«Я Лилит, я научила людей трахаться, я могла бы этим гордиться, но я не тщеславна,» — она бы могла начать и так, но начала издалека:

— Лишиться девственности очень просто, — вещала Лилит со сцены. — Вы можете сделать это за пять минут при наличии должного желания…

Ее бархатный голос с легкостью разлетался по толпе — без всяких микрофонов, не заглушаемый музыкой и остальным шумом фестиваля, плавно затекая слушателям прямо в уши и цепко обволакивая мозги.

— Но что говорить, давайте сразу и попробуем…

— Я б ее трахнул! — прошептал стоящий рядом со мной парень.

— Я тоже, — пожирая ведущую глазами, отозвался его друг.

С моих губ сорвался невольный смешок. Да вы бы, скорее всего, ее даже не пережили. Однако, судя по открывшимся в восхищении ртам и восторженно остекленевшим взглядам, об этом думали сейчас почти все парни в толпе.

— Сейчас мы будем тренироваться в лишении девственности, — торжественно изрекла Лилит. — Есть желающие?

Последовала секундная заминка, словно никто не понял смысл вопроса, а затем куча рук взлетела в воздух.

— А тренироваться на вас? — бросил какой-то шутник.

— Иди сюда, — поманила его острым ноготком демоница, так многообещающе, что мой сосед по толпе с завистью цокнул.

Шутник тут же выбрался на сцену — сначала бодро и нахально, но уже через пару шагов немного заробел, натолкнувшись на ироничный взгляд ярко-зеленых глаз, повидавших за свои тысячи лет такого, что ему и не снилось.

— По-моему, — Лилит усмехнулась, — я для тебя пока рановата. Начнешь с этого.

Колесики громко проскрежетали по сцене. Неспешно покачивая бедрами, девчонка с пластиковыми рожками выкатила в самый центр тележку, в каких в отелях сервируют завтраки в номер. На полированной столешнице гордо стояла открытая трехлитровая банка соленых огурцов. Толпа озадаченно замерла, пытаясь связать это с темой мастер-класса.

— Лишиться невинности, — охотно пояснила демоница, — не сложнее, чем достать огурец из этой банки. Только крышку сорви…

Ага, только в отличие от банки не так много девушек ждут тебя открытыми и готовыми. И руку просто так в них не засунешь, не говоря уже обо всем остальном.

— Пример банальный, — игриво развела руками Лилит, — но тем не менее он работает. Прошу!

Шутник неуверенно подошел к банке, чувствуя, что за ним следит вся толпа, и попытался кончиками пальцев вытянуть верхний огурец — осторожно, чтобы не испачкаться. Однако огурец, едва тот удавалось подцепить, соскальзывал обратно, обдавая его кожу рассольными брызгами.

— Бедняжка… — насмешливо протянула Лилит. — Не можешь лишить девственности даже банку огурцов?

В толпе стали раздаваться смешки. Огурец в очередной раз выскользнул из пальцев. Парень уже выглядел так, словно вот-вот на все плюнет и позорно сбежит.

— Нужна девушка, — Лилит обвела глазами зрителей, — готовая ему помочь. Все-таки в одиночку невинности обычно не лишаются…

Поколебавшись, несколько рук взлетели в воздух. Лилит довольно выбрала одну, и на сцену смущенно поднялась девчонка с такой пышной грудью, что даже странно, как ей удалось сохранить девственность.

— Достань огурец, — демоница повернулась к парню, — и покорми ее.

— А она согласна? — помедлил он, с интересом рассматривая внезапную напарницу.

— Ты согласна? — Лилит переадресовала вопрос ей.

Слегка покраснев, девчонка кивнула. Парень снова полез в банку — с куда большей охотой, чем до этого.

— Видите, девочки, — Лилит обратилась к зрителям, — достаточно намекнуть парню, что он может засунуть в вас что-то свое, и вы удивитесь его энтузиазму…

Шутник все активнее ковырялся в банке, пытаясь поймать этот неуловимый огурец — запихнув внутрь уже не кончики пальцев, а почти всю кисть. Стеклянные стенки позвякивали от его усилий, рассол щедро разбрызгивался по тележке и его рукаву. Замаравшись, он все-таки вытащил огурец и, триумфально его сжимая, сделал шаг к партнерше, которая невольно отшатнулась назад.

