«Никто, кто воевал против ЧВК «Вагнер» не может сказать что «Вагнер» ноль или фуфло. Никто! Это может сказать лишь тот кто против них не воевал. У них мотивация в 200 раз больше чем у регулярной армии… А если им дать ещё и вооружение и всю артиллерию, что есть у ВС РФ, то это вообще страшные люди будут».

  Восточная и северные части Артёмовска (Бахмута) были уже взяты нашей Компанией и основные сражения шли в центре города.

 Вечером я сидел в подвале дома, который мы только что отбили у врага. По нам безжалостно лупила артиллерия противника, но мы, зеки-штурмовики из ЧВК «Вагнер», уже привыкли к этому. После каждого нового взятого нами дома в Бахмуте, «арта» противника старалась сложить дом так чтобы мы остались в подвале заживо погребёнными. Порой, у них это получалось и позывные ребят оставшихся под завалами звучали по рации словно реквием.

 Каждый раз когда это происходило, я молился Богу чтобы не услышать позывные знакомых мне ребят. Тех ребят с которыми вместе сидел в зоне или сдружился в тренировочном лагере ЧВК. Сам я не боялся, что однажды могу оказаться в радиоэфире в таком контексте. У меня всегда было внутреннее ощущение, что меня это не коснётся.

 К тому моменту я уже 3 месяца штурмовал Артёмовск (Бахмут) и если не считать синяков, ссадин и раскрошенные зубы, то на мне не было ни царапины. Наверное, звучит это странно, но в Бахмуте мало кто мог похвастаться такой статистикой среди штурмовиков. Обычно к 5-му — 6-му «накату» мало кому удавалось добраться без ранений.

 У меня же, всё было не так... Я списывал это на везение и на то, что я «родился в рубашке» (в прямом смысле этого слова, я родился в прозрачной плёнке и считается, что Господь так показывает, что оберегает таких людей по жизни. От сюда и пошло выражение «Родиться в рубашке»). Впрочем, без ранений у меня контракт всё равно не обошёлся, но об этом позже.

 Вообщем, сижу я на позиции, чувствую как периодически сотрясается здание от прилетевших снарядов и пытаюсь разогреть банку каши на спиртовой таблетке. Как вдруг заходит командир группы со словами:

 «Поздравляю, Вас! Завтра мы все попадём в ад! Я только что из штаба. Завтра с утра штурмуем детскую библиотеку, врагов там меряно-немеряно! А нашей группе выпала почётная честь первыми забегать в это здание».

 Наш командир не был паникёром, но такую речь он говорил частенько. Обычно он это делал для того, чтобы мы были в тонусе и во время штурма смотрели во все глаза. Я всегда распознавал его уловку, но на этот раз, я не мог понять серьезно ли он всё это говорит или нет?

 Ночью, перед штурмом, я почти не спал. И дело было не в давно оставленном спальном мешке из-за громоздкости, а в словах командира. Я осознавал, что, возможно, я доживаю свои последние часы жизни и мне было жалко тратить их на сон. Не буду рассказывать все свои мысли, так как это очень личное, но скажу лишь, что мне всё-таки удалось пару часиков вздремнуть перед «накатом», а под утро я уже был на таком взводе, что мне не терпелось в бой.

 Наконец-то настало время штурма. Первым, по традиции, в дело вступил гранатомётчик. Выйти на улицу и спокойно выстрелить ему бы не дал противник. Это была бы верная смерть. Поэтому наш гранатомётчик, вопреки всем военным законам, решил стрелять из РПГ прямо из здания.

 Он долго выбирал дверной проём из которого можно было бы это сделать и выбрал самый удачный вариант, где был длинный коридор. Благодаря этому, он понимал, что после выстрела его не понесёт вслед за снарядом от выходной струи РПГ, так как стенка за его спиной была на хорошем отдалении.

 Я услышал команду:

 «Выстре-е-е-ел!!!!»

 И едва успел закрыть уши и открыть рот что бы не оглохнуть, как раздался оглушительный грохот из гранатомёта. Снаряд нашего РПГэшника лёг точно в окно и я заметил, что в здании началась какая-то суета.

 «С добрым утром!» — крикнул гранатомётчик и отправил следующий снаряд в окно второго этажа.

 Сквозь этот шум, командир группы всё-таки смог докричаться до нашего гранатомётчика словами:

 «Ну всё, разбудил их, молодец! Теперь прорубай проход!»

 РПГэшник тут же стал посылать снаряд за снарядом в одну и ту же точку стены детской библиотеки и та, не выдержав такого напора, естественно, рухнула. Это означало начало штурма. Со второго и третьего этажа нашего здания сразу заработал наш пулемётчик и группа прикрытия.

 «Вперёд, мужики! — крикнул наш командир, — Если мы этого не сможем сделать, то никто не сможет!»

