня был мой первый рабочий день в качестве волонтера. Не уверена, что смогу заниматься с детьми. Я так мало с ними контактировала, что даже не могла сказать, люблю ли их или ненавижу, да и в целом я никогда не отличалась особой коммуникабельностью. Но это была так нужная мне подработка. Настоящее расследование, которое мы с Нагисой начинали, чтобы доказать невиновность Хины, грозило обернуться дополнительными расходами. Сам студент вроде как никаких денег от меня не требовал, но я просто обязана была оплатить хотя бы транспорт.

Только я протянула руку, чтобы толкнуть дверь, как кто-то открыл ее изнутри:

– С возвращением!

В нос ударил аромат специй.

– А, это вы, Кобаяси. – В дверях стоял Киримия в фартуке. – Добро пожаловать в наш клуб. Проходите, пожалуйста.

В прихожей стояла лишь пара кроссовок, принадлежавших, по всей видимости, Киримии. Дети, похоже, еще не пришли. Я поставила свои балетки рядом с кроссовками. Меня проводили в маленькую комнату рядом с прихожей. Похоже, это была комната отдыха для волонтеров клуба. Там мы встали друг против друга, и я наконец поздоровалась с Киримией:

– Здравствуйте.

– Ах да, забыл поздороваться. Приветствую. Не могли бы вы перед началом работы оставить ценные вещи здесь? На время смены мы оставляем кошельки и смартфоны вот тут.

Парень указал пальцем на стоявший в глубине комнаты отдыха старенький сейф. Видимо, это нужно для предотвращения краж.

– Понимаете ли, – продолжил Киримия, – на территорию университета, в отличие от начальной школы, попасть может кто угодно. К тому же хотелось бы, чтобы в клубе все-таки было как можно больше живого общения, а при наличии смартфонов это обеспечить непросто.

Положив ценные вещи в сейф, я прослушала инструктаж.

– Сегодня работаем втроем: я, вы и еще один студент, он придет позже. Детей будет пятеро, причем один придет впервые, так что ему понадобится особое внимание. Пожалуйста, постарайтесь максимально вовлечь новенького в игру. Ужин в семь… А, можете не записывать, – посмеялся Киримия, глядя, как я достаю из сумки блокнот и ручку. – Если что-нибудь забудете, всегда можно спросить у меня. Не надо так напрягаться.

– Поняла.

Я напряженно кивнула. Получится ли с таким настроем работать с детьми?.. Вдруг послышался стук открывшейся и снова закрывшейся двери.

– Похоже, пришел кто-то из детей. Пойдемте.

Киримия запер сейф и убрал ключ от него в карман.

– Приходящим детям мы всегда говорим: «С возвращением». Вам тоже нужно здороваться именно так.

– Хорошо.

Мы с Киримией вышли в прихожую.

– С возвращением!

– Я дома! А…

Мальчик, снимавший обувь у порога, воззрился на меня круглыми от удивления глазами. Я подумала, что он, должно быть, уже заканчивает начальную школу.

– Тетенька, а вы тут первый раз, да? – вдруг обратился ко мне мальчишка, чем ввел меня в ступор.

Чтобы хоть как-то поддержать начатый разговор, я кое-как выдавила из себя:

– А… ага.

– А как вас зовут?

– Моя фамилия – Кобаяси.

– А имя?

– Мио.

– Мио, значит… А вы студентка?

– Нет, я работаю в администрации университета.

– Ого, так вы тут работаете. Я Хиро, учусь в шестом классе. Будем знакомы!

Мальчик широко улыбнулся. Неужели все дети настолько милые?..

– Хиро, а не мог бы ты провести для Мио небольшую экскурсию? Она все-таки новенькая, – попросил Киримия, с любопытством глядя на то, как я прилагаю все усилия, чтобы как-то ответить на дружелюбную улыбку мальчишки.

– Хорошо, – ответил взрослым тоном Хиро, снимая с плеч школьный ранец. – Вам все-таки еще ужин готовить, некогда клуб показывать…

Похоже, тут все обращались друг к другу по имени – и дети, и взрослые.

