Дверь черного хода распахнулась и оттуда вывались двое испуганных здоровых мужиков.

— Точно тебе говорю, их послал Красавчик! У него с Горелым давно были терки! Теперь он решил всех наших положить и отжать нашу землю! — возбуждено сказал один из них.

— Ноги делать нужно! Пока нас тут не кончили! А потом разберемся что к чему! — испуганно ответил второй. Стало ясно, что это сбежавшие бандиты, которые сумели улизнуть от бойни в главном зале трактира.

Решение пришло мгновенно. Сергей-Петя поднял револьвер и, как учил его Лось, выстрелил каждому из бандитов в голову. Они, так и не успев ничего понять, молча рухнули на землю. Женщина в окне второго этажа истошно закричала, — Убилиии!

Мужчина, стоявший рядом с ней, рявкнул, — Заткнись, дура! , — затащил ее в комнату и захлопнул окно со словами, — Мы ничего не видели!

Из-за угла выскочили две фигуры в капюшонах и с платками на лице. Увидев два тела Лось одобрительно сказал:

— Ну, с почином тебя! Дай бог, не последние!

— Вот ты, дурак! — вздохнул полковник, — нашел, что желать! Душегубец! Все, уходим дворами!

И они побежали переулками и проходами между домами к припаркованной на соседней улице машине. По пути, они сняли плащи и платки и перешли с бега на быстрый шаг.

— А где пулемет? — спросил Петр не видя в руках мужчин смертоносной машины.

— Бросили там! — ответил Лось, — на нем теперь столько трупов, что мы лучше себе новый купим.

— А по нему нас не найдут? — удивился юноша.

— Нет! Я его у китайских контрабандистов отобрал, а номера на нем сбиты, — успокоил его бывший майор.

— Как это отобрал? — усмехнулся Ланской.

— Известно, как. Они опий через границу перли! Людей наших травить. И мимо моей заимки! Ну я их в болоте вместе с этой дрянью и упокоил! Надеюсь тамошние лягушки не стали наркоманами! — и Лось громко засмеялся, — а пулемётик я себе оставил. Нужная в хозяйстве вещь! Видишь, как пригодилась!

— Одно слово, головорез! — улыбнулся полковник.

— Ну головорез, не головорез, — самодовольно усмехнулся Лось, — но с тех пор на моем участке эти хунхузы больше не промышляли.

Они сели в машину и поехали домой. Загнав машину во двор друзья увидели свет горящий в их флигеле.

— Не понял! — произнес Лось, — это кто там? Неужели нас так быстро просчитали? Если это фараоны, валим всех, забираем золото и уходим!

— Брось паниковать! — хмуро ответил полковник, — полицейских убить — это тебе не бандитов валить. За это спросят совсем по другому. Идем, разберемся! Приготовьте револьверы, вдруг это бандиты решили нас раньше навести?

Он осторожно толкнул дверь. Она оказалась незапертой. Войдя в гостиную с револьверами в руках, они увидели сидящую на стуле Глафиру Анатольевну.

— Тьфу! Глашенька! Ты чего тут делаешь? — облегчено выдохнул Ланской.

— Тебя, Христофорушка жду! Как увидела, что вы идете куда-то с ручным пулеметом, так сильно распереживалась! А где он? — бросилась к нему на шею женщина. Потом принюхавшись спросила,

— От тебя порохом пахнет, мой друг! Но это хорошо!

— Почему хорошо? И откуда ты знаешь про пулемет? Он же был завернут в мешковину! — растерялся полковник.

— Хорошо, потому что от тебя не пахнет женскими духами! — улыбнулась дама его сердца, — я была женой, а сейчас подруга военного! Ты думаешь, я не узнаю ручной пулемет с диском, даже если его завернуть в мешковину? Тем более, что часть приклада пулемета торчала наружу! Вы ходили на стрельбище? Так взяли бы меня с собой! Я умею из револьвера хорошо стрелять!

— Ты настоящая боевая подруга, душа моя! — поцеловал ее Ланской, — да мы были на стрельбище! Стреляли по живым мишеням!

— Как? Вы убивали кошек и собак? — нахмурилась хозяйка дома, — не могу в это поверить!