— Не бойся, — искусительным голосом протянула Лилит. — Это очень вкусно, ты никогда такого не пробовала…

Зажмурившись, будто ныряя в омут, девчонка робко открыла ротик, и парень аккуратно засунул ей туда кончик огурца. Она откусила кусочек, и соленая струйка потекла по ее подбородку. Не открывая глаз, она откусила еще — уже гораздо смелее, словно распробывая вкус.

— Вот, — довольно прокомментировала Лилит, — стоит перестать бояться испачкаться и по-настоящему захотеть попробовать, и все получится!

Парень на сцене все энергичнее скармливал огурец, который его напарница, отбросив робость, теперь уплетала вовсю. Уже несколько раз его пальцы как бы невзначай коснулись нежных розовых губ, которые в такие моменты слегка распахивалась навстречу. Застыв, толпа как завороженная следила за этим фуд-порно.

— И потерять девственность не сложнее, — делилась мудростью Лилит. — Только пользуйтесь тем, что находится между ног. От члена нет никакого толку, если его не в кого засунуть…

Наконец от огурца не осталось ничего. Явно жалея, что все так быстро закончилось, парень вытер пальцем соленые струйки с девичьего подбородка, и партнерша ему кокетливо улыбнулась, как бы намекая, что очень не против, если он покормит ее чем-нибудь еще.

— А для всех остальных, — вернула внимание зрителей демоница, — домашнее задание…

Следом раздался скрежет множества маленьких колесиков. Вторя дробью высоких каблуков, чертовки выкатили на сцену с десяток других тележек, заставленных такими же банками.

— Каждый мальчик, который сегодня засунет огурец в девушку, скоро лишится девственности. Как и любая девочка, которая сегодня попробует чей-то огурец… Ну вот и все, — озорно подытожила Лилит. — Все, кто поняли, потеряют невинность в ближайшее время, а кто не поняли, тут даже я не в силах… Забирайте!

Слово подействовало на толпу как сигнальный выстрел. Выйдя из оцепенения, в которое их погрузил этот мастер-класс, парни торопливо потянулись на сцену разбирать банки. Среди вереницы жаждущих потерять девственность я наконец заметил того, кого все это время искал. Бодро вышагивая, Даня прижимал к себе одну из банок, как драгоценное сокровище, словно вместе с этими огурцами ему открыли сакральные истины.

— А я тебя повсюду ищу, — я поймал его у спуска со сцены. — Звоню!

— А… — немного виновато протянул он, будто только сейчас вспомнил. — Смартфон на беззвучном…

— А ты что здесь забыл, — вдруг произнес бархатный голос за спиной, — мой сладкий мальчик?

— Подожди меня, — попросил я.

Кивнув, Даня отошел в сторонку, обнимая банку огурцов и задумчиво изучая девчонок вокруг, словно выбирая, какую угостить. Я развернулся, и изумрудные глаза ярко сверкнули, на миг утопив меня в своей зелени. Склонив голову набок, Лилит игриво рассматривала меня.

— У меня такой же вопрос, — сказал я, оглядывая ее соблазнительно строгий наряд.

— Учу людей, — отозвалась она. — Кто ж вам еще поможет?

Сочные алые губы, созданные для поцелуев, сложились в лукавую улыбку. Единственное, с чем они могут помочь, — свихнуться поскорее. Хотя, если подумать… Я уже задолбался шляться по этой толпе, и мне надо было срочно раздолбаться обратно — желательно быстро и на всю голову, чтобы отключить пару лишних участков мозга, отвечающих за обратки и сомнения. Можно сказать, мне надо было чуть-чуть сойти с ума.

— Отлично, — я вплотную шагнул к ней, — тогда помоги мне!

Она изумленно хлопнула ресницами. Подхватив за талию, я притянул к себе это безукоризненное тело и, впившись в пухлые алые губы, сам ее поцеловал. Хватило всего пары секунд, чтобы торкнуло похлеще любого энергетика. Чувствуя, как повело, я резко отстранился, пока она из вредности не начала целовать меня сама. Все-таки хотелось сойти с ума чуть-чуть, а не окончательно. Перед глазами все зарябило, но не стирая реальность, а придавая ей внезапную яркость — будто поверх наложился разноцветный фильтр. Меня зарядило так, что хватит девчонок на пятьдесят… Хоть бы этого оказалось достаточно.