 Золотые минуты штурмовиков настали. Пролом в стене детской библиотеки Бахмута был уже проделан несколькими выстрелами из ручного гранатомёта. С верхних этажей открыли прикрывающий огонь по зданию и наш командир группы закричал:

 «Давайте парни. Вперёд-вперёд-вперёд!»

 Я стоял первым номером, в первой пятёрке, которая должна была забежать в библиотеку и понимал, что одно из самых сложных будет сейчас перебежать дорогу от нашего дома до пролома в здании. Ситуация усугублялось тем, что выход на улицу шёл через небольшой пандус с лестницей, спускаться по которой означало — пробыть лишние секунды нахождения на открытой, простреливаемой улице. Командир заорал мне в ухо:

 «Берсерк, чего стоим, блять? А ну вперёд!»

 Я тут же побежал на штурм и во время бега незамедлительно принял решение... Я на всей скорости врезался в витрину магазина из которого выбегал, разбив стекло по ходу движения толи каской, толи локтем. Одновременно с этим прыжком я оказался на земле и тут же побежал в сторону проёма.

 По мне никто не стрелял. Так бывает часто, что первый номер штурмовой группы перебегает улицу без проблем, так как застаёт противника врасплох. На секундочку мне стало даже жалко, что по мне не открыли огонь, так как это означало, что мой противник не видел моего эпичного прыжка в стиле американских боевиков сквозь витрину. Хотя если быть честным, то наверное, он не был столь изящным, как я себе это рисую в своих воспоминаниях.

 Другие бойцы моей группы тоже перебежали в здание без особых проблем, хотя по последнему бойцу открыли огонь с верхних этажей. Это означало что в здании кто-то есть и враг не станет отдавать его без боя. Мы подсогнули колени и начали работать своей пятёркой. Между стеллажами библиотеки я заметил какое-то движение и крикнул:

 «Контакт!»

 Одновременно с этим я нажал на курок и очередь из трёх пуль пришлась в книжки. Я начал двигаться «на мягких лапках» в сторону врага, одновременно с этим делая «прострелы» на опасных поворотах.

 Не скрою, было забавно наблюдать, как бумага из книг разлетается во все стороны после каждого моего нажатия на курок. Я дошёл до лестницы ведущей на второй этаж. Как учили меня в тренировочном лагере ЧВК «Вагнер», я прижался спиной к стенке, задрал высоко автомат и начал медленно подниматься на верх. Не успел я пройти и нескольких ступенек, как услышал характерный металлический звук брошенной сверху под ноги нам гранаты.

 Мои глаза сразу нашли источник звука. К счастью, граната упала не прям мне под ноги, а чуть выше, на площадку между этажами.

 «Граната-а-а-а!» — крикнул я и попятился назад.

 Мой боевой товарищ схватил меня за лямку бронежилета на спине и потянул вниз. Это напомнило мне ту ситуацию, когда я «поймал ступор» будучи ещё не обстрелянным бойцом в начале Бахмутской операции. Но не буду на этом подробно останавливаться.

 Граната жахнута громким «бум». Осколки от неё, как и полагается, пошли под углом 45°, а поскольку мы были ниже «пяточка» где взорвалась граната, то шансов у неё нас задеть не было.

 Сквозь пыль, я поднялся на несколько ступенек и начал стрелять вверх в серую дымку, с надеждой сразить врага. Как назло, патроны в магазине быстро кончились и я крикнул:

 «Красный!»

 Это означало, что мой магазин пустой и меня надо прикрывать. Я сел на колено перезаряжаясь, что бы человек идущий за моей спиной смог это сделать. Он тут же начал «накидывать свинец» в серое облако на верху пока не услышал мою команду:

 «Зелёный!»

 Прежде чем встать с колена мне пришлось обернуться, так как я, опасался, что попаду под так называемый «friendly fire». Или говоря простым языком, что мой боевой товарищ, в пылу борьбы, не заметит как я встаю и моя голова окажется у него на мушке. К счастью, у нас в группе всё нюансы были оговорены заранее и отработаны не только в тренировочном лагере ЧВК, но и в условиях реального боя.

 Я встал и собирался с боем пробиваться на второй этаж, как снова услышал до боли знакомый мне звук брошенной в меня гранаты. На этот раз, в облаке пыли было невозможно понять куда упала граната. Мы снова попятились назад и судя по тому, что после разрыва гранаты, нас не зацепило, то видимо, граната упала на то же место.

 «Тут мы не пройдём! Надо что-то придумать!» — сказал я обернувшись назад и отряхиваясь от пыли.

 Командир группы сообщил по рации в штаб:

 «Первый этаж детской библиотеки под нашим контролем».

 «Ух, бля! Тигры! Рэксы просто! — отвечали из штаба. — Двигайтесь дальше».

 «“Толкаться” наверх не можем — отчитался командир. — Лестницу закидывают гранатами».

