Как только я вышла из здания, вместе с северным ветром в спину мне прилетел возглас:

– Мио?

Знакомый голос заставил меня выпрямиться. Ко мне почти бегом приближалась одетая в развевающийся на ветру черный плащ Мито из Shuukan Real. Расстояние между нами быстро сокращалось, и вскоре я смогла разглядеть эмблему известного бренда на изнанке откинутой ветром полы. И что журналистка тут делает?..

Пока я замерла от неожиданности, ошеломленная ее появлением, женщина нагнала меня.

– Там ведь находится офис «Бара Тикуно», насколько я помню? – Мито широким жестом указала на высотку, из которой я только что вышла. Ее круглые глаза сверкали жаждой информации так ярко, что в каком-то смысле выглядели мило и невинно. – Подозрения в адрес Хины подтвердились?

– Н-ничего подобного, – не успев и подумать, ответила я.

– Тогда что же вы здесь делаете?

Мито подступила еще ближе.

Не надо было ей отвечать! Я попыталась отойти подальше, но инициатива уже была в руках журналистки.

– Хватит убегать. Вы только и делаете, что пытаетесь сбежать от меня. Почему? Все-таки чувствуете какую-то вину? Могу ли я воспринимать ваше молчание как знак согласия?

Я совершенно растерялась от такого напора, едва не поддавшись импульсу просто кивнуть, чтобы наконец освободиться от этого давления. Наверное, именно поэтому сотрудница «Бара Тикуно» вела себя так упрямо. Напуганная наплывом журналистов, я, кажется, стала даже более настороженной, чем следовало бы. Хотя сама я, вообще-то, к прессе отношения не имею.

Вдруг силуэт Мито перед глазами словно стал больше.

– Девушка, вы в порядке? – послышался низкий голос. Так я заметила, что за спиной журналистки стоит мужчина с каштановыми волосами. – Что это у вас за пятно? Уж не кровь ли, часом?

Он указал на плащ Мито где-то в районе поясницы. Там и впрямь красовалось огромное пятно. На черной ткани плаща цвет пятна было не разглядеть, но после слов незнакомца я подумала, что оно вполне могло быть и кровью.

– Что?

Журналистка, извернувшись, посмотрела на указанное загрязнение. В ее глазах отразилось смятение.

– Вы точно в порядке? Такое кровотечение может быть опасно. Может, лучше скорую вызвать?

– Не надо.

– Кажется, вы ранены… Тогда надо сначала полицию позвать. Вдруг бандит еще ошивается поблизости?

Он достал смартфон. Я молча смотрела на него снизу вверх. Лицо его показалось мне смутно знакомым.

Мито, видя, как обеспокоенный мужчина копается в телефоне, поспешила остановить его:

– Да нет же, вы все не так поняли!

– Лучше не надо двигаться. Присядьте на корточки.

– Да нет же…

Мито вела себя совсем не так, как со мной: в ее голосе уже не было того привычного напора. Я поняла, что наконец получила шанс удрать – журналистка полностью переключилась на мужчину. Я напрягла ноги, готовая в любой момент помчаться в другую сторону, и тут глаза Мито и обеспокоенного ее состоянием прохожего встретились. Он вдруг повернул экран смартфона ко мне. На экране было написано: «В ресторане у станции».

Я рванула прочь раньше, чем подумала над смыслом этих слов.

Где-то через полчаса я все-таки зашла в указанное заведение. По странному совпадению, это был один из той сети семейных ресторанчиков, куда мы часто ходили с Хиной.

Я окинула зал изучающим взглядом. Незнакомца там еще не было. Надолго засиживаться мне не хотелось, так что вместо алкоголя заказала заметно более дешевый холодный чай. Я здорово замерзла и, вообще-то, предпочла бы горячий кофе, но вне дома всегда старалась брать исключительно холодные напитки – только они подаются с соломинкой, которая позволяет пить, не снимая маску и не показывая свое лицо.

Юноша появился как раз тогда, когда мне принесли заказанный напиток. Он сразу же уселся напротив меня, как будто мы всегда так делали. Из вежливости я сама начала разговор:

– Спасибо, вы мне очень помогли.

Я чуть склонила голову.

– А кто это был? Журналистка какая-то? – спросил он без обиняков.

– Да, из Shuukan Real.

– Она решила сбежать, пока я и правда не вызвал полицию.

Его плечи мелко подрагивали, будто от еле сдерживаемого смеха. Я сказала уже тверже:

– А то похожее на кровь пятно вы сами и поставили, да?

Когда Мито приблизилась ко мне, я увидела подкладку ее плаща. Клетчатая ткань цвета слоновой кости была безупречно чиста, без единого пятнышка. Если бы журналистка была ранена, ткань подкладки наверняка была бы перепачкана кровью. Получается, обнаруженное парнем пятно было поставлено снаружи.

