В этом разделе речь пойдет о теме авиации: о самолетах и других летающих аппаратах, о летчиках и воздушных путешествиях, сказочных и реальных. Можно предположить, что тема воздухоплавания служила, как и большинство прочих, двум по меньшей мере целям: замещению традиционных сказок историями о современных технических чудесах, а также – особенно в конце рассматриваемого периода – насаждению воинственного патриотизма.

Всеобщий интерес к авиации – от философов и конструкторов до спортсменов и военных – обеспечивал интерес к теме полетов и в детской книге. В конце концов (или начать с того), в детской книге работали Маяковский с его «Летающим пролетарием» и Татлин с его Летатлином, да и все остальные модернистские художники и литераторы (пусть не без исключений) пройти мимо этой высокой темы, связанной с передовой техникой, не могли. Не всякий художник или литератор, кто эксплуатировал авиацию-полеты-самолеты, был убежденным или способным в стилистическом отношении модернистом, но почти всякий хотя бы «надкусывал» эту тему в знак приобщения к современности.

К тому же это еще было время детства авиации – и, естественно, овладеть ею могли дети, для которых ее существование являлось фактом, сопровождавшим их с рождения. Дети были образом светлого механизированного будущего, освобожденного при помощи технического прогресса от тягот настоящего. Подобно новым гаджетам, стремительно развивавшаяся авиация была наиболее привлекательна и доступна к освоению молодым. Дети, листавшие в двадцатых годах книжки про самолеты, вырастали и становились в тридцатых сталинскими соколами.

С другой стороны, интерес модернистов революционной поры к летающим машинам отражал более глубокие духовные веяния и высокие аспирации, нежели простой технический и социалистический прогресс. Упомянем их кратко. Начать следует с русского космизма и его идеи колонизации планет, как то было предложено Николаем Федоровым (1829–1903) и Константином Циолковским (1857–1935). В области детских книжек явственный намек на это был сделан в «Двух квадратах» Лисицкого («летят два квадрата на Землю издалека»). Борьба форм и красок носила там космический характер. Этот супрапланетарный замах преконструктивистского супрематизма Лисицкого можно рассматривать как первый визуальный извод русского космизма – чей Weltanschauung явлен в столь разных феноменах культуры, как системы Федорова или Владимира Вернадского (1863–1945), искусство Малевича (см., например, его манифест «Бог не скинут», 1922), Василия Чекрыгина (серия «Воскрешение мертвых», 1921–1922), Константина Юона («Рождение новой планеты», 1922) или паравербальная поэзия Хлебникова. Устанавливая новый порядок на земле, эти мифотворцы спускали его с небес и тем самым обеспечивали его сакральную легитимацию. Юмористическую и малобюджетную вариацию путешествия на ракете можно видеть в одной из первых советских детских книжек – «Необычайные приключения товарища Чумички» Волженина, где героем, гомункулусом Чумичкой, выстреливают из пушки и он в мгновение ока пролетает немыслимо далекое расстояние[271].

Группа обэриутов также проявляла интерес к полетам. Хармс несколько раз рисовал космогонические модели вселенной, например в «Мыре» (1930), где он рассуждал о преодолении земного притяжения. Мотивы полета присутствовали и в его ранней поэзии («Авиация трансформации» или «Полет на небеса») – и до самого последнего стихотворения об орлах. Другие обэриуты, например Дойвбер Левин (1904–1941) или Юрий Владимиров, тоже писали о полетах (см. разбор книги последнего «Самолет» ниже).

Но даже еще до большевистской революции кубофутуристы обожали космические битвы и были одержимы аэропланами и всяческими полетами (один из них – Василий Каменский – был даже лицензированным пилотом). В финальной сцене оперы «Победа над солнцем» (1913) появляется торжествующий авиатор (за миг до этого за кулисами он разрушил мост и убил женщину)[272]. Как писал современник, проницательный психиатр Е. П. Радин, «кубофутуристы вылетают на вулкане и носятся в высших сферах земли на аэроплане»[273]. Неудивительно, что страсть к воздухоплаванию умножилась стократ после революции. Главный футуристический поэт, который, согласно товарищу Сталину, стал первым поэтом советской эпохи, сочинил пропагандистскую поэму «Летающий пролетарий» (1925), полную жутких сцен воздушных апокалиптических битв между СССР и Америкой и послеапокалипсического авиаблаженства, в коем каждый советский гражданин счастливо летает на персональной авиетке.

Бывший футурист, ставший конструктивистом, Татлин пытался воплотить мечту о персональных авиетках в жизнь. В течение нескольких лет (1929–1933) он строил Летатлин, птицеподобный аппарат для персональных полетов. Испытания закончились неудачей, но идея захватила многих.