 Зависла пауза. Видимо в штабе думали, что делать дальше и спустя время из рации донеслось следующие:

 «Мы сейчас тут «Басиста» (гранатомётчика) поднимем на пару этажей повыше, чтобы он смог жахнуть по квартирам на втором этаже библиотеки, а вы пока предложите им сдаться».

 Командир нашей группы протиснулся вперёд ко мне и стал кричать отборным матом наверх:

 «Эй вы, пидорасы. Сдавайтесь! Вам все равно пизда пришла! Если вы не сдадитесь, то вам точно пиздец. А так ещё может поживёте».

 В общем, из нашего боевого командира переговорщик был так себе. Его речь скорее ещё больше запугивала противника, чем располагала к себе. В следствии чего сверху снова бросили в нас гранату. Она, как и предыдущие, снова упала на тот же пятачок между этажей и своим взрывом повредила только стены.

 Из рации командира послышался голос гранатометчика:

 «Басист на позиции. Готов поиграть басами по зданию напротив!.. Ну что они там, сдаются?»

 Командир группы ответил что нет и басист произнёс:

 «Слава Богу, а то я испугался что зря поднимался. Надеюсь что и не сдадутся. Я очень хочу отправить их всех к Бандере на тот свет».

 Я понимал, что наш командир на взводе и не понимает как звучит его речь. Что с его отборным матом, вряд ли у противника возникнет желание сдаться поэтому предложил свою кандидатуру в виде переговорщика, тем более я все равно стаял первым к началу лестницы.

 «Ну попробуй, раз такой умный» — сказал командир, вытирая пот из-под каски.

 Я начал свою речь торжественными словами:

 «Солдаты ВСУ. Вы доблестно воюете и мы это оценили, зачем вам умирать? Сложите оружие и спускайтесь вниз с поднятыми руками. Я гарантирую вам жизнь и достойное обращение».

 Пройдя тюрьму я привык отвечать за свои слова, но в этой ситуации я мог гарантировать лишь достойное обращение лишь до тех пор пока я буду рядом, а что с ними будут делать в нашем тылу, то этого я гарантировать уже не мог.

 Наверху я услышал какие-то перешёптывания и мне показалось, что у ВСУшников мнение разделилось сдаваться ли или нет, поэтому решил надавить:

 «Мужики, шансов у вас выбраться живыми из этого здания нет. Работает ЧВК “Вагнер”».

 Видимо, последняя фраза была лишняя, так как сразу после неё в меня снова бросили гранату и я понял что переговоры на этом были окончены. Сама же граната, словно лягушка запрыгала в нашу сторону по ступенькам вниз и нам пришлось разбежаться в стороны чтобы взрыв от нее никого не задел.

 Командир сразу же сообщил в штаб, что враг не сдаётся и в радиоэфире я услышал радостный голос гранатометчика:

 «Ал-ли-лу-йя! Ловите, твари!»

 Тут же послышалось нарастающие шипение летящего снаряда из ручного гранатомёта и здание затряслось. «Басист» выпускал снаряд за снарядом словно умалишённый пока наш командир не крикнул в рацию:

 «Хорош! Ты там нас не задень!»

 Выстрелы, к счастью, прекратились. К счастью, потому что я понимал если наш гранатомётчик ошибётся и его снаряд прилетит к нам, то уже мы, вместо нацистов, отправимся к Бандере с Шухевичем.

 «Ну всё…Вперед парни!» — скомандовал командир.

 Я тут же начал двигаться вдоль стены при этом стреляя вверх и одновременно с этим перебирая ноги по ступенькам. На секунду мне показалось, что сопротивляться нам уже некому и именно в это мгновение в меня снова бросили гранату. На сей раз я кубарем покатился вниз, чтобы спастись от осколков взорвавшейся «эфки». Если бы не налокотники с наколенниками, которые были на мне одеты, то боюсь я бы точно что-то себе переломал бы. А так, я отряхнулся и снова был в строю.

 Судя по всему, выстрелы из гранатомёта не достигли своей цели, так как враг засел в тыловой комнате, окна которой выходили на другую сторону улицы не контролируемую нами. Поняв это командир решил сам закинуть гранату противнику в окно.

 «Прикрой!» — сказал он бойцу рядом и они выбежали из подъезда на другую сторону дома.

 Пока боец направлял свой ствол вверх, контролируя чтобы никто от туда не вылез, командир выдернул кольцо из гранаты и закинул её точно в окно второго этажа. Далее произошло немыслимое. Из этого же окна вылетела граната. Я так и не понял, эта же граната что забросили в окно вернулась обратно или враг в ответ тоже бросил свою, но факт остаётся фактом. Командир быстро забежал в подъезд, а второй боец не успел...

