«Мы боролись не только с ВСУ в Бахмуте. Мы боролись с российской бюрократией, которая вставляла нам палки в колёса. Особенно это касается околовоенных бюрократов. Их имена частично известны, они превратили войну в собственное развлечение. Из-за их капризов погибло в 5 раз больше парней, чем должно было погибнуть. И когда-нибудь, в истории, они ответят за свои действия»

  Был разгар «Бахмутской мясорубки», к тому моменту за моими плечами было множество успешных штурмов. Я был обычный зек-штурмовик уже испытавший и радость побед и горечь потери близких бойцов.

 Одной из таких потерь стал пулемётчик из нашей группы. Он всегда прикрывал нас из соседнего здания плотным огнём, когда мы забегали на позиции врага, затем он присоединялся к нашей группе во время самого штурма, но в тот раз не успел... Враг понял откуда работает по ним пулемёт и не долго думая, в оконный проём этой квартиры выстрелил из ручного гранатомёта осколочным снарядом.

 Мне было жалко этого парня. Хороший был пулемётчик: бил точно, не боялся воевать, умел поддержать разговор между боями. В этой ситуации я успокаивал себя лишь тем, что он не мучался, а умер сразу. Может даже не поняв что произошло.

 Так вот, на замену потерянного бойца, для укомплектовки численности группы, командование прислало нам нового. Это был молодой, крепкий парень из Владивостока 25-27 лет с характерным для его телосложения позывным «Пересвет». Будто позывной ему дали в честь былинного русского богатыря, которого он напоминал своей выдающейся мышечной массой.

 По скольку он, как и все члены группы, прибыли на фронт из мест лишения свободы, то я даже терялся в догадках, где он умудрился так отъесться на тюремных харчах? Но сейчас не об этом...

 При виде Пересвета, командир группы сказал ему:

 «Из пулемёта стрелять умеешь?»

 «Пересвет» ответил:

 «Ну... ээээ..., стрелял в тренировочном лагере».

 «Отлично! Будешь пулемётчиком. Предыдущего у нас как раз убило» — произнёс командир группы и сунул ему пулемёт.

 При фразе: «как раз убило», «Пересвет» явно занервничал, но пулемёт взял. Он рассматривал его с разных сторон в поисках крови и даже нашёл несколько засохших капель от его предшественника, которые пытался отковырять черным от грязи ногтем.

 Когда оттереть кровь нашего павшего товарища у «Пересвета» так и не получилось, он рефлекторно просунул пулемёт в сторону командира группы со словами:

 «Да я же говорю, я толком из него стрелять не умею».

 Тогда командир группы сделал грозный вид, демонстрационно схватился за свой автомат и произнёс:

 «Я чего-то не понял, ты отказываешься выполнять приказ что ли?»

 «Пересвет» тут же понял чем пахнет дело, так как любой сотрудник нашей Компании хотя бы раз уже видел как «обнуляют» всех без разбора кто отказывается выполнять приказы, поэтому он сразу прижал к себе пулемёт обратно и сказал:

 «Да я им просто пользоваться толком не умею».

 «Не надо мне сказки тут рассказывать, — сказал командир, — Я прекрасно знаю как учат наши инструкторы и раз ты оказался тут, то должен уметь стрелять из всего что может стрелять. К тому же, разницы особо нет, что стрелять из автомата, что из пулемёта».

 Командир, выхватил пулемёт из рук Пересвета и начал показывать наглядно как им пользоваться, добавив:

 «Тут это... после того как в нашего предыдущего пулемётчика из РПГ прилетело, то пулемёт не много клинить начало. Сам понимаешь 80-х годов выпуска данный агрегат. Так что давай, находи с пулемётом общий язык быстрее, а меня в штаб вызывают».

 Позывной нашего командира был «Калина» и я понимал почему новенького парня он хочет сделать пулемётчиком. Причина была проста — пулемёт с коробами довольно-таки тяжёлая штука. Весит он 12 кг. и чтобы пулеметчик был быстр и мобилен, он должен обладать не дюжинной физической силой, а Пересвет как раз подходил по этим параметрам.