Мито, готовая в любой момент наброситься на кого-нибудь с вопросами, старалась всегда выглядеть безупречно, так что я не думаю, что она могла долго разгуливать по городу с огромным пятном на одежде. Выходит, его поставили либо незадолго до, либо сразу после того, как она меня окликнула. Насколько мне известно, за ее спиной не было никого, кроме моего нынешнего собеседника. Вряд ли, конечно, это была настоящая кровь, но теперь я была уверена, что именно сидящий напротив меня шатен плеснул на плащ журналистки какую-то жидкость, а потом притворился, что лишь обнаружил пятно.

На мою реплику он уклончиво ответил:

– Кто знает, кто знает… Я пришел только потому, что ты явно чувствуешь себя обязанной.

Он был совершенно прав – его внезапный спектакль спас меня от весьма неприятной ситуации, хотя я и не знаю, зачем ему это понадобилось.

– А вы…

– Нагиса Дзётаро, экономический факультет, четвертый курс, – представился мой собеседник.

Очень вовремя принесли заказанный парнем кофе, и он снял маску. Я наблюдала за тем, как Нагиса поднял стаканчик кофе и поднес ко рту.

Я еще раз присмотрелась к собеседнику. Так вот он какой – парень Умино Марин…

Это с ним Марин пришла в офис тем утром, когда я вышла на работу после отпуска, связанного со смертью Хины. Тот самый парень, что смеялся надо мной вместе со своей девушкой. Я пока не понимала, как так получилось, что я сижу тут и пью чай с этим человеком.

Нагиса отхлебнул кофе, скривившись от горечи, и, добавляя сахар, несколько издевательски, как мне показалось, сказал:

– Можешь не представляться – ты человек известный.

Я даже немного разозлилась на саму себя, невольно засмотревшуюся на правильные черты его лица.

– О причине твоего визита в то здание я тоже догадываюсь – наверняка ходила к директору «Бара Тикуно», чтобы доказать невиновность сестры. Правда, как я вижу, тебя просто послали. Ну а потом к тебе прицепилась эта дамочка из Shuukan Real.

Все его предположения были верны – он оказался проницательнее Мито.

– Ты пытаешься развеять подозрения в отношении покойной сестры, так? Хотя, судя по всему, никто твоих стремлений не разделяет – ни Домори, ни эта репортерша.

Я кивнула. Слова Нагисы заставили меня с новой силой ощутить свое одиночество. Но парень вдруг заявил:

– Я думаю, ты совершенно права.

Я не верила своим ушам, ведь до сих пор еще никто не пытался поставить себя на мое место. Я подумала было, что студент просто насмехается надо мной, как коллеги, но лицо парня сохраняло абсолютно серьезное выражение.

– Твоя сестра, Кобаяси Хина, просто неспособна на что-то вроде убийства ради страховки. СМИ наверняка попросту врут.

– Почему вы так думаете?

Я подалась было вперед, но короткий ответ Нагисы быстро остудил мой порыв:

– Интуиция.

Похоже, никаких реальных доказательств у него нет.

– Про вас с Кобаяси Хиной я узнал совершенно случайно.

Ему рассказали о том, что сестра жертвы громкого убийства, вызвавшего большой резонанс в обществе, работает в его родном университете. И сделала это его подруга.

– Я решил узнать подробности у своей девушки, а она сказала, что мы видели эту самую сестру в администрации университета.

Само собой, под «девушкой» он подразумевал Марин. В средней школе она не знала, что я перевелась из-за убийства отца. Кобаяси – фамилия распространенная, так что она наверняка просто не связала ее с репортажем о происшествии. Но сейчас все иначе: подозрения в адрес Хины так всколыхнули общество, что новости разлетелись гораздо дальше, чем тогда. Вот так Марин и узнала о моей связи с жертвой убийства.

Услышав рассказ возлюбленной, Нагиса вспомнил мое лицо и сразу же понял – СМИ врут. Интуиция подсказывала ему, что моя сестра невиновна.

– Если тебе так нужно объяснение – думаю, дело в твоем обычном поведении. В университете ты всегда выглядишь очень робкой и стесняешься даже студентов, хотя они и младше тебя. Вот уж не думаю, что сестре такого человека, как ты, хватит смелости убить кого-то ради страховки. У вас общие гены, вы выросли в одинаковой среде, так что и серьезным отличиям в характере взяться неоткуда, разве нет?

Если честно, мне казалось, что он больше насмехался надо мной, чем пытался заступиться за мою сестру. К тому же он почти не приводил объективных доводов.

– Это и есть ваше объяснение?

