— Товарищи судьи!

Тщательным предварительным расследованием настоящего дела, а также в судебном заседании вина подсудимого доказана в полном объеме предъявленного ему обвинения: убийство родного отца с превышением необходимой обороны, что предусмотрено статьей сто пятой Уголовного кодекса нашей республики.

Факт, — пока что я буду говорить о голом факте, — факт убийства налицо, тут никаких особых доказательств не требуется, его признает и сам подсудимый Рубиносов Владимир. Доказательства потребуются для мотивов убийства. В этом вопросе я уже чувствую и предвижу позицию уважаемого адвоката Иванова: она подсказывается прежде всего его попыткой спрятать своего подзащитного за мнимую грозную, смертельную опасность, за бесконечный поток вопросов всем свидетелям, вопросов часто неуместных, тенденциозных и даже наводящих, что, к сожалению, не пресекалось вами, товарищ председательствующий, несмотря на мои ходатайства и протесты…

Председательствующий А. И. Курский:

— Говорите, пожалуйста, товарищ прокурор, по существу дела!

— Хорошо, я это учту, и, конечно, лучше об этом поговорить особо… Многие подозрительно активные свидетели все время клонили к одному: мальчик, дескать, был доведен до отчаяния, как они изволили выражаться, чудовищным, невыносимым и даже преступным поведением самого покойного. Несчастный мальчик, дескать, не хотел убивать, долго и мучительно искал нормального выхода, чтобы образумить отца. Не вышло. А коли так, давай силовой прием, не считаясь, кто перед тобой — враг или друг, а тем паче — родной отец, давший тебе жизнь и не могущий из-за своего опьянения представлять реальную опасность для спортсмена-перворазрядника, каковым на беду семьи Рубиносовых и является подсудимый. Да, покойный Рубиносов угрожал, да, он поднял кулаки на жену, да, он сквернословил, да, он схватил или пытался схватить сына за горло, но все это в такой же мере, в какой было раньше, когда подобного рода выходки кончались ничем, благополучно… Жена покойного умоляла подсудимого уйти от греха, воздержись он от удара, от роковой подножки, не произошло бы трагедии. Следовательно, налицо прямая причинная связь между преступными действиями данного подсудимого и смертью его отца. А как дальше повел себя Владимир Рубиносов? Сбежал, не оказав никакой помощи смертельно раненному отцу.

Установлено, что одна из основных прич ин смерти Рубиносова — потеря крови, что лишний раз неотразимо подтверждает правильность предъявленного нами обвинения подсудимому.

Таким образом, подсудимый Рубиносов Владимир не является жертвой стечения тяжелых обстоятельств. Лучше будет сказать иначе: он является жертвой своего дурного характера. Почему он, если ему было невмоготу, маскировался? Почему, как комсомолец, не пришел в свою комсомольскую организацию и не рассказал обо всем чистосердечно? Почему не обратился за помощью к директору школы, к завучу, к классному воспитателю, к рядовым преподавателям, — я спрашиваю, почему?!

Я жду на все эти вопросы ответа от уважаемого адвоката, моего очень активного процессуального антипода… И еще несколько слов касательно главным образом личности подсудимого. Как его ни поверни, с какой стороны на него ни посмотри, сия личность не вызывает никаких положительных эмоций. И я тут решительно отказываюсь понять теперешних болельщиков подсудимого. Если им поверить, то парнишечка — не парнишечка, убийца — не убийца, а молодой святой отрок, на которого впору православным молиться. (В зале шум. Курский резким жестом руки останавливает возмущенную публику. Прокурор, откашлявшись, с прежней уверенностью продолжает.) А чего стоят его графоманские претензии, его стишки, которые он, как правильно отметила свидетельница Травкина, ставил вровень со стихами Некрасова и Есенина… И последнее. Я не понимаю: как можно симпатизировать желторотому парню, у которого на челе тавро отцеубийцы, как?! Как можно болеть за юношу, который давно не в ладах с искренностью, который лгал на каждом шагу, — иначе нельзя назвать его иносказательность, когда он пытался что-то сделать для семьи… Я понимаю и глубоко сочувствую единственному здесь человеку — матери подсудимого, жене погибшего, гражданке Рубиносовой: она потеряла мужа, она теряет свою последнюю надежду — сына, хотя теряет не навечно, но все же на длительный срок.

Я считаю, товарищи судьи, вы согласитесь с тем, что я вам сейчас предложу.

Первое — принять целиком и полностью формулу обвинения, предложенную следователем и санкционированную мною, прокурором;

второе — квалифицировать преступление подсудимого Владимира Рубиносова так, как мы его квалифицировали, то есть по статье сто пятой Уголовного кодекса РСФСР;

третье — к подсудимому Рубиносову Владимиру Никаноровичу, учитывая все изложенное мною, применить полную санкцию названной статьи и лишить его свободы сроком на два года с немедленным взятием под стражу.