Во времена короля Арту́ра жил в Британии, на склоне холма, пахарь по имени То́мас, и была у него жена Мэри. Жили они хоть и небогато, но в тепле и уюте, если и жалели о чём, так только о том, что состарились уже, а детей так и не нажили.

Однажды Томас возьми да скажи жене:

– Вот бы появился у нас с тобой ребёночек! Хоть один, пусть даже росточком c мой большой палец. Вот было бы счастье!

– Замолчи! – в сердцах крикнула Мэри. – Будто не знаешь, как мне самой без ребёночка плохо! Да я на всё готова, лишь бы иметь его!

– Так попроси о том волшебника Ме́рлина! – обрадовался Томас. – Ему подвластны тайные знания, он общается с эльфами и ведьмами, повелевает гоблинами.

– Гоблинами! – повторила в испуге Мэри. – Не стану я ни о чём просить такого безбожника, как Мерлин!

– Но разве не ты сказала, что готова на всё, лишь бы у нас появился ребёнок? – напомнил ей муж.

И пришлось Мэри, закутавшись в плащ, отправиться в лес – искать старого волшебника. И нашла она его жилище – разбитый молнией дуб, поросший зелёным мхом, вокруг которого ходили дикие звери. Женщина долго не решалась постучаться, и вдруг дверь в жилище сама распахнулась, и она увидела стол, за которым волшебник пил чай, да не один, а с крохотной королевой фей. На столе, как по волшебству, появилась чашка и для Мэри, и она, взяв эту чашку в руки, сказала Мерлину чуть больше того, что велел ей сказать муж. Мерлин улыбнулся, услышав о мальчике ростом с большой палец Томаса. Да и королеву фей, похоже, тронули слова женщины, и она незаметно подмигнула Мерлину. Мерлин в ответ незаметно подмигнул королеве и снял с заварочного чайника крышку, выпуская из него пар, а потом, сделавшись серьёзным, прочитал заклинание:

Глаза у Мэри распахнулись от удивления, когда в глубине пара, что столбом клубился над чайником, разглядела она крошечную фигурку младенца. Впрочем, королева фей немедленно затолкала этого младенца обратно в чайник, а Мерлин как ни в чём не бывало накрыл чайник крышкой, чтобы чай настоялся.

За глоточком глоточек потягивала Мэри чай, вкуснее которого она прежде не пробовала. А потом, поблагодарив Мерлина и королеву, возвратилась домой. На сердце у неё было удивительно легко.

И вот в полнолуние, согласно заклинанию Мерлина, у старой Мэри родился сынок. При родах ей помогала королева фей со своей свитой: эльфами и лесными нимфами. Мальчик сразу после рождения уменьшился, сделавшись с большой палец Томаса, поэтому королева фей и выбрала для него это имя: Том-с-Палец. Поцеловав мальчика, королева распорядилась, как его одеть:

Старики – родители Тома – были довольны тем, как их маленький сынок выглядит. Но напрасно они понадеялись, что и хлопоты с ним будут маленькими, ведь Том-с-Палец оказался большим озорником!

К тому же он был хитрец, и, если в школе во время игры с вишнёвыми косточками ему случалось израсходовать свои, он незаметно доставал чужие из сумок товарищей и продолжал играть.

Однажды некий мальчик застал его за воровством.

– Так вот кто, оказывается, таскает мои вишнёвые косточки! Ну, я тебя проучу! – и мальчик крепко стянул тесёмку сумки с выглядывающим из неё Томом прямо у Тома под мышками, а потом несколько раз эту сумку встряхнул.

– Хватит! – взмолился Том, весь в синяках. – Я перестану красть и больше не буду обманывать, только отпусти, не губи, не лишай меня возможности стать хорошим!

Услышав это, мальчик освободил Тома. И Том действительно с того дня старался быть хорошим, однако природное любопытство иногда брало верх над этим старанием.

Решила как-то Мэри приготовить пудинг и попросила Тома не мешать ей на кухне. Но Тому страсть как хотелось всё увидеть своими глазами, вот он и уселся на краю миски с растопленным маслом. Ноги у него заскользили, и он плюхнулся прямо в миску, утонув в ней по самые уши. Мать ничего не заметила и вылила содержимое миски в тесто, вмешав туда и маленького Тома. Том не мог кричать, поскольку тесто забило ему рот, однако, когда настало время ставить тесто в печь, Том так задёргался, что тесто заколыхалось, и Мэри показалось, будто оно заколдованное.