– Ну так я же сказал, что мои выводы основаны на интуиции. К тому же ты и сама руководствуешься исключительно своей проницательностью. Конечно, ты уверена в невиновности сестры, но серьезных доказательств у тебя нет – вот ты и бегаешь от журналистов.

Я не нашлась что ответить.

– Как насчет объединить усилия? – Нагиса со стуком поставил кофейный стаканчик на стол. – Ты хочешь доказать невиновность сестры, я – убедиться в правильности моей интуиции. Мотивы у нас разные, но цель одна – получить доказательства невиновности Кобаяси Хины. Предлагаю искать их совместными усилиями.

Глаза моего собеседника, словно видевшие меня насквозь, неярко поблескивали, словно хорошо отполированный старый металл.

– Судя по твоему нервному виду, поход к Домори не дал ожидаемых результатов. А знаешь почему? Тебе не хватает дипломатических навыков. У меня же, наоборот, нужные навыки есть, а вот возможности их применить в этом деле нет. Так что я хоть и пришел к офису «Бара Тикуно», но так и не придумал, как бы мне встретиться с Домори. Собственно, так я и увидел, как к тебе прицепилась та журналистка. Мы отлично компенсируем недостатки друг друга и вместе сможем гораздо эффективнее проверять факты.

Нагиса говорил уверенно, и для меня, оказавшейся в полной изоляции, его предложение выглядело очень соблазнительно. Но я молчала. Мне никак не удавалось понять, зачем ему это нужно. С чего вдруг он решил помочь совершенно постороннему человеку, которого всего раз видел в офисе? И что за «нужные навыки» он имел в виду?

– Я хочу стать журналистом, – признался Нагиса, – так что расспрашивать людей я умею. Об этом навыке я и говорил.

Я почувствовала, как мое тело все больше деревенеет. Парень оказался таким же, как эта Мито, – одним из тех, кто втирается к людям в доверие, притворяясь добрым, а потом выуживает нужную информацию.

– Не пойми меня неправильно, – словно считывая мои эмоции, произнес Нагиса, предостерегающе выставив вперед свою большую ладонь. – Я не из тех собачонок вроде той дамочки из Shuukan Real, которые разнюхивают всякую чушь ради денег. Я хочу заниматься настоящей журналистикой, а ее задача – поиск истины.

Студент излагал свою пафосную тираду совершенно беззастенчиво.

– Мне хочется убедиться в правильности своих выводов – получится отличная тренировка на будущее. Я собираюсь использовать свою интуицию для исследования общественных проблем, а потом проверять свои выводы. Так я смогу повысить свои журналистские навыки.

– И вы, конечно, намерены опубликовать результаты своей работы?

Журналистика – это процесс работы с информацией от ее получения до публикации. И мне казалось, что работники СМИ просто с ума сходят от ощущения собственной избранности – ведь это именно они рассказывают миру правду.

– Конечно! Проверенную и правдивую информацию необходимо правильно представлять общественности. Так что после нашего расследования ты сможешь передать собранные сведения той компании, которой доверяешь. Как тебе такая идея? Тогда доброе имя твоей сестры будет восстановлено.

– Но тогда ваших заслуг никто не признает.

– Я же уже говорил – это тренировка. Я и не планировал подзаработать на деле Кобаяси Хины. Закончу универ, стану журналистом-фрилансером, тогда и заработаю.

Могу ли я ему доверять? Я пристально вглядывалась в лицо парня, что на днях смеялся надо мной вместе с Марин. Правда ли он просто хочет помочь мне выяснить правду о деле Хины? Впрочем, мне показалось, что, даже если он меня обманывает, хуже уже точно не будет. Я невольно сцепила лежавшие на коленях руки.

– В таком случае я согласна.

– Отлично, договорились.

Нагиса допил кофе.

– А у этого Домори серьезная охрана, – тут же начал выкладывать свои наблюдения парень.

Я рассказала ему о том, как попыталась добиться встречи с предпринимателем и как мне в ней отказали.

– Что, даже на словах ничего передать не дали? Ну это уже перебор… Ты хотя бы сказала, что ты сестра Хины?

– Конечно сказала.

Мы договорились работать вместе, так что нужды в формальном обращении уже не было, но я по-прежнему говорила вежливо, в отличие от моего товарища.

– На видео Домори говорил спокойно, но, вполне возможно, он здорово недолюбливает твою сестру, – пробормотал Нагиса, чем снова меня расстроил.

Даже бывший партнер моей сестры все еще ошибался на ее счет.

– Как бы нам с ним поговорить?..

– Никак. Пока обойдемся без Домори. Раз он так ненавидит свою бывшую, от нашей встречи никакого толку не будет – нормально поговорить все равно не получится. Лучше пока заняться расспросами.

– Расспросами?