— Нет, Глафира Анатольевна! — усмехнулся Лось, — мы стреляли по крысам! Двуногим!

— Глашенька, — начал ее ухажер, — мы были в трактире Горелого, бандита, который приходил с вымогательствами к тебе. Предложили ему оставить тебя в покое. Он стал нам хамить, потребовал, чтобы ты платила ему не пятьсот, а тысячу рублей в месяц, и грозился сжечь твой дом. И еще Варе угрожал! Ну этого я выдержать уже не мог! Больше они никому не угрожать и не сделать ничего плохого не смогут!

— Вы их убили? — прямо спросила женщина.

— Так получилось, душа моя! Иного выхода не было! — повинился полковник.

— Милый мой! — обняла его вдова, — как это приятно, что ты и твои друзья защитили двух бедных беззащитных женщин! Многие люди в этом городе сегодня вздохнут с облегчением. Спасибо! У меня гора с плеч упала. Теперь так! Надеюсь, Вы стреляли в перчатках?

— Да! — кивнул Лось, — а что?

— Перчатки нужно сжечь! — решительно произнесла подруга Ланского, — на них могут быть следы пороха от выстрелов. И одежду в которой вы били там тоже! Приготовьте все и завалите в тюк. У нас есть печь в подвале. Дорогой, ты поможешь мне просмотреть счета? — лукаво посмотрев на полковника, спросила женщина.

— Конечно, сейчас приму ванну и помогу! — заулыбался тот.

— Примешь ванну у нас! — ответила Глафира Анатольевна, — вам всем нужно побыстрее смыть с себя все следы. А так будет быстрее! Давайте переодевайтесь и идем!

Забрав вещи полковник и его дама сердца удалились. Лось с завистью посмотрел им вслед и со вздохом произнес:

— Я бы тоже пару счетов бы обработал! Роскошная женщина!

— А как же Ваши чувства к моей маме? — уколол его юноша.

— Не путай божий дар с яичницей! — строго ответил Лось, — твоя мама — это мечта! Это образ который навсегда в моем сердце! Но тело требует свое!

— Дядя Лось, — спросил юноша, — а презервативы сейчас какие?

— Правильно поставленный вопрос! — одобрительно кивнул Лось, — нужно думать о том, чтобы барышня не понесла случайно! Там и жениться могут заставить! Есть, латексные! Нужно всегда иметь с собой! Это же дело случая!

ПЕТРОГРАД. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. КАБИНЕТ ИМПЕРАТОРА.

— Федор, что за бойня произошла в трактире? — недовольно произнес Император, — да еще с применением пулемета? У нас, чай не Америка! Полицмейстер мне доложил утром, что напали на компанию добропорядочных мещан, которые отмечали день тезоименитства одного из них. Ворвались какие-то бандиты, открыли стрельбу из пулемета. Второй стрелял из револьверов с двух рук, по македонски! И это в центре столицы!

— Полицмейстер сказал, что это добропорядочные мещане? — удивился Лобанов, — очень интересно!

— И что в этом интересного? — удивился самодержец.

— По моим данным, это было сборище банды под руководством некого Горелого, вора-рецидивиста, он же Кузькин Мирон Ферапонтович, из крестьян. Он отбыл пятнадцать лет каторги за убийство. Вышел и сколотил отряд разбойников. Они организовали новый способ ограбления домовладельцев.

— Это какой? — нахмурился государь.

— Он предлагает владельцам доходных домов якобы охрану!

— Что значит охрану? — возмутился хозяин кабинета, — а для чего тогда нужна полиция?

— Очень хороший вопрос, Ваше Величество, — усмехнулся полковник, — это Горелый вместе с двумя своими дружками, заявились к вдове Вороновой Глафире Анатольевне. Она владеет доходным домом. И предложил ей за пятьсот рублей в месяц защиту от возможного поджога!

— Надеюсь, этой вдове хватило ума пойти в полицию? — спросил Император.

— Ей хватило ума туда не пойти! — снова усмехнулся Лобанов.

— Что это все значит, Федор? — рассердился его начальник.

— Делов в том, что тот, к кому этот Горелый обратился первым с таким предложением, пошел в полицию, — стал рассказывать личный порученец, — это некий мещанин Давыдов. Так вот, его доходный дом был сожжён, а сам он был вместе с семьей убиты.

— А что полиция? — зловещим голосом произнес самодержец всероссийский.

— Ничего! Никого не нашла, и считает Горелого, как сказал полицмейстер, добропорядочным мещанином, — вздохнул Лобанов, — но в этот раз удача изменила этому бандиту!

— Продолжай! — потребовал Император.

— В это же день к этой вдове приехали, догадайтесь кто, Ваше Величество! — рассмеялся полковник.

— Я не гадалка на базаре, говори!

— Вы удивитесь! Наша троица! Ланской, Лосев и сын Печорских! — торжествующе ответил секретный сотрудник.

— Зачем? — удивился государь.

— По моим сведениям, владелицу дома и полковника Ланского связывают амурные и романтические отношения, — пояснил Лобанов, — и они сняли у нее флигель. В тот же день, все трое пришли в трактир к Кузькину, он же Горелый, с предложением отказаться от поборов с Вороновой. По показаниям нашего агента в этом трактире, Горелый вел себя с ними очень грубо и дерзко. У моему удивлению, они спокойно выслушали все оскорбления в свой адрес и ушли. Когда мне это доложили, я сразу понял, что Ланской что-то задумал. Я его хорошо знаю. Он бы просто шашкой изрубил бы этого наглеца в капусту. А тут тише воды, ниже травы! Мы продолжали наблюдение.

— Вы за ними следили? — уточнил Император.

— Разумеется, все время! — подтвердил полковник, — так вот, вечером они вышли из дома. Ланской нес какой-то предмет завернутый в мешковину. Это оказался ручной пулемет, который потом был брошен в трактире.

— И мальчик был с ними? — удивился государь.

— Не просто был! Он и участвовал в самом деле, — усмехнулся полковник, — это еще та гоп-компания оказалась. Так вот, приехали они в этот трактир. Все были одеты в плащи с капюшонами и на лицах были платки. Там уже гулянка шла полным ходом. Петра Печорского они отправили сторожить черный ход. А сами вошли через парадные двери, оглушив швейцара. По словам нашего агента, они вошли в главный зал и приказали половым отойти в сторону от стола, где сидели члены банды. Потом сразу открыли огонь. Лосев из пулемета, а Ланской из револьверов. В течении пяти минут все было закончено. Погибли все члены банды и несколько проституток. Потом Лосев сбросил на пол пулемет, и они вышли.

— Ловко! — удивился Император, — и что, никто из бандитов не пытался сопротивляться?

— Они уже нажрались, извините за выражении Ваше Величество, до такой степени, что плохо соображали. А те кто пытался вытащить оружие сразу убивал из револьвера Ланской. Он и контролировал и половых и цыганский хор. Но это еще не все! Двое бандитов в это время вышли по нужде. Услышав выстрелы они рванули к черному входу и выбежали на улицу.

— И что? Им удалось убежать? — спросил государь.

— Нет! Их там на повал застрелил Петр Печорский, — ответил Лобанов.

— Однако! Ему же всего шестнадцать лет! — удивился Император, — в нем чувствуется кровь его отца! Продолжай!

— Они сели в машину и уехали домой. В их флигеле их ждала хозяйка дома. Она вместе с Ланским покинули флигель, и полковник ночевал в доме, — закончил свой рассказ Лобанов.

— Понятно! Твои выводы и предложения? — произнес государь.

— Думаю, что полицмейстер и часть полицейских чинов города находятся в тесной связи с преступным миром и покрывает их деятельность. Возможно, бандиты платят отступные.

— А я думаю, что как раз не в деньгах дело! — усмехнулся Император, — хороший ты сыщик, Федя, но не политик!

— Не спорю Ваше Величество! Не могли ли бы Вы пояснить свою мысль? — попросил личный порученец.

— Сам смотри. Полицмейстер — это весьма богатый человек, из старинного рода. Это раз. Ну какие деньги могут предложить ему бандиты, чтобы он так рисковал своим высоким положением, карьерой или даже свободой.

— Вы правы, Ваше Величество! — кивнул секретный агент, — но тогда зачем?

— Род из которого вышел полицмейстер, — продолжил его шеф, — был среди мятежников. Некоторых из них расстрелял у стен Генерального Штаба генерал Печорский. И назначение его на должность главы полиции Петрограда было политическим компромиссом. А не задумали ли, те чей мятеж тогда не удался, и кого мы потом помиловали, попытку взять реванш?

— Каким образом? — спросил нахмурившись Лобанов.

— Очень просто, — вздохнул самодержец, — нагло попустительствуя бандитам и бытовой преступности, эти господа провоцируют среди населения чувство страха, угрозы личной безопастности и безопастности своего имущества. Это неизбежно вызовет у населения недовольство существующей властью. А кто у нас представляет и олицетворяет верховную власть? Правильно! Император. И недовольство, в конце концов, будет направлено против меня и моей семьи! Теперь устранение генерала Печорского заиграло совсем другими красками! Не имеем ли мы дело с заговором? Таким же как в семнадцатом году? Части аристократии, Ордена и других?

— Думаю, что главного — измены в армии и среди членов Вашей семьи пока нет! — ответил полковник.

— Ты, Федя, правильно сказал — пока! — задумчиво ответил самодержец, — весь вопрос не в том что пока их нет, а в том, когда эта измена появится! Значит так! Начиная собирать информацию о возможной измене! Будем ее выкорчёвывать! А начнем мы с полицмейстера. Сегодня к вечеру жду от тебя полную информацию об этой банде. А завтра на Государственном совете я покажу, что такое плести интриги за моей спиной.

— А что с Ланским, Лосевым и сыном Печорского? — спросил Лобанов.

— Объявить им бы благодарность, да пока рано, — усмехнулся Император, — продолжай наблюдение. Если вдруг на них выйдет каким-то образом полиции, сделай так, чтобы они от них отстали. Мы их используем как наших агентов для ликвидации врагов государства. Иди, жду досье!

Утром за завтраком Христофор Васильевич и Глафира Анатольевна выглядели совершенно довольными. Все остальные присутствующие за столом только улыбались, радуясь их счастью.

— Ой, барыня! — сказала горничная подававшая еду, — что в городе делается, просто ужас!

— Что же случилось, Даша? — томно глядя на полковника спросила ее хозяйка.

— Так тех бандитов, что к Вашей милости приходили давеча, — затараторила девушка, — всех поубивали! Из пушки!

— Из какой пушки? — удивилась Варя.

— Говорят они пьянствовали в своем вертепе и планировали кого бы еще ограбить! Мне об этом моя свояченица сказала, она у соседей наших служит! А ей дворник рассказал, у него брат в доме напротив того проклятого трактира живет. Так вот, вечером зашли в этот притон разврата и пороков два монаха! И говорят громовым голосом:

— Господь судил вас грешников, и грехи ваши неискупленные! Отправляйтесь в Ад! И как из пушки застрочили по ним! Всех насмерть и положили! Но что значит, посланцы Божьи! Половых и цыган не тронули! А потом вдруг вознеслись к потолку и растворились в воздухе! Как будто их и не было! Не забыл Господь в милости своей великой нас многогрешных! На улицах только об этом и говорят!

— Даша, — усмехнулся полковник, — может это был пулемет? Он строчит, а пушка бабахает.

— Ой, — отмахнулась горничная, — я в этом не разбираюсь! Мне одно ясно! Промыслом божьим отвело беду от нас!

— Да! Все в руце Божьей! — чуть не лопаясь от внутреннего смеха подтвердил ее слова Лось, вдруг представившим себя в образе посланца божьего.

— Господа, — уводя разговор со скользкой темы обратилась к друзьям хозяйка дома, — какие у вас планы на сегодня?

— Сегодня едем в Академию устраивать Петю, — объявил полковник.

— А можно я с Вами? — тут же оживилась Варя, — скучно дома сидеть. Заодно покажу вам где она находится и сразу поедем заказывать Пете студенческий мундир!

— Если твоя мама не возражает, то я не против! — улыбнулся Ланской.

— Мама не возражает. Мама бы и сама поехала с вами, но нужно заняться домашними делами, — улыбнулась Глафира Анатольевна, — а ваши мундиры я приказала вычистить и выгладить! После завтрака прошу переодеваться.

— Чтобы я без тебя делал, душа моя! — воскликнул Ланской.

— А что бы я делала без тебя? — рассмеялась она в ответ.