— Ну может когда-нибудь, — усмехнулась рядом Лилит, чьи зеленые глаза сейчас казались еще пронзительнее, — наберешься храбрости и для большего…

Тут был вопрос совсем не храбрости. Мне нужна уверенность, что я от тебя не свихнусь. А плывущий вокруг мир подсказывал, что все-таки свихнусь — причем бесповоротно.

— Ну может когда-нибудь, — отозвался я. — Ближе к старости.

Шаловливо подмигнув, демоница ушла за сцену, а я направился к Дане, который по-прежнему стоял в сторонке и рассеянно хрустел одним из огурцов.

— Мне нужна твоя помощь, — без прелюдий начал я. — Срочно!

— Паш, — словно не услышав, пробормотал он, — как у тебя это все получается?

Ага, знал бы ты, сколько у меня не получается. От недавнего поцелуя реальность до сих пор рябила перед глазами, красочно-яркая, почти галлюциногенная. Важно было успеть, пока я не растерял этот сумасшедший настрой.

— И у тебя получится, — как можно увереннее произнес я, — если мне поможешь. Нужно вот это, — я вытащил из кармана небольшую флешку, которую однажды дала мне Виви и на которой я сменил одну запись другой, — вывести на экран над сценой во время официального открытия «Райских садов».

Выскользнув из Даниных пальцев, огрызок огурца плюхнулся в банку. Казалось, и его челюсть плюхнется следом.

— У тебя же есть служебный допуск, — быстро добавил я. — Сам говорил.

— Но я… я не могу, — растерянно возразил Даня.

С учетом всего времени, потраченного на его поиски, уже было некогда его уговаривать. Поэтому я сразу перешел к самому вескому доводу.

— А после я познакомлю тебя со Стейшей Грей. Что, оно того не стоит?

У Дани аж загорелись глаза. Кто знает, если он ей понравится — а Насте нравятся парни, на которых можно положиться, — то она ему даст… Возможно, не только надежду. Так и вижу этот диалог.

— А кто это? — с невинным видом спросит Настя.

— А это — твой самый большой фанат, — скажу я, выставляя перед ней Даню.

— Да-да! — взахлеб подхватит он. — Я все твои стримы смотрел!

— А, — протянет Настя, — смотрел… Мне нравится, когда на меня смотрят… Ну, пойдем…

А дальше они куда-нибудь уйдут. Но все это будет потом, а сейчас он мне нужен в другом месте.

— Согласен! — наконец отмер Даня, явно подумав о чем-то подобном.

— Тогда пошли, — я торопливо потянул его за собой.

Прижав банку к груди, Даня засеменил рядом. Рассол бодро бултыхался внутри, так и норовясь выплеснуться ему на руки.

— Да оставь ты эти огурцы, — не выдержал я.

— Но они мне нужны! — возразил он. — Я ими Стейшу угощу!

Даже не представляю, как девушка охренеет, когда вместо цветов и конфет ей принесут банку с солеными огурцами. Ну да ладно, я же не секс-гуру, чтобы учить. Вдвоем мы стремительно покинули «Порнофест» и направились в другой конец города.

Вместе с Даней мы выбрались из одной толпы, прошли по относительно пустому городу и нырнули в другую толпу. Как и на «Порнофесте», вход на опен-эйр тоже венчала декоративная арка, чьи колонны были густо увиты плющом и яркими цветами. Сверху приветливо сверкала небесно-голубая надпись «Райские сады», а следом, оправдывая название, тянулся громадный парк — прямо-таки гигантский сад, причем ботанический. Тут явно не обошлось без магии. Деревья и кустарники причудливо соседствовали друг с другом: пальмы, сосны, дубы, кипарисы, ивы, сакуры, розы, эвкалипты, магнолии… И это только то, что я знал. Могу поспорить, не было здесь лишь яблонь.

Повсюду, куда ни посмотри, ветви ловко оплетались проводами, пряча их среди листвы. Между деревьями изящно и густо были протянуты гирлянды, которые пока еще не светились, но вечером обещалось шоу — «небесная иллюминация», что бы это ни значило. А пока что бешено сверкали только вспышки смартфонов в руках посетителей. Неподалеку от арки гордо раскинулось другое обещанное листовками развлечение — селфихит «Древо познания». Насколько помнится мне, им как раз и была яблоня. Однако здесь на роскошном раскидистом дереве не росло ни одного коварного фрукта. А познать, видимо, предлагалось, насколько круто получится селфи на фоне сочной листвы. Предаваясь соблазну, куча девчонок увлеченно позировали вокруг, обнимаясь с шершавым стволом и улыбаясь среди зеленых ветвей. Змея здесь тоже, разумеется, не наблюдалось.