– Ну да. Поговорю с окружением этого Домори. Они с Хиной встретились в его родном Тикуно, так? Встречались они до переезда Домори в Кайто, так что их общие друзья и знакомые должны что-нибудь знать. В маленьких городах любят вынюхивать все обо всех. Так что их показания могут помочь нам выяснить правду об отношениях этих двоих. Знаешь кого-нибудь из знакомых Хины в Тикуно? Например, кого-нибудь, кто учился с ней в одной школе.

– Нет.

– Ладно, это я сам выясню.

Нагиса начал разъяснять мне ход будущего расследования:

– Сначала разберемся с тем бывшим, про которого говорили в еженедельнике. Твою сестру подозревают в убийстве ради страховых выплат, а это очень серьезно. Покойника, понятно, не расспросишь, но его знакомые вполне могут что-нибудь знать. Сестра не говорила, кто он такой вообще?

– Нет.

– Может, знаешь какого-нибудь ее друга, который может быть тем самым бойфрендом? Не помнишь, были ли у нее другие партнеры, кроме этих двоих?

– Не знаю.

На сыплющиеся один за другим вопросы Нагисы я отвечала все тише и все ниже опускала голову.

– Прости, понятия не имею.

Челка упала на глаза, закрывая обзор. Это же моя сестра! Я верю, что она невиновна! Но о ней мне известно постыдно мало. Я не знаю даже ни одного из ее друзей, не говоря уже о партнерах. И при всем желании ничего не могу выяснить – среди переданного мне имущества Хины не было ее смартфона. Я слышала, что его все еще не нашли.

– Не за что извиняться, – сказал Нагиса спокойным тоном. – Искать источники информации – это моя работа. В этом плане я ничего от тебя не ожидал.

Мы договорились, что он сам найдет информацию о знакомых и друзьях Хины. Как только все будет готово, он мне сообщит.

– Сейчас ты ничем не можешь мне помочь. Можешь пока расслабиться.

Мы обменялись контактами. Нагиса сказал, что хотел бы на всякий случай узнать имя той репортерши из Shuukan Real. Я показала ему визитку Мито. Он сфотографировал карточку на свой смартфон и поднялся из-за стола.

– Ну, увидимся.

– Подожди, – остановила я Нагису, собравшегося уже выскользнуть из кафе. С того самого момента, как мы сели друг напротив друга, меня кое-что беспокоило.

– Что такое?

– А Умино об этом знает?

Мне стало стыдно, хотя я всего лишь упомянула имя его девушки.

Нагиса, не меняя выражения лица, склонил голову набок:

– О чем это – «об этом»?

– Ну, о том, что мы решили работать вместе.

Не то чтобы мы с Нагисой стали друзьями. Мы просто объединились ради достижения общей цели. Но мне все равно было некомфортно от осознания того, что я встретилась с парнем, у которого есть возлюбленная. Особенно если учесть, что эта самая возлюбленная мне знакома.

Студент озадаченно свел брови:

– А зачем мне ей об этом говорить?

У меня перехватило дыхание от стыда. И правда, почему я себя так накручиваю? Он же совершенно не воспринимает меня как женщину!

– Действительно…

Взяв в руки холодный стакан (хотя, честно говоря, пить мне не хотелось), я спрятала от собеседника свое мигом покрасневшее лицо. С моими безобразными зубами нечего и думать о романтике…

Кстати, а когда я вообще в последний раз задумывалась о чем-то подобном?

* * *

Если и есть что-то, что запечатлено в моей памяти навечно, так это образ отца. Мое счастливое детство целиком и полностью было заслугой любимого папы.

И даже воспоминания о первой любви были тесно связаны с ним.

Когда же я впервые увидела Рэна?

Скорее всего, это было, когда я как-то раз вернулась домой из школы. Он стоял у входа, рассматривая вывеску «Гриля Нами». После я довольно часто видела его – как правило, это было вечером, перед открытием ресторана. Если посчитать, то получится, думаю, где-то два-три раза в неделю. Он, похоже, и сам направлялся к себе домой, но парковал свой велосипед у края дороги и неподвижно стоял. Взгляд его был направлен не на фасад, где располагался вход в ресторан, а куда-то за дом, к горам, туда, где находились кухня и старый курятник.

Стоял он обычно чуть поодаль от дома, к тому же немного ниже по склону, а потому никто из нашей семьи его, похоже, не замечал. Но детская, где я и обитала, располагалась на втором этаже, откуда его было прекрасно видно. Письменный стол стоял у окна, а потому я то и дело отвлекалась и поглядывала на улицу, пока делала домашнее задание.

Тусклый весенний закат бросал золотистые лучи на дорогу и море. В этих лучах виднелась длинная человеческая тень. Зрение у меня было хорошее, а потому в этой тени я могла отчетливо разглядеть не только фигуру парня, но и его длинные опущенные ресницы и чуть заостренный нос.