 По мимо этого, в самой штурмовой группе уже был отлажен механизм взаимодействия и понимание между её членами, в связи с этим рушить данные взаимосвязи было бы вредительно для группы в целом. Что же касаемо командира «Калины», то я уже знал, что каждый раз когда под вечер его вызывали в штаб, то это означало, что с утра по-раньше мы пойдём на штурм.

 По обыкновению, командир нашей группы вернулся из штаба вечером и сообщил нам следующее:

  «Мужики, завтра накат. Но задачей нашей группы будет прикрытие других штурмующих отрядов, так что подготовитесь».

 Это было что-то новенькое для меня, так как я никогда ещё не был в группе прикрытия. Бои шли в густо построенных пятиэтажках и я знал, что наши парни уже несколько дней не могут «толкнуться» вперёд к следующей улице.

 Сколько бы не было на моём счету штурмов, перед каждым накатом я нервничал. С опытом этот нервоз стал приятен и я даже получал от него удовольствие, как от лёгкого мандража, который испытывал на гражданке будучи спортсменом перед крупными соревнованиями. Но всё же, уровень адреналина и эмоций на войне несоизмеримо выше. Наконец, настало утро и мы выдвинулись на так называемые стартовые позиции...

 Штурм улицы начался в 4 утра, когда в Бахмуте только-только начинало рассветать. Мы часто «накатывали» именно в это время. Оно выбрано не случайно — считается что самый глубокий сон в период с 2-х до 5 утра. Так же, именно в этот интервал времени «фишкарям» (часовым) тяжелее всего не «провалиться» в сон. В надежде на внезапность и нерасторопность спящих ВСУшников мы и атаковали в это время.

 Наша группа была на прикрытии и как объяснил нам нашу задачу командир группы с позывным «Калина», мы должны были прикрывать огнём штурмующие группы. Мы поднялись на 4-й этаж разрушенной пятиэтажки. Это был самый высокий этаж на который мы могли забраться, так как 5-й этаж был снесён под чистую нашей артиллерией во время захвата здания. То есть, по сути эта пятиэтажка, только состоящая из 4-х этажей.

 Пока мы поднимались, раздался громкий крик:

 «Вы-с-т-р-е-л-л-л!»

 Тут же я услышал до боли знакомое шипение, а затем взрыв. Я рефлекторно пригнулся присев на одно колено, но поняв, что это работает наш РПГэшник (гранатомётчик) быстро продолжил подниматься по ступенькам разрушенной лестницы.

 В некоторых местах лестница была разрушена на столько, что была обвалена почти полностью и поскольку я шёл первый, то стоя у обрыва я был в лёгком замешательстве как мне в тяжелом обмундировании и с полным боевым комплектом перебраться на последний 4-й этаж.

 К этому моменту РПГэшник успел доставить ещё несколько своих «подарочков» в окна дома на против и как на зло, именно в этот момент на меня по рации вышел командир нашей группы «Калина»:

 «Берсерк-Берсерк... Вы где там?»

 «Поднимаемся на нужную высоту», — ответил я, стараясь не сообщать этаж, на тот случай если нашу радиоволну прослушивает ВСУ.

 В ответ я услышал истошный крик нашего командира:

  «Что бля, значит «поднимаемся на нужную высоту»? Вы почему ещё не на месте? Вы там дрочите что ли?.. Скоро штурм начнётся, а ну бегом на позицию!»

  Я тут же сделал пару шагов назад для разбега и ускорившись перепрыгнул обрыв лестницы. Другие члены группы последовали моему примеру. Понимая, что штурм вот-вот начнётся, я быстро подбежал к окну и начал хаотично стрелять по окнам дома напротив. Ребята из группы сделали тоже самое.

 Нам не важно было видели ли мы противника или нет. Нашей задачей было устроить некий огневой заслон для штурмующих групп, чтобы когда они перебегали улицу от нашего дома до дома напротив ни одна душа даже в мыслях не подумала бы высунуться чтобы подстрелит кого-то из наших штурмовиков.