 Я выбежал из дома с ещё одним бойцом и затащил раненого в здание. Он орал так, что я думал, что оглохну если останусь рядом с ним ещё на несколько минут. Не буду описывать характер его ранения, что бы у вас не возникло чувство омерзения, но скажу, что раненный был в тяжелом состоянии.

 Командир группы доложил в штаб, что у нас один «300» (раненый). Это вызвало ярость у командования и узла связи сказали:

 «Вы чего там, умирать вздумали что ли? У нас и так народу не хватает. Если из вас хоть кто-то «задвухсотится», то я сам его убью!»

 Нам приказали оставаться на месте, блокировать лестницу и окна. Я встал у лестницы и моей задачей стало контролировать подъезд, чтобы никто в него не залетел ни со стороны фронта, ни вылез из подвала. Прошло несколько часов, по зданию лупили то из ручного гранатомёта, то обстреливал окна пулемётчик и даже работал снайпер, но враг засел на втором этаже основательно и продолжал периодически скидывать нам вниз подарочки в виде гранат.

 Штурм длился уже несколько часов и я почувствовал как начал урчать мой желудок. На этот случай у меня в кармане был энергетический батончик, который я вытащил из канадского пайка, который в своё время нашел на бывших позициях ВСУ. Я сделал пару укусов как вдруг услышал голос у себя за спиной:

 «Эм... Братан, слушай... А где тут нацисты засели?»

 Я обернулся и увидел, что передо мной стоял боец очень странного внешнего вида: лицо у него было какое-то заплывшие с синяками под глазами, а в руках не было автомата. Вместо этого у него был какой-то пакет, который гремел характерным стеклянным звуком.

 Я быстро объяснил ему ситуацию, а он спокойно вышел из двери подъезда на другую сторону детской библиотеки , которую мы не контролировали. Он шел такой походкой, словно дело было не в самой горячей точке мира на тот момент (в Бахмуте), а на пляже в Малибу. Он будто решил прогуляться по магазинам со своим пакетиком.

 На самом же деле, сразу после того как он вышел из двери подъезда, странный боец подбежал под то окно в котором засел враг и достав из своего пакета бутылки с зажигательной смесью стал закидывать их в окна противника. Я тут же услышал выстрелы, взрывы гранат и был уверен, что этот боец уже отправился на тот свет, как вдруг он запыхавшейся забежал обратно в подъезд.

 От неожиданности я чуть не нажал на курок, но к счастью, во время себя остановил. Уже через несколько минут стало понятно, что этот боец был касячником в нашей Компании и его послало командование нам в помощь, искупать проступок.

 Сразу после того как он выполнил свою суицидальную миссию из рации послышался голос командования:

 «Отправляйте нашего “шахида” обратно к нам и верните ему автомат. Отныне относитесь к нему как и к обычному штурмовику».

 Мы так и сделали. К тому моменту второй этаж, что был над моей головой разгорелся не на шутку. Одновременно с этим я услышал команду:

 «Контакт!»

 В эту же секунду боец из моей группы стал вести огонь из окна, его тут же поддержали другие. Я тоже сделал пару шагов вправо и увидел бегущих из здания укро-нацистов. Не задумываясь, я направил свой автомат в их сторону и выпустил несколько очередей.

 Было непонятно кто в кого стрелял, но один из убегающих упал. Он попытался встать, но видимо получив ещё одну «порцию свинца» снова рухнул, только на этот раз уже без признаков жизни. Двое других ВСУшников попытались его оттащить, но одного из них тоже настигла наша пуля. Он упал рядом с убитым и пополз за угол дома. Ему удалось скрыться.

 Я не много выдохнул, так как понял что детскую библиотеку в Бахмуте мы отбили. Наша группа конечно же, прошлась по горящему второму этажу здания (где это было возможно) с целью «зачистки» дома, но врага мы там не обнаружили. Командир группы доложил в штаб:

 «Здание полностью под нашим контролем!»

 «Красавцы парни! Закрепляйтесь там, скоро, как обычно, вражеская «арта» по вам начнёт работать» — ответили из штаба.

 В этот момент я уже ходил между стеллажами книг и брал интересные экземпляры в руки... такие как, «Современная история Украины». Можете себе представить что там написано. А ещё в детской библиотеки я нашел книги о нацистских «героях-освободителей» Бандере и Шухевиче.

 В этот момент я остро ощутил радость от того что мы заняли наконец-то детскую библиотеку, потому что понимал, что отныне в этом городе если и будут когда-то дети, то такие книги они читать уже никогда не будут.

 Основные силы ВСУ отступили к центральной городской больнице г. Бахмута и я знал, что завтра-послезавтра мы пойдём на её штурм. Я понимал что могу умереть там и поэтому решил, что пока я могу что-то сделать — надо это делать! Я молча собрал все пропагандистские книги из детской библиотеки в охапку и бросил их в огонь на втором этаже.