«Интересно, кто бы это мог быть?» – думала я.

Родители владели рестораном, который все набирал популярность, а потому в появлении у дома незнакомого человека не было ничего необычного. Я прекрасно понимала и тех, кто, каждый день проходя мимо ресторана, к примеру, на работу, подумывал однажды заглянуть в это заведение. Но для посетителя парень выглядел слишком юным. Он явно был старше меня (на тот момент мне было десять), однако разница в возрасте была не больше пяти лет. Судя по обычной одежде и большой сумке в корзине велосипеда, он мог быть учеником средней школы, расположенной в том же районе, что и моя начальная. В той школе, которую мы звали просто «средней Нами», не было формы. Может, он проезжает по склону дороги по пути на занятия? В любом случае возраст пока не позволял ему самостоятельно ходить по ресторанам. И зачем же тогда он останавливается напротив нашего дома?..

Мое любопытство все усиливалось. Поэтому, когда он снова появился под окном, я покинула свою комнату и, бегом спустившись по лестнице, вышла на улицу. Когда я направилась прямо к нему, глаза парня расширились от удивления.

– Вы хотите зайти в ресторан? – спросила я. О том, как именно мне окликнуть мальчика, я подумала сильно заранее.

– Н-нет…

– Ты часто стоишь у ресторана, вот я и решила, что тебе, возможно, хочется заглянуть к нам. Между прочим, еда у нас отличная!

Одна порция в «Гриле Нами» стоила в среднем около двух тысяч иен. Я подумывала даже предложить провести его тайком на кухню, если заказать блюдо на свои карманные деньги у него не получается. Если я попрошу, папа вряд ли откажется разок покормить его бесплатно. Может, угостить парня популярным соте из курицы с лимоном и не получится, но уж котлеты-то всегда найдутся!

– Да я не то чтобы хочу поесть…

Щеки парня покраснели, а его робкий тихий голос был низким и звучал довольно взросло.

– Ты просто постоянно тут ходишь, вот мне и стало интересно. Ты из средней Нами?

– Нет. – Он отрицательно покачал головой. – Я на курсы хожу.

Он всегда приезжал со стороны центрального квартала Нами. За этим склоном начинался соседний город, так что я решила, что там, наверное, есть какие-нибудь очень хорошие подготовительные курсы для школьников.

– А зачем ты тогда тут останавливаешься?

– Ну…

Глядя на парня, явно не хотевшего отвечать на этот вопрос, я вдруг догадалась:

– Может, ты хочешь стать поваром?

Чуть помолчав, он кивнул с самым решительным видом.

Наконец-то пазл сложился. По дороге на курсы он наблюдал за работой популярного ресторана, чтобы использовать свои наблюдения в будущем. Когда я поняла это, даже привычка парня нерешительно складывать руки начала казаться мне какой-то взрослой. По сравнению с моими одноклассниками, повторяющими шутки известных артистов и покатывающимися при этом со смеху, этот мальчик казался гостем из иного измерения.

– Понятно. Тогда, может, заглянешь на кухню? Мой папа – здешний шеф-повар. Могу познакомить!

– Да что ты! – Парень изумленно замахал руками. – Мне достаточно и просто наблюдения – я даже так многому научусь.

– Правда?

– Ага.

Он покраснел до самых ушей. Похоже, смутить его было довольно легко.

– Для того чтобы открыть свой ресторан, мало быть поваром – нужны еще и предпринимательские навыки. Поэтому очень полезно даже просто смотреть на то, как устроены разные заведения, и на их гостей. Поэтому, пожалуйста, не говори ничего своему папе.

Пусть я и сама предложила зайти, я почувствовала облегчение, когда парень отказался. Мне почему-то начало казаться, что не стоит показывать нового знакомого членам семьи.

– Хорошо. Я обещаю, – тихо сказала я. Слово «обещаю» я использовала намеренно – от него сладко сжалось сердце.

С тех пор я с нетерпением ждала момента, когда вернусь домой и сяду за уроки.

Увидев в окно Рэна, я выдумывала себе какие-то дела и выходила из дома на улицу. А там, как будто бы случайно пересекаясь с парнем, разговаривала с ним.

Но множество таких «случайностей» подряд выглядели бы подозрительно, а потому я начала наводить порядок перед рестораном. Возвращаясь из школы, я протирала вывеску, высаживала цветы на много лет назад заброшенной клумбе, а потом ухаживала за ними. Папа очень обрадовался, когда я начала приводить «витрину» ресторана в порядок. Наверняка ему было несколько грустно оттого, что теперь я уже не стремилась помогать на кухне, а сразу же поднималась к себе в комнату. Пока я до самого заката бродила перед рестораном, папа часто махал мне рукой из окна кухни. Я, конечно, махала в ответ, но в душе ждала совсем другого человека.

То же самое было и после школы, когда я отправлялась гулять с друзьями. На самом деле мне хотелось стоять у магазина каждый день, когда не шел дождь. Но чтобы не стать изгоем в классе, нужно было поддерживать дружеские отношения с одноклассниками. Когда я сидела в классе после уроков или гостила у друзей, я постоянно думала о том, что вот сейчас Рэн наверняка стоит у ресторана, и мне хотелось немедленно сорваться с места и кинуться домой.

Я всегда ждала Рэна. И когда он вдруг появлялся после долгого ожидания, он всегда был именно таким, каким я его представляла. Он приезжал на велосипеде, будто приносясь вместе с ветром, который всегда туго обтягивал на нем рубашку. Я знала, что он учился во втором классе средней школы, но он всегда был так спокоен, что я и подумать не могла, что и мои одноклассники всего через несколько лет будут точно такими же.

Рэн всегда хотел узнать побольше о моем отце и его ресторане. Я многое ему рассказала. Мало того что так я могла просто провести с ним побольше времени, так еще и темой наших бесед была моя главная гордость – мой папа. Я с удовольствием рассказывала о «Гриле Нами», о том, какой это замечательный ресторан и как много сделал мой отец. Я поведала ему о разных блюдах, подаваемых в заведении, об их вкусе, внешнем виде и о том, какое наслаждение они приносили. О мастерстве и ухищрениях, применяемых при готовке, а еще о том, каким замечательным поваром был мой отец. Чтобы не выглядеть хвастуньей, я временами рассказывала и об ошибках, которые порой совершает каждый. И тогда Рэн хихикал. Обычно он выглядел взрослее своих лет, но ямочки, появлявшиеся на его щеках, когда он смеялся, были по-детски милыми.

Времени поговорить у нас было не так уж и много. Рэн приходил на закате и уезжал, пока не стемнело. Расставаться не хотелось, но кратковременность наших встреч делала их еще более ценными. Как мгновение перед заходом солнца, когда море сияет так ярко, что начинают слезиться глаза. Мне было достаточно просто смотреть на Рэна.

К тому же где-то в глубине души еще трепыхалась робкая надежда…

Само собой, он стал приходить к нашему ресторану только потому, что в будущем намеревался стать поваром. Вопросы, которые он задавал мне, дочери шеф-повара, тоже в основном были связаны с ресторанным бизнесом. Но стал бы он вообще разговаривать со мной, если бы я ему не нравилась? Стал бы временами приезжать к нам на велосипеде?

Быть может, я тоже нравилась Рэну?

Я тогда училась в начальной школе, так что о том, чтобы с ним встречаться, даже не думала, но одна мысль о том, что мои чувства, возможно, взаимны, окрыляла.

«А вдруг? А вдруг?» – повторяла я про себя.

Дни летели быстро, и вот Золотая неделя[7] подошла к концу.

В первый рабочий день после праздников мы всей семьей проспали.

На длинных выходных в «Гриле Нами» было полно работы. Очередь из посетителей не заканчивалась с утра до вечера. Родители были завалены работой, и даже мы с сестрой помогали чем могли – принимали заказы, мыли посуду… К концу выходных мы все вчетвером были совершенно вымотаны. Поэтому-то никто из нас и не смог подняться вовремя.

Я проснулась первой. Посмотрев на часы, я поняла, что безнадежно проспала – было уже больше восьми. В ресторане был выходной после занятой праздничной недели, но день был будний, а значит, я должна была идти на занятия. Такими темпами я точно опоздаю!

У меня не было времени на то, чтобы разбудить родителей. Я резко вскочила с кровати и быстро переоделась. Схватив рюкзак, заменявший мне школьный ранец, я выскочила из дома. Я побежала вниз по склону, попутно любуясь морем, сонно плескавшимся в лучах утреннего солнца.

Выйдя на широкую улицу, я решила срезать дорогу. Можно было добраться быстрее, если сойти с обычного маршрута в переулок и пройти мимо средней школы Нами.

Вот только мне и моим сверстникам запрещалось пользоваться этим путем: на этой дороге всегда было полно более взрослых ребят, спешащих на занятия на велосипедах. Для младшеклассников маршрут был слишком опасным, поэтому нам говорили там не ходить. Аварий там и впрямь было немало, а потому я соблюдала этот запрет.

Но этим утром все было иначе. Я решительно шагнула в переулок.

Двигаясь по узкой улочке, я подходила все ближе к средней школе, и постепенно мне попадалось все больше шагающих на уроки учеников. Формы в этой школе не было, так что ребята были в самой обычной одежде, но они все равно отличались от нас, младшеклассников. Все они были выше ростом и оттого казались гораздо взрослее. Ученики привычно заходили в ворота учебного заведения.

Приезжавшие на велосипедах ребята, по-видимому, подойдя к воротам, должны были слезать со своих железных коней.

И вдруг я, до сих пор спешившая в школу, замерла на месте. Что-то рядом с воротами будто притянуло мой взгляд.

Там был Рэн.

Он шел к входу на территорию школы, ведя рядом велосипед. На парне была уже знакомая мне бледно-голубая рубашка. Я не сдержалась и вскрикнула. Ну почему?! Он же говорил, что учится не в средней Нами! Но сейчас он совершенно точно шагал именно туда. Почему он соврал?..

Но хуже того было то, что рядом с ним шла, точно так же ведя велосипед, какая-то девочка. Они разговаривали: девочка кивала на каждую реплику Рэна, и при этом ее прямые черные волосы слегка колыхались.

Я чувствовала себя так, словно кто-то с чудовищной силой сдавил мне грудь. Кто она?..

Спутница Рэна, скорее всего, была его ровесницей, а значит, была старше меня всего на несколько лет, но мне она казалась взрослой женщиной. Ее бледная кожа и правильный профиль были очень красивы, а черные глаза смотрели прямо на Рэна. Лицо парня имело мягкое выражение, такое, какого при разговоре со мной он никогда не показывал.

Я не могла сдвинуться с места, только изумленно смотрела на них. Но когда я крепко зажмурилась, а после снова открыла глаза, ничего не изменилось. Это была не иллюзия.

В школу я в итоге опоздала. Я почти не слышала, что там говорил учитель на уроке. Болтать с друзьями после занятий тоже не хотелось, а потому домой я пошла одна, едва плетясь вверх по склону.

Я думала только о Рэне и его подруге, которых видела сегодня утром. В голове роилось множество вопросов. Почему он соврал? Почему не сказал, что учится в средней Нами? Кто эта девочка? Неужели они встречаются?..

Стоило только подумать об этом – и воображение было уже не остановить.

А Рэн вообще видел во мне представительницу противоположного пола? Может, он воспринимал меня только как ребенка, живущего в доме, где расположен «Гриль Нами»? Должно быть, он разговаривал со мной просто из вежливости, просто потому, что он старше, а нравилась ему другая. Теперь становилось понятно, почему он временами отводил глаза прямо посреди разговора и старался ничего не говорить о себе.

Из-за склона показалась треугольная крыша. Сегодня родной дом казался мне каким-то необычайно старым. Бревенчатые стены вдруг потемнели, да и обычного аппетитного аромата соте из курицы с лимоном почему-то не ощущалось. Вместо него до меня доносился какой-то кисловатый запах. Но пахло явно не свежевыжатым цитрусом – неприятная кислятина буквально ударила в нос.

По возвращении домой я сразу же закрылась в своей комнате на втором этаже, даже толком ни с кем не поговорив. В гостиную я спустилась лишь вечером, когда уже стемнело и мама позвала меня ужинать. День отдыха, по-видимому, помог родителям избавиться от усталости, накопившейся за время праздников, поэтому выглядели они бодро. Еду с кухни принес отец.

– Я приготовил тушеную свинину. Попробуй.

Даже в выходные он не переставал осваивать все новые блюда – наверняка хотел расширить меню ресторана. Папа поставил передо мной глубокую тарелку, наполненную тушеным мясом. Я механически поднесла ложку ко рту, но в голове у меня был только Рэн, так что насладиться вкусом блюда не вышло. Все мои мысли были сосредоточены на одном – мне невероятно сильно хотелось узнать, как он на самом деле ко мне относится. Беспокойство напрочь лишило меня аппетита. Но папа, подавшись вперед, спросил:

– Ну как, вкусно?

Я сосредоточилась на вкусовых ощущениях. Увы, было совсем не вкусно.

Мясо хорошо проварилось, но по консистенции напоминало выжатую тряпку. Картошка была явно переварена и рассыпалась. Но что было хуже всего, во рту стоял ужасный вкус томатного соуса, который и испускал тот неприятный кислый запах.

Правда, сказать об этом вслух я не могла, да и все мысли были заняты исключительно Рэном. А папа все равно повторил свой вопрос:

– Вкусно?

– Да вкусно, вкусно, – раздраженно ответила я и резким движением бросила ложку на стол.

От толчка жаркое немного расплескалось, и вместе с каплями подливы на стол вывалился кусочек мяса. В тот же миг под ухом раздался громкий хлопок.

Какое-то время я не понимала, что произошло. Через несколько секунд левая щека будто загорелась. Я, удивленная, перевела взгляд в ту сторону, и в тот же миг на меня обрушился грозный возглас:

– Нельзя так обращаться с едой!

Отец, покраснев от гнева, размахивал передо мной своей огромной ладонью. Это он отвесил мне пощечину. Более того, папа все еще строго и пристально смотрел на меня. Словно придавленная тяжестью его взгляда, я встала из-за стола, пошатываясь. Пол уходил из-под ног, как трамплин.

– Вот идиот… – Мой разум, казалось, сломался, а потому я смогла сказать лишь эти неприятные слова. – Идиот!

Выкрикнув это ругательство, я повернулась спиной к отцу и выбежала в коридор. Игнорируя попытки матери остановить меня, я вылетела прочь из дома. На улице я на одном дыхании сбежала вниз по дороге, идущей вдоль берега моря. Дыхание сбилось, ноги заплетались. Вдруг темнота вокруг меня будто вздрогнула, а колени пронзила тупая боль – я упала.

Некоторое время я пыталась отлепиться от шершавого асфальта. Из глаз потекли слезы, но боль в ногах тут была ни при чем. Папа ударил меня. Шок от этого события пронесся по всему телу, меня словно разрывало на части.

До сих пор отец ни разу не поднимал на меня руку – ведь я же была его любимой дочуркой. Он всегда прислушивался ко мне, всегда старался угодить, и даже в ссорах с мамой папа всегда был на моей стороне. Но почему тогда он это сделал?..

Начавшие течь слезы было уже не остановить. Я закусила губу, но они все текли, не переставая.

Пока я прилагала все усилия, чтобы удержаться хотя бы от крика, рядом со мной раздался шуршащий звук.

– Ого, что это ты тут делаешь? – вдруг раздался рядом со мной знакомый голос, и я подняла голову.

В вечернем сумраке передо мной возвышался силуэт парня на велосипеде. После нескольких секунд в полной растерянности я наконец смогла вспомнить его лицо.

– Рэн?

– Чего?

Парень смотрел на меня, чуть наклонив голову. Различив в бледном лунном свете цвет его рубашки, я вспомнила, что видела его сегодня утром у средней Нами. Хотя из-за него я весь день была сама не своя, сейчас та встреча казалась делом давно минувших дней.

– Что такое? Что-то случилось? – спросил Рэн своим обычным спокойным голосом и слез с велосипеда, наклоняясь ко мне. – Расскажи.

Парень смотрел прямо на меня с выражением искреннего беспокойства в глазах. Но я отрицательно покачала головой:

– Ничего не случилось.

– Что-то не похоже.

– Да говорю же – ничего не случилось!

Я остервенело терла глаза. Как ни странно, сейчас Рэн меня вообще не интересовал. Дело не в любви или ненависти – просто сейчас, несмотря на всю свою влюбленность, смотрела будто сквозь него, совершенно не замечая. Меня беспокоило только одно – папа ударил меня по щеке. Мой любимый папа! Сейчас перед глазами стоял лишь тот самый момент.

– Эй, – растерянно окликнул Рэн, с недоумением глядя на то, как я, насупившись, терла глаза.

Проскользнув мимо него, я повернула назад. Он осторожно окликал меня, но я ни разу не обернулась на голос. Шатаясь, я медленно взбиралась по склону, по которому недавно бежала вниз. Голос Рэна наконец оборвался. Уж не знаю, что я собиралась делать, но мне, маленькой девочке, совершенно точно некуда было идти. Поэтому в итоге сделать я могла лишь одно – вернуться домой.

Подъем оказался долгим. Видимо, на эмоциях я пробежала приличное расстояние. Мне понадобилось немало времени, чтобы из-за склона наконец показалась треугольная крыша нашего дома. Когда здание стало видно целиком, я уже едва дышала от усталости.

У входа в ресторан стояла черная тень. Это был отец.

Его огромная фигура мельтешила из стороны в сторону – он сосредоточенно осматривал окрестности. Конечно же, папа искал меня.

В дрожавших от боли стертых ногах моментально появилась пружинящая сила. Я помчалась навстречу отцу.

– Папа! – закричала я, тут же осознав, что, несмотря на то что сама же и сбежала из дома, уже успела соскучиться по отцу.

Увидев меня, папа помчался мне навстречу, раскинув руки. Я бросилась в его объятья. Огромные руки успокаивающе гладили меня по спине.

– Прости…

– Не извиняйся.

Я покачала головой. Из глаз снова закапали слезы. Вместе со слезами как будто отпала и чешуя беспокойства, до сих пор покрывавшая мою душу.

– Это ты меня прости.

Я уткнулась лицом в папин фартук, чувствуя исходящий от него запах лимона. Никуда сбегать не надо, мое место – здесь. Ком в горле постепенно исчез.

Для десятилетней меня папа все еще был центром мира. И этот мир всегда был полон тепла.