Вскоре бродячий точильщик ножей заглянул во двор, сказав, что голоден. Сердобольная Мэри вынесла ему готовый пудинг, а точильщик вместо того, чтобы отрезать себе кусок, сунул весь пудинг в свой заплечный мешок, после чего спешно покинул дом, боясь, что хозяйка передумает. И вскоре почувствовал, что пудинг пинает его в спину. Это заставило точильщика ускорить шаг. Однако пинки становились всё ощутимее, и он даже начал икать от страха.

Наконец Тому удалось выплюнуть печёное тесто и прокричать тому, кто его нёс:

– Эй ты, негодяй! Прекрати икать и спусти меня на землю!

Точильщик, решив, что в пудинг забрался дьявол, бросил пудинг на дорогу и побежал настолько быстро, насколько позволяли ему трясущиеся от ужаса ноги.

А Том, весь облепленный крошками, пошёл назад, к матери, которая тут же искупала его в чашке. Она ещё не знала, что настанет день, когда все пудинги, столь же круглые и пышные, как тот, в каком оказался её Том, станут называть в его честь «Том-с-Палец». А ещё Мэри начала бояться всего, что могло бы ему, такому маленькому, навредить.

Однажды, собравшись подоить корову, она взяла сына с собой в поле, посадив в пустое ведро, а перед дойкой привязала к стеблю чертополоха, чтобы сильный порыв ветра не унёс мальчишку.

Однако пока она доила белую корову, к чертополоху подошла другая, рыжая. Бедняга Том был привязан и убежать не мог. Пока корова жевала цветок, Том, пытаясь увернуться от её зубов, кричал что есть сил: «Мамочки!»

– Где ты, Томми? – заволновалась мать.

– Я тут, – отозвался Том. – Во рту у рыжей коровы!

Мэри подскочила, одной рукой хлестнула корову, другой – подставила передник, ловя сына, выпавшего из коровьего рта. И заспешила домой, радуясь, что он жив.

Боязнь за Тома довела женщину до того, что она стала запирать его в кухонном буфете или подолгу носить в кармане передника, но мальчику такая жизнь была невмоготу. Мэри понимала это и однажды скрепя сердце отпустила его вместе с отцом на пахоту.

Старый Томас посадил сына в ухо лошади, защитив разом и от ветра, и от солнца. Но Том хотел работать, и Томас дал ему в руки ячменную соломинку, чтобы тот отпугивал ворон. Это занятие пришлось Тому по душе. «Кыш, вороны, кыш!» – кричал он, расхаживая по пашне. Среди ворóн оказался и старый вóрон с единственным глазом. Приняв Тома за мышь, он подцепил мальчика когтями и понёс за много миль от поля, повторяя при этом: «Кыш, вороны, кыш!»

Старики-родители тщетно искали сына везде: и в вороньем гнезде, и на высокой колокольне. Теперешнее их горе было куда сильнее того, прежнего, когда они плакали оттого, что у них нет детей.

Как только одноглазый ворон обнаружил, что схватил не мышь, а горластого мальчишку, он оставил его наверху крепостной стены. Том проворно пробежал по ней, а потом перелез на крышу, подошёл к печной трубе, глянул вниз и увидел великана – тот жарил в печи огромный кусок мяса. У бедняги Тома не было ни малейшей возможности убежать: за высокими крепостными стенами шумело море. Вскоре порыв ветра столкнул его в трубу, и он, кружа, как пушинка, пролетел её насквозь и, ловко избежав огня, предстал перед великаном! Конечно, он до смерти испугался, однако, приметив в стене мышиный лаз, ловко юркнул в него.

Великану обидно стало, что он упустил мальчишку.

– А ну, выходи! – заорал он. – Разбойник! Пустое место! Мышь белая!

В планы Тома не входило оставаться в мышиной норке надолго. Не желал он и чтобы его обзывали, поэтому встретил опасность лицом к лицу.

– Я не мышь! – высунувшись из мышиного дома, прокричал он великану. – Я человек! А вот ты до такого звания не дорос!

Великан захохотал так, что задрожали стены, а потом, взглянув на Тома повнимательней, сказал:

– Моё имя – Гаргантюа́. И мне ничего не стоит сдуть с собора крышу. И поднять я могу столько, сколько и сто человек вместе не поднимут, а потом и пообедаю за всех сразу. И ещё я могу убить сотню врагов… А что можешь ты?

– Да уж побольше тебя, – ответил Том. – Например, смастерить себе лодочку из ореховой скорлупки. И хотя я не могу съесть много, зато никто по моей милости не останется голодным. И меня не называют «бездонной бочкой», потому что я, в отличие от тебя, могу напиться и капелькой воды. Конечно, в одиночку я не смогу убить и мухи, зато никогда не стану убийцей. Всё, что я перечислил, возвышает, а не унижает меня, и оттого я выше тебя, великанское чудище!

Как рассвирепел великан! Он схватил мальчишку и проглотил не жуя. А тот, оказавшись в животе у великана, сплясал такую зажигательную джи́гу[3], что великана замутило и он, спотыкаясь, подошёл к стене замка и, перегнувшись через неё, выплюнул Тома. Вот так Том и очутился в море. Он бы, конечно, пошёл ко дну, если бы его не проглотила какая-то рыба. «Из одного желудка в другой! – удручённо думал Том. – Кому такое понравится?»

Но волшебная удача и на этот раз не оставила храбреца. В тот же день рыба была поймана рыбаками и доставлена в замок короля Артура.

Когда повар разрезал рыбе брюхо, то был несказанно удивлён, обнаружив в нём Тома. Повар отнёс мальчишку в покои короля, чем немало его позабавил. Прошло не так много времени, и Том сделался любимцем двора. Он не только развлекал короля и королеву весёлым танцем, фокусами и забавными историями, но и пользовался большим уважением у рыцарей, которые вошли в историю Британии как рыцари короля Артура.

Как-то раз во время королевской прогулки начался ливень, и король предложил Тому забраться к нему в нагрудный карман, и Том, оказавшись так близко к королю, решился попросить у него дозволения повидать своих стариков-родителей. Король дал согласие, приказав сшить для Тома новый наряд и даровав ему мышонка, чтобы Том научился ездить верхом.

Перед отъездом король отвёл Тома в свою сокровищницу и разрешил взять столько, сколько тот сможет унести. И Том, взвалив на спину серебряную трёхпенсовую монетку, отправился к родителям. Через два дня и две ночи, усталый, постучался он в дом на склоне холма. Мать и отец едва устояли на ногах, увидев сына! И так велика была их радость, что они поначалу даже смеяться не могли, а только плакали. А когда успокоились, устроили большой праздник. Том подарил им монетку, которую с таким трудом донёс, и рассказал о своих приключениях. Юноша долго гостил у отца и матери, а когда собрался назад, в королевский замок, попросил их сопровождать его, на что они, подумав, с достоинством согласились.

Дела у Тома при дворе шли как нельзя лучше – до того злополучного дня, как королевский повар не смог найти среди коробочек с пряностями одну, самую важную. Винить повару надо было себя, но он обвинил Тома, сказав королю, что не смог приправить его любимое блюдо оттого, что Том украл эту коробочку.

Король немедленно послал за Томом, но тот, опасаясь королевского гнева, покинул замок, забрался в пустую раковину улитки, что лежала у дороги, и долго сидел в ней. Проголодавшись, он вылез и огляделся. Невдалеке порхала большая бабочка. Том прыгнул ей на спину и стал кружить вокруг замка, смеясь над королевскими слугами, которые тщетно пытались эту бабочку поймать. Потом бабочка полетела в лес, и там, не удержавшись, Том соскользнул вниз и угодил прямо в лейку, которая, по счастью, оказалась лейкой волшебника Мерлина. До того как Мерлин пришёл ему на помощь, Том вдоволь наглотался воды.

Волшебник отнёс несчастного юношу в своё жилище, чтобы тот обсох и согрелся. Через минуту в открытое окно к Мерлину влетела и бабочка. Опустившись волшебнику на плечо, она обернулась крошечной принцессой – одной из дочек самой королевы фей.

– Как глупо было бежать из королевского замка! – сердито сказала она Тому.

– Но как иначе?.. Меня бы повесили… как вора! – ответил юноша, с трудом подбирая слова, потому что впервые видел девушку одного с ним роста, да ещё такую хорошенькую.

– Надо было поговорить с королём! – настаивала принцесса. – Ведь того, кто убегает, всегда считают виноватым!

Том широко улыбнулся.

– Если бы ты вновь обернулась бабочкой и отнесла меня во дворец, я бы крикнул о своей невиновности не только королю, но и всей его армии! А там… будь что будет!

Король был счастлив снова увидеть своего любимца. Он торжественно предъявил Тому нашедшуюся коробочку с пряностями – король собственноручно отыскал её на полках королевской кухни, ни минуты не сомневаясь в честности юноши. И тот, с его королевского разрешения, произнёс чуть запоздалую, но горячую речь о своей невиновности, и, пока он говорил, над ним кружила бабочка.

Вскоре король принял решение посвятить Тома в рыцари Круглого стола[4]. На торжестве присутствовали родители юноши, и королева фей, и старый волшебник Мерлин. Том попросил принцессу встать во время церемонии с ним рядом – и с тех пор они не разлучались, потому что вскоре сыграли свадьбу.

Всю свою жизнь Том-с-Палец верно служил королю Артуру, став одним из самых известных его рыцарей.