 Магазины отстреливались с невероятной скоростью и для быстрой их замены я делал так как меня учили в тренировочном лагере нашей Компании, сбивая один рожок другим. Но проблема возникла в другом, я видел как наши штурмовики начали по одному-два человека перебегать улицу, а у меня заканчивались магазины. Я чувствовал ответственность за их жизни прикрывая огнём их передвижение.

 На этот случай в нашей группе был специалист по зарядке магазинов. Не то что бы это была его специализация, но я знал что он делает это особым методом и очень быстро. Его позывной был «Афон» и я был с ним в тренировочном лагере. Там нас чему только не учили, в том числе быстро заряжать магазины автомата.

 Армейский норматив заряжание патронов в рожок АК составляет 40 секунд. При этом боец располагается в удобной для себя позе. Нас же учили заряжать магазин в тренировочном лагере Компании за 35 секунд, при этом мы должны были лежать на животе, как бы представляя что по нам стреляют. А для того что бы нам лучше это представлялось, по нам и правду стреляли реальными боевыми патронами. Впрочем, не буду сильно вдаваться в подробности касаемо тренировочного процесса построенного в Компании. Скажу лишь то, что время отведённое для заряда магазина нам засекали не по секундомеру, а поджигали бикфордов шнур рассчитанный на 35 сек. горения, подведённый к тротиловой или пластиковой взрывчатке к которой мы лежали в круг головой. Только когда человек заряжал магазин он мог отбежать от взрывчатки.

 Так вот, Афон, всегда заранее успевал выполнить это задание и когда я спросил его о том как у него так получается, то он ответил:

 «Я сам не знаю. Просто хорошая моторика рук. Я в тюрьме постоянно чётки крутил из года в год, вот и пригодилось».

 К тому моменту, за моими плечами был не один успешный штурм и я пользовался определённым уважением в группе. Можно было бы даже сказать, что я был заместителем командира группы во время его отсутствия. Поэтому я крикнул Афону:

 «Братан, прекращай стрельбу и заряжай нам магазины».

 Афон сразу понял почему я попросил это сделать именно его и он не подвёл продемонстрировав настоящий цирковой номер по заряду магазинов. Он высыпал на пол патроны которые были в его тактическом рюкзаке, сел спиной к стене между двумя оконным проёмами через которые вёл огонь я и ещё один член нашей группы и начал заряжать…

 Делал он это феерично! Он зажимал сразу два магазина между коленками, а руками заряжал оба магазина одновременно. При этом скорость с которой он заполнял пулями рожки была сравнима с той скоростью с которой я эти пули успевал отстреливать... Никогда этого не забуду.

 Мы устроили настоящий огневой вал нашим врагам, посылая в их сторону целую стену свинца. Не хватало только пулемётчика, но командир группы дал ему другое задание.

 Пока мы прикрывали огнём штурмующие здания группы, наш командир «Калина», дал задачу расположится на перекрёстке дорог новенькому пулемётчику, спрятавшись за сгоревшим ВСУшным танком. Создавая плотный огневой заслон из окна, справа, я видел нашего могучего пулемётчика. Он расположился около правой гусеницы сожжённого танка, так как его задачей было простреливать улицу впереди, что бы вражеское подкрепление с правой стороны улицы не могло перебежать на левую сторону, где начался наш штурм.

 Пулемёт успел сделать пару-тройку коротких очередей и замолчал... Я испугался своей мысли, что мы снова потеряли пулемётчика. За доли секунды мой мозг уже успел пожалеть «Пересвета», так как новый пулемётчик не успел прийти на смену убитому старому, как уже «задвухсотился». С опаской я посмотрел вправо и оказалось всё не так печально как я подумал. У Пересвета просто заклинил пулемёт.

 О том что старый пулемёт может клинить «Пересвета» предупреждал командир «Калина», но у новенького не было времени разобраться в чём там дело и сейчас, в самый неподходящий момент, пулемёт отказывался стрелять.

 Со своей позиции я не мог видеть того что видел наш пулемётчик, но с учётом того как он, то нервно колотил по пулемёту с традиционной русской уверенностью, что сильный удар может починить любой предмет, то смотрел вперёд, я понимал, что по-видимому, часть вражеских групп всё-таки предприняли попытку перебежать с правой стороны улицы, на левую для помощи своим.