В воздухе аж до головокружения пахло цветами. За каждым поворотом мерно, будто успокаивая, журчала вода. Крохотные мраморные фонтанчики скромно прятались среди деревьев, в тени мощных крон стояли изящные скамейки — все словно предлагало отдохнуть и расслабиться, отдаться природе и выключить мозги. Здесь не было ни кричаще ярких палаток, ни бойкой торговли, как на празднике-конкуренте — только сплошная зелень, среди которой время от времени попадались одинаковые, не режущие глаз небесно-голубые прилавки с мороженым, коктейлями, соками и печеньем. Однако, в отличие от «Порнофеста», здесь ни за что не требовалось платить, всюду угощали бесплатно — и правда будто попал в рай.

Усиливая это ощущение, со всех сторон парил персонал — девушки в длинных туниках с белоснежными крылышками за спиной. Для полноты картины не хватало только светящихся бутафорских нимбов над их головам. Ангельски улыбаясь и что-то беззаботно щебеча, они подхватывали под руки посетителей и активно утягивали за собой — к спрятанным среди зелени полянам, где на земле в несколько рядов стояли пластиковые стулья, как скамейки для проповедей. Оказывается, тут тоже проводили семинары, о которых, правда, не предупреждали в рекламных листовках. Если бы предупреждали, никто бы не пошел.

— Умеренность — залог благополучия…

— Послушание — дорога к счастью…

Со всех сторон, утомив гостей цветами и накормив бесплатными сладостями, мощно пылесосили мозги. Видимо, набирали новую паству из самых восприимчивых.

— Рай на земле возможен, если только…

Ответ я знал и так: слушать вас и вам подчиняться. Отмахнувшись от парочки особенно назойливых ангелочков, я потащил Даню дальше. Совсем скоро мы добрались до единственной на весь опен-эйр огромной сцены. Над ней висел не менее огромный экран, куда транслировалось все происходящее, чтобы было видно с любого конца этого райского сада. Толпа вокруг была пока что не слишком густой, поскольку главные звезды и открытие праздника еще впереди. Сейчас же посетителей разогревала менее известная группа — тоже ангельские ребята со своей порцией благословения, которых я мельком видел на том аукционе.

— В общем, держи, — я протянул Дане флешку. — Рассчитываю на тебя.

Кивнув, он потянулся за ней и чуть не выронил банку.

— Я посторожу, — я торопливо забрал огурцы у него из рук.

Даня поспешил в сторону служебной палатки, где сидели работники сцены. Я даже не сомневался, что он справится, потому что у него была отличная мотивация, а у меня — отличный план. Мимо, делая вид, что восторгается гирляндами, прошла Наташа, одна из фамильяров Лилит, и заговорщически подмигнула мне. Следом прошагали пара чертовок, которые здесь сняли рожки и сменили наряды на более приличные — явно для конспирации. Так что если Даня не справится в одиночку, то девчонки по моей просьбе ему помогут. В конце концов, они атаковали наш отель — мы вполне могли атаковать одну служебную палатку.

Перебивая музыку, за спиной прогрохотали каблуки. Я повернул голову, и глаза на миг резануло льющейся по плечам расплавленной медью — ее длинные пряди всегда казались такими при свете. Хмурясь, ко мне быстрым шагом подошла Джи, нашедшая меня даже раньше, чем я успел о ней подумать — будто у нее где-то стоял маячок на меня. В строгой офисной юбке и деловом жакете, она выглядела почти как на комиконе, где я впервые ее увидел. Шея аж заныла от воспоминаний, посылая мозгу тревожные сигналы. Я тряхнул головой, отбрасывая эти мысли — сейчас они мне точно не помогут.

— Это что? — бестия мрачно кивнула на банку в моих руках.

— Огурец будешь? — галантно предложил я.

С учетом вчерашней попойки ей будет даже полезно.

— Что ты здесь делаешь? — поморщилась она то ли от предложения, то ли от запаха рассола.

— Пришел к тебе, — ответил я, украдкой скользнув глазами по вип-пропуску на ее груди.

Хмурясь еще сильнