«ЧВК «Вагнер» — это армия будущего… по своей структуре, организации и подходу к войне»

  Очень часто я слышу по ТВ о том что Бахмут (Артёмовск) брали не только «музыканты», но и ещё какие-то подразделения Министерства Обороны России, какие-то ВДВшники и ещё Бог знает кто. Откровенно говоря, такие заявления меня очень злят, так как ни одно подразделение МО РФ не было даже близко к Бахмуту.

 Когда какие-то подразделения Министерства Обороны России подходили к фронту хотя бы на 10 км, то для них это считалось, что они действуют на самой передовой, но для нас, «Вагнеров» — это глубокий тыл, так как наша Компания всегда действует на непосредственной линии соприкосновения с противником.

 За весь свой контракт с ЧВК всего один раз я видел представителя министерства обороны на передовой... Однажды, к нам на позицию привели паренька, который был в новенькой чистой форме, гладко выбрит и от него, даже, приятно пахло. Я сразу понял, что на «передке» он впервые, так как не смотря на то что мы сидели в подвале он каждый раз вжимал голову в плечи, когда рядом что-то взрывалось.

 Как выяснилось, его привели к нам для того чтобы он перенимал у нас уникальный штурмовой опыт. Как раз на завтра у нас был намечен «накат» (штурм) и я, узнав об этом, сказал пареньку:

 «Раз тебя прислали к нам для перенятия нашего уникального штурмового опыта, то айда с нами завтра на штурм?»

 «Не-не-не-неее, — замахал руками паренёк. — Знаю я ваши штурмы. Я лучше здесь, в подвале посижу, а вы как придёте, то мне всё расскажете».

 Вся наша группа громко засмеялась. Первое о чём я подумал, что этот министерский паренёк — очкун. Но сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что был несправедлив к нему в своих мыслях. Так как это мы, «Вагнера», воевали словно «смертники». Будто мы уже мертвы! И именно поэтому мы смело шли вперёд выполнять любые задачи, даже те, которые казались невыполнимые. Мы были словно сумасшедшие и нормальный человек, у которого есть базовый инстинкт самосохранения, конечно же не готов к таким приключениям.

 Позиции противника мы, естественно, взяли и я сидел в окопе пытаясь отдышаться и согреться чаем. Я поставил металлическую кружку на огонь, который шёл от спиртовой таблетки. Как и полагается, ВСУ, в отчаянном гневе начали обстрел из артиллерии по своим бывшим позициям, координаты которых у них имелись и били они довольно-таки прицельно.

 Мне раз за разом приходилось прикрывать кружку руками, чтобы земля разлетающиеся от снарядов не попала в мой чай. Сейчас забавно вспоминать, что тогда у меня не было ни одной мысли о том что снаряд может угодить прям в мой окоп и убить меня. Единственное что тогда меня волновало, так это то, чтобы я спокойно попил чай без земли в кружке.

 В этот самый момент, ко мне по окопу прибежал тот самый министерский паренёк, которого прикрепили к нам для набора опыта. Первое что он мне сказал так это:

 «Слушай, тебе не страшно так сидеть в окопе под обстрелами в бейсболке?»

 Вопрос мне показался странным и я скривив лицо помотал головой в стороны, мол: «мне не страшно». Тогда паренёк произнес следующее:

 «У меня каска за 170 тыс. рублей и то мне страшно. А ты в бейсболке сидишь и чай завариваешь спокойно».

 Не знаю почему, но эта фраза вызвала во мне бурю гнева... Хотя, нет. Знаю почему! Я за долю секунды представил, что скорей всего, эту каску он не сам себе купил, а на неё собирали деньги в интернете, что называется, всем Миром. Я представил как этот паренёк плакался в соцсетях что уезжает на фронт, а у министерства обороны нет нормальных касок. Представил как пенсионерки переводили свои деньги на эту каску, а он в ней отсиживается в тылу, пока я, и такие как я, бегают в бейсболочке на передовой, штурмуя «укреп за укрепом».

 В общем, мне стало так от этого тошно, что я сказал ему:

 «Родной, ты хоть понимаешь из какого калибра по нам стреляют?»

 Теперь была его очередь мотать головой из стороны в сторону, а я продолжил:

 «По нам работает 120 миномёт и танчик. Если хоть один снаряд попадёт в нас, то тебя ни каска за 170 тысяч, ни сам Господь Бог не спасёт».

 Он задумался, а я продолжал говорить:

 «Лучшее применение твоей каски, так это накрыть ею мою кружку, чтобы земля разлетающиеся от взрывов не попал мне в чай».

 Мои слова показались ему крайне убедительными, поэтому я уверенно снял с него дорогущую каску и закрыл ей свою кружку . К счастью для нас, не один снаряд не лёг точно в наш окоп и мы живые и здоровые попили чайку.

 После не долгого лазанья по окопам, его форма приняла более-менее нормальный рабочий вид штурмовика: местами она испачкалась, местами затёрлась, но всё же форма его была ещё далека до совершенства. Сидя вместе в окопах я начал объяснять ему:

 «Послушай, твоя форма новенькая и блестит как лысина Ильича. Пойми, что это проблема, так как она притягивает пули словно магнит. Потому что когда противник видит человека в чистой военной форме, то ему кажется что это какой-нибудь генерал или человек из высших офицерских чинов. И конечно же для врага такая цель приоритетная».

 «И что мне делать?» — спросил паренёк.

 Я подумал непродолжительное время и произнёс:

 «Испачкай форму!»

 Министерский тут же схватил комок земли и начал обмазывать ею себя. Забавно, что именно в этот самый момент к нам прибежал мужик и сказал министерскому:

 «Собирайся в баню! Командование решило тебя помыть».

 Мужик обратил внимание на то что министерский паренёк в этот момент намеренно пачкал свою форму, но он лишь удивлённо покривил лицо, а потом посмотрел на меня и сказал:

 «Ты тоже собирайся».

 В общем, мне и ещё одному бойцу, выпала сомнительная честь сопровождать этого «министерского» в тыл до бани. Но плюсам в этой ситуации было то что я сам мог наконец-то помыться. Это министерского руководство решило сразу отмыть на второй день на «передке», а мы штурмовики «Вагнера», обычно неделями были без помывки.

 Тылом же для нас, «музыкантов», называлось всё, что не было в непосредственной близости к противнику. И естественно, на пути нашего следования были опасные участки, куда частенько прилетало от артиллерии противника.

 Мы шли в баню, как вдруг я услышал знакомый свист. Я понимал, что противник ведёт огонь не по нам. Снаряд разорвался метров в трехсот от нас и когда я обернулся назад, то увидел лежащего министерского паренька в куче грязи.

 «Что с тобой?» — спросил я.

 Паренёк поднял голову из жижи грязи и ответил:

 «Стреляют же».

 Я засмеялся и начал объяснять, что по свисту можно определить как далеко от нас разорвётся снаряд и тот снаряд что разорвался, бил не по нам. Министерский отряхнулся, встал и мы пошли дальше. Но не прошли мы и 3 минут как снова я услышал свист.

 На этот раз снаряд разорвался чуть ближе — метров в двухсот, чем до ужаса испугал представителя МО РФ. Когда я обернулся, то снова увидел лежащего министерского паренька в луже грязи. Я уже не стал ничего ему объяснять, а просто улыбнулся и пошёл дальше. По мере нашего следования такая ситуация повторялась ещё пару раз и каждый раз министерский падал рожей в лужу.

 Когда мы дошли до так называемой бани, то паренёк был весь грязный. Но и баня была довольно условной. Это была ванная в квартире, которую один умелец отделал деревом, туда натаскали воду из соседнего водоёма и вуаля — баня готова!

 Банщик вышел меня встречать и спросил:

 «А где министерский?»

 «Да вот же он» — отвечал я, показывая на паренька.

 Лицо министерского было на столько сильно покрыто грязью, что он напоминал шахтёра после долгой смены. Форма его, вместо зеленого цвета, от земли стала чёрной, а распознать его шевроны было уже невозможно, поэтому банщик сказал:

 «Да что вы мне за бомжару какого-то привели? Не может министерский так выглядеть! Они все вылизанные словно на параде 9-го мая».

 Я объяснил ему всю ситуацию и почему паренёк имел такой внешний вид. Только после этого банщик согласился его отмыть. Когда мы помылись, то мы все чистенькие и довольные выдвинулись на передовые позиции. Опасаясь повторения ситуации, которая была на пути в баню, я обернулся к министерскому пареньку и сказал:

 «Дружишь, давай ты больше не будешь исполнять команду упор лёжа? Если ты не понимаешь, пока что, когда по нам стреляют, а когда не по нам, то ты ориентируйся по мне. Когда я иду — тогда и ты иди. Когда я ложусь — тогда и ты падай в грязь. А то мы тебя из бани приведём на передок грязнее чем до бани».

 Министерский закивал головой в знак того что всё понял и мы пошли обратно на передовую.