 Наконец пулемёт заработал и Пересвет тут же начал отчеканивать «мелодию» калибром 7.62 мм:

 «Тра-та-та-та... тра-та-та-та... тра-та-та-та».

 Эта мелодия ласкала мой слух и мне даже становилось спокойнее, когда я понимал что с нами такая огневая мощь как пулемёт Калашникова. Но неожиданно я услышал другой звук. Это был разрыв мины где-то в той стороне где был «Пересвет».

 Я снова прижался к левой стене от окна, что бы увидеть, что творится там, у «Пересвета». Мина взорвалась метров в 50-ти от него и это явно свидетельствовало о том, что это был пристрелочный выстрел , а значит позиция «Пересвета» стала известна врагу.

 Тут же послышался очередной свист летящей мины и наш пулемётчик, каким-то акробатическим образом успел спрятаться под танк. Мина разорвалась в непосредственной близости от него и угадила в овраг рядом с дорогой, что по сути и спасло ему жизнь.

 «Пересвет» снова вылез из под танка и открыл огонь куда-то вперёд и снова пулемёт заклинило:

 «Твою ж мать! Сука, блин!» — крикнул он на всю округу, при этом пытаясь что-то сделать с пулемётной лентой.

 Я увидел огоньки от пуль, которые врезались в танк и стремились убить нашего пулемётчика. В диком желании хоть как-то ему помочь, я сделал длиннейшую очередь куда-то в направлении противника, но это всё было напрасно. Покинуть позицию и побежать на помощь «Пересвету» я тоже не мог, так как это было бы засчитано как дезертирство, а за такое в нашей Компании «обнуляли» без разговоров.

 Сердце обливалось кровью от вида того как мучается «Пересвет». К тому моменту в него летело уже всё, что может лететь: мины, пули, ВОГи (подствольные гранаты) и тд. Он каждый раз как заправский ниндзя умудрился, то прятаться за танк, то вылезать из-под него и отстреливаться.

 Пулемёт снова заклинило и в бешенстве «Пересвет» крикнул командиру:

 «Блять, что за рухлять ты мне дал? Выводи меня от сюда!»

 Оказалось, что командир нашей группы находился где-то за «Пересветом» и видимо в качестве оправдания своей довольно-таки странной позиции закидывал гранаты из подствольника куда-то вперёд в сторону врага.

 «Не паникуй! Оставайся на позиции!» — кричал в ответ ему командир «Калина».

 Тут хочется сказать, что «Калина» был не плохой в общем-то парень и командиром в группе он стал не просто так. Он прошёл множество по-настоящему страшных штурмов, но его проблема была в том, что у него оставалось несколько недель до окончания контракта. Всё чаще и чаще я стал замечать за ним, что он словно боялся контакта с противником. Он больше не лез вперёди всей группы на рожон, а всё чаще предпочитал оставаться где-то позади.

 Видимо, отсидев множество лет за решёткой он почувствовал, что свобода совсем близка и уже не хотел умирать на этой Богом забытой войне. По-человечески я мог его понять, но как воин, я призирал его такое поведение. Ведь находясь внутри отряда смертников, какими мы все по сути являлись, он старался «толкать» ребят вперёд оставаясь за нашими спинами. Это не могло не раздражать.

 Я знал, что его такое поведение подмечаю не только я, но и другие члены группы. Я уже неоднократно становился не вольным очевидцем разговоров бойцов про страх командира, но старался не допускать «мышиную возню» и всячески пресекать подобные диалоги. Вот и новенький пулемётчик «Пересвет» тоже крикнул ему в ответ:

 «Ты чего там стоишь? Иди сюда нахуй и помоги мне!»

 При этом по «Пересвету» не переставая вели огонь, а «Калина» отвечал:

 «Выключи панику — выключи панику! Работай дальше!»

 «Пересвет» махнул рукой на командира и сделал ещё несколько очередей, после чего пулемёт снова заклинило. Он уже словно понял в чём дело и стал его чинить по ходу боя. Было видно, что «Пересвет» на взводе, что его терпению скоро придёт конец и тут произошло то что и послужило последней каплей...

 Пока наш пулемётчик «Пересвет», лёжа за сгоревшим танком и чинил пулемёт, он вдруг увидел вражеский бронетранспортёр. Тот ехал по дороге прямо в его сторону, а «Пересвет» явно не знал что ему делать дальше?

 Наблюдая за нашим новым пулемётчиком, я снова испугался  за него, так как понимал перед какой дилеммой он сейчас находиться... Уничтожить вражеский БТР он не мог, ему попросту не чем было это сделать. Пулемёт не пробил бы защиту бронетранспортёра, как впрочем и противопехотные гранаты, а ничего другого у «Пересвета» с собой не было.

 Я смотрел на него как заворожённый, понимая что сейчас решается его Судьба. Ведь если он побежит назад, то нашей Компанией это будет воспринято как оставление позиции или проще говоря трусость. Наказание за подобное в ЧВК было лишь одно — смерть. Если же «Пересвет» останется на месте, то это тоже будет смерть от приближающегося БТРа с 99%-ой вероятностью.

 Я на миг представил как «Пересвет» остался на месте и от желания сохранить себе жизнь начал кружить во круг сгоревшего ВСУшного танка, бегая от вражеского БТРа. Почему-то мою съехавшую от тюрьмы и войны психику это даже позабавило и я заулыбался своим мыслям.

 Тем временем «Пересвету» было совсем не до смеха. По нему продолжали стрелять как из миномёта, так и из обычного стрелкового оружия, при этом вражеский бронетранспортёр стремительно приближался к нему. Даже не хочу представлять себе что он пережил в этот момент, но новенькому пулемётчику нужно отдать должное — он не побежал назад, не дрогнул... он забрался под танк и стал ждать своей смерти. Видимо, он тоже понимал, что лучше иметь хотя бы однопроцентный шанс остаться в живых, чем вообще никакого.

 К счастью для него, БТР свернул влево на перекрёстке не доезжая до того пересечения дорог где лежал «Пересвет». Видимо вражеский БТР подвёз боеприпасы своим в то место где шёл ожесточенный бой за здания и забрав раненых уехал по тому-же маршруту обратно в даль.

 «Пересвет» вылез из под танка и первое что он сделал, так это крикнул в сторону командира нашей группы:

 «“Калина”! Твою ж мать, уводи меня от сюда!»

 Калина тут же ответил:

 «Выключи панику — выключи панику. Оставайся на позиции».

 «Сука ты, “Калина”, — ответил “Пересвет”. — Ни какой ты нахуй не командир! Я сейчас сам к тебе приду и тебе всё харю набью».

 «Оставайся на позиции! Это приказ!» — кричал «Калина».

 Тогда «Пересвет» от бушующих в нём эмоций словно забыл что по нему стреляют и встав в полный рост сказал:

 «Тогда сам иди сюда, “Калина”, я прям здесь тебе лицо начищу».

 Он со злости пнул ногой пулемёт и добавил:

 «Эта херня, которую ты мне дал ещё и не стреляет не фига. Да и сам ты непонятно где прячешься».

 Это было на столько эпичное и нестандартное шоу на поле боя, что мне показалось, что даже укро-нацисты перестали стрелять по «Пересвету».

 Далее, всё шло так как и было до этого разговора — «Пересвет» то стрелял из пулемёта, то прятался от прилетающих мин под танк (одна из которых, к слову сказать, попала прям в сгоревшую башню танка), то чинил заклинивший пулемёт. В общем, намучался наш новый член группы как никто в этом штурме.

 К вечеру, наш «накат» прекратился. Он завершился, как и все наши штурмы безоговорочным успехом. Здания были взяты и наша группа воссоединилась в подвале того дома где мы прикрывали штурмующие группы огнём.

 В подвале царила тишина... никто из членов группы не разговаривал друг с другом, лишь разрывающиеся снаряды прерывали наше молчание. И вдруг «Пересвет» сказал командиру:

 «“Калина”, ты сегодня когда пойдёшь в штаб за боеприпасами, то я с тобой пойду».