Хиро сразу же повел меня осматривать здание клуба.

Прямо рядом с комнатой отдыха была большая гостиная. Следом за ней – комната, в которой, как я поняла, дети проводили большую часть времени. На полках стояли конструкторы, мягкие и другие игрушки. У окна располагались длинный стол и книжный шкаф – там школьники могли почитать или сделать домашнее задание. Все в комнате выглядело несколько потрепанным – видимо, все вещи были получены в дар.

Про следующую комнату Хиро сказал:

– А здесь у нас кухня и столовая. Мы ужинаем все вместе за большим столом.

Я увидела большую кастрюлю, стоявшую на плите. По доносившимся с кухни запахам можно было предположить, что именно будет сегодня на ужин.

Хиро вдруг заговорщицки понизил голос:

– Хотите тайком попробовать? Сё готовит очень вкусное карри!

– Да нет…

Пока я растерянно смотрела на мальчика, не зная, как реагировать, из прихожей раздался голос Киримии:

– С возвращением!

– Кажется, кто-то пришел!

Чтобы увильнуть от ответа на предложение Хиро, я предложила ему пойти встречать новоприбывших.

В прихожей стояли оставшиеся четверо детей. Трое из них разувались, привычно болтая друг с другом, и только самая маленькая девочка медлила. Наверняка это она тут впервые. Киримия что-то говорил новенькой, опустившись на колени рядом с ней. Он указывал на смартфон в руках школьницы, так что, наверное, просил оставить гаджет в сейфе. Девочка, послушно передавшая парню свой телефон, стала казаться еще меньше. Глаза ее робко осматривали окружающую обстановку. Видимо, новенькой было не по себе.

Киримия представил девочку мне и остальным ребятам. Оказалось, ее зовут Юдзу. Вспомнив просьбу главы клуба, я подумала, что должна активно общаться с новенькой. Умом я понимала, что Киримия прав, но, глядя на сжавшуюся от страха малышку, я никак не могла пошевелиться. Я ведь и сама здесь впервые, так что для меня, как и для Юдзу, трое юных участников клуба были незнакомцами. Сами дети тоже, по-видимому, несколько нервничали, глядя на незнакомого взрослого человека.

– Юдзу, давай поиграем! – вдруг раздался позади меня веселый голос Хиро.

Он абсолютно спокойно приблизился к новенькой.

– В той комнате много всякого – и конструкторы, и карты… Ты во что любишь играть?

Она что-то очень тихо пробормотала ему в ответ, так, что Хиро пришлось наклониться совсем близко к девочке и прислушаться.

– О, ты любишь оригами? Пойдем, в комнате полно бумаги. – Хиро взял Юдзу за руку, приглашая в гостиную. Параллельно он чуть потянул меня за рукав и представил остальным детям: – А эта тетенька – Мио, она теперь будет играть с нами.

Теперь я уже совсем не понимала, кто из нас за кем присматривает.

Я еле сдержала рвущийся наружу тяжелый вздох, а Киримия с какой-то хитрой улыбкой прошептал:

– Мне надо готовить ужин, так что рассчитываю на вас!

И с этими словами, развернувшись, ушел.

Мы пошли в большую комнату. Хиро взял со стеллажа цветную бумагу для оригами и разложил на длинном письменном столе. Рассевшись, кто куда, школьники разобрали цветные листочки. Я подумала было, что такое неторопливое занятие едва ли будет интересно современным детям, но ребята начали с самым серьезным видом складывать бумажные фигурки. Наверняка они хотели поддержать увлечение впервые пришедшей Юдзу, да и отсутствие смартфонов, думаю, тоже сказывалось.

Сама Юдзу, поначалу с растерянным видом застывшая у стола, тоже заняла свое место, когда Хиро подбодрил ее:

– Смотри, сколько тут разных цветов, – выбирай, какой нравится.

Девочка взяла листок красной бумаги и тут же начала что-то из него складывать – как мне показалось, журавлика. Я тоже присела рядом с ней. Честно говоря, я почувствовала некоторое облегчение, когда ребята из всех возможных развлечений выбрали оригами. Если бы они решили поиграть в мяч или побегать, от меня не было бы никакого толку – в спортивных играх я не была сильна. Еще один плюс оригами заключался в том, что у меня не было необходимости поддерживать разговор.

Себе я взяла черную и белую бумагу и начала неторопливо складывать фигурку. Через некоторое время рядом со мной послышался тонкий голосок:

– А что это? Панда?

Это была Юдзу, с любопытством наблюдавшая за моей работой.

– Правильно. Как ты догадалась?

– Я несколько раз пыталась ее сделать…

Наши глаза встретились, и девочка опустила голову. Тихим голосом она продолжила свою реплику:

– Но у меня ничего не вышло.

– Тогда давай попробуем вместе?

Юдзу, все так же не поднимая головы, коротко кивнула.

– Я тоже хочу! – присоединилась девочка, что сидела напротив и слышала наш диалог.

– Панда – это сложно, она хорошо получается только у настоящих мастеров. Мио, научите нас делать панду!

В клубе, который я с самого начала воспринимала лишь как вторую работу, я столкнулась с неожиданно теплым отношением.

Дети намного легче, чем взрослые, заговаривали со мной и подходили ближе. Пока мы вместе складывали фигурки из разноцветной бумаги, я даже улыбалась им в ответ, пусть и под маской. Когда бумажная панда была уже почти закончена, до большой комнаты донесся женский голос:

– Добрый вечер!

Наверняка эта студентка и была тем припозднившимся третьим волонтером, про которого говорил Киримия. Я отвлеклась от бумаги, подняла голову и с трудом сдержала рвавшийся наружу вскрик. Девушка, стоявшая у входа в большую комнату, тоже смотрела на меня. Я почувствовала, как на меня с каждым мигом накатывает все большая тяжесть. Дети же, неспособные заметить смену моего настроения, повскакивали со стульев и подбежали к вошедшей.

– Это же Марин!

Не найдя в себе сил поздороваться с бывшей одноклассницей, я ушла на кухню и, когда мыла посуду, услышала за спиной шлепанье ног по полу.

– Мио? – Подошедший к раковине Хиро смотрел на меня, чуть склонив голову набок. – А вы что, ужинать не будете?

Из-за спины мальчика, из столовой, доносились голоса рассевшихся за столом детей и взрослых. Чтобы никто из сидящих за столом меня не услышал, я тихо ответила Хиро:

– Я не голодная.

В «Послешкольном клубе» было принято ужинать вместе за одним столом. В самом начале, когда Киримия рассказал мне о деятельности клуба, я решила не присоединяться к общей трапезе. Сидеть за столом, ожидая, пока все остальные закончат есть, было бы странно, поэтому я и пошла на кухню мыть посуду. Это, похоже, и обеспокоило Хиро.

– Сегодня карри с курицей и сливочным маслом получилось особенно вкусным.

– Честно говоря, я не очень люблю курятину.

И это даже не было ложью. А еще сливочное масло я тоже не переносила.

Хиро, похоже удовлетворенный моим ответом, вернулся в столовую. Я сосредоточенно чистила кастрюлю. На самом деле причиной моего категорического отказа от ужина были совсем не предпочтения в еде: я просто не хотела снимать маску и показывать другим свои безобразные зубы. Естественно, Киримии я об этом не говорила.

– Наготовил я много, так что хотелось бы и вас угостить, – посетовал Киримия с сожалением. – К тому же совместный ужин помогает наладить отношения с детьми.

На все его настойчивые приглашения поужинать вместе со всеми я упорно отвечала:

– Спасибо, но воздержусь.

Мне совсем не хотелось снимать маску перед детьми, с которыми я наконец-то смогла наладить контакт. Еще больше осложняло ситуацию то, что в клубе оказался человек, и так уже видевший меня без маски.

Краем глаза я посмотрела в сторону столовой. За большим столом сидели и ужинали, весело болтая, Киримия, пятеро детей и Умино Марин.

– Марин, а вы уверены?

– Уверена – вообще-то, я очень хорошо готовлю.

– Да ладно? А почему недавно, когда вы помогали Сё с готовкой, у вас тушеная картошка подгорела?

– Ничего она не подгорела. Я специально поджарила чуть сильнее – так вкуснее.

– А вот и врете! Картошка была жутко горькая!

– Ха-ха-ха, – рассмеялась, держа в руке ложку карри и демонстрируя идеально ровные зубы, Марин.

Вот уж не думала, что именно она окажется волонтером этого клуба.

По словам Киримии, Марин начала работать в «Послешкольном клубе» с месяц назад. Миловидная и болтливая девушка быстро завоевала доверие детей.

Достаточно ей было просто войти в большую комнату и поздороваться – и ребята обрадовались так, словно сейчас должно было начаться что-то интересное. Марин могла предложить школьникам много разных игр, а потому дети сразу же стали активнее, тут же забыв о так и не доделанных бумажных пандах. Напряженность Юдзу тоже куда-то испарилась – за ужином она все время липла к Марин.

– Ого, Юдзу, ну ты даешь – даже морковку ешь!

– Я запросто могу съесть даже такой большой кусок морковки!

– О, правда? Ну-ка покажи!

Взгляд Марин, смотревшей на Юдзу, вдруг переместился в мою сторону. Я легко спряталась от ее глаз за покрытой мыльной пеной крышкой кастрюли.

Отвратительно.

Когда Марин только пришла и Киримия нас знакомил, мы обе притворились, что видим друг друга впервые в жизни. Думаю, никто из присутствующих, включая и главу клуба, не догадался, что мы знакомы. Само собой, при детях Марин не стала высмеивать меня. Однако после нашего «знакомства» она попросту меня игнорировала. До ужина она лишь однажды обратилась ко мне.

– Не могли бы вы уменьшить температуру на кондиционере? – спросила она. Сама она этого сделать не могла – дети облепили девушку, не давая высвободиться ни на секунду.

Наверное, она окончательно во мне разочаровалась. Каждый раз, когда наши с Марин взгляды встречались, мне казалось, что она видит, в каком жалком состоянии я нахожусь, и что никакая косметика на свете не помогла бы скрыть это состояние.

Но так больше продолжаться не могло – так думала я, смывая мыльную пену с кастрюли и ложек. Здесь мы с Марин не бывшие одноклассницы, а сотрудницы одного и того же клуба, и думать мы должны прежде всего о его юных воспитанниках. Особенно это касается меня, ведь моя волонтерская помощь оплачивается, так что я не в праве приносить сюда свои личные эмоции. С Марин мне нужно общаться так, чтобы дети ничего не заподозрили.

Закончив с посудой, я решительно направилась в столовую. Школьники поедали щедро наложенное в тарелки карри, весело болтая друг с другом. Мне нужно было максимально естественно присоединиться к царящему за столом веселью. Необходимо было одинаково общаться со всеми – и с Киримией, и с детьми, и с Марин. Стул рядом с ней как раз был свободен, и я только собралась его занять, как девушка тихо вскрикнула, чем заставила меня замереть на месте.

– Что такое? Что случилось?

Дети один за другим потянулись к Марин.

– Язык случайно прикусили?

– Нет, кажется, в еде что-то попалось.

Девушка высунула язык, а на нем, немного перепачканный кровью, лежал какой-то осколок, похожий на керамику.

– Это было в карри?

Киримия поднялся с места.

– Прошу прощения. Я вроде следила… – Воспользовавшись тем, что глава клуба приблизился к Марин, я тоже решилась обратиться к ней. – Вы в порядке?

Марин обернулась к Киримии. Убрав осколок с языка, она покачала головой:

– Не стоит беспокоиться. Ничего страшного не случилось.

Она словно не замечала меня.