 «Калина» промолчал, что свидетельствовало о том что он согласен. И действительно, когда вечером его вызвали в штаб, он взял с собой «Пересвета» и то что происходило далее на узле связи я знаю с его слов.

 Когда они пришли в штаб, то первое что сделал «Пересвет», так это пошёл к командованию с вопросом:

 «Что это у нас за командир группы такой, который стоит за спинами ребят, не пойми где?»

 Командир направления приподнял брови, сжал кулаки и сурово посмотрел на «Пересвета».

 Когда наш новый пулемётчик «Пересвет» начал жаловаться в штабе на командира группы «Калину», то командир направления слушавший его, смотрел на «Пересвета» очень внимательно. Он практически не моргал, словно боясь пропустить какую-то мимику лица нашего пулемётчика, что бы понять правда ли всё то что он говорит или нет?

 Тут я хочу добавить свою ремарку, что в ЧВК «Вагнер» всегда нормально относятся к любой конструктивной критике, потому что наша Компания, в отличии от большинства частных военных компаний, работает на «передовой», в то время как большинство других иностранных ЧВК занимаются инструктажем и охраной стратегических объектов. В связи с этим, лицом ЧВК «Вагнер» является штурмовики. Именно они стоят во главе Компании и их интересы и нужды ставятся превыше всего.

 Мало кто знает, но в Группе «Вагнера» существует особый отдел. У этого отдела есть две основные функции:

 1. Допрос пленных.

 2. Чистка собственных рядов.

 Даже когда любой боец ЧВК «Вагнер» уезжает из зоны СВО, то с ним беседует представитель этого самого особого отдела. Они задают вопросы типа таких:

 «Всё ли вам понравилось в Компании? Есть пожелания что можно улучшить? Доходило ли до вас в полной мере вода, пайки, патроны? Есть ли командиры которые по вашему мнению не должны быть командирами?»

 При этом представители особого отдела объясняли, что им проще поменять одного идиота-командира, чем потерять десяток штурмовиков из-за его дурацких приказов.

 В общем, не удивительно, что командир направление, на слова «Пересвета» ответил:

 «Тормози! Успокойся! Я понимаю, что сегодня был «накат» и ты только что из боя, но объясни толком, что тебя не устраивает?»

 «Пересвет» на это рассказал все подробности боя и добавил:

 «“Калина” вообще не командир, он даже толком не знает как людей на позиции расставить».

 «Я что-то не понял, тебе не нравится как мы командиров назначаем что ли?» — с вызовом произнёс командир направления.

 «Пересвет» не много заменжевался понимая, что любое его не осторожно брошенное слово, может стать фатальным. Видимо поэтому он и сказал:

 «Нет. Я не оспариваю то как вы назначаете командиров, но может просто не из кого выбрать? Правда по мне так, хоть кто угодно лучше чем он».

 «Хоть кто угодно? — повторил командир направления, — Хоть кто угодно, это кто например?»

 «Да хоть, “Берсерк”! — почти выкрикнул “Пересвет”, — Он гору брал на подступах к Бахмуту, где вообще не где было укрыться кроме как за телами павших товарищей. Не уж-то он тут, в городе не пропрёт?!»

 Командир направления задумался... Дальнейшие подробности их разговора я не знаю, но «Пересвет» вернулся к нам на позицию под вечер один. И первое что он сделал, так это вручил мне рацию со словами:

 «“Берсерк”, теперь ты командир группы».

 Я не очень был рад такому повороту событий, так как это была дополнительная ответственность. Ведь, командир штурмовой группы не сидит где-то в подвале во время «наката», а бежит вместе со своей группой на штурм, только в отличии от обычного штурмовика ему ещё надо следить не только за сохранность своей жизни, но и за тем что и как делают все члены группы, что бы боевая задача была выполнена при любом раскладе.

 Сразу после новости от «Пересвета» я посмотрел по сторонам и увидел как все члены группы одобрительно закивали головами. Это успокоило и я забрал рацию убрав её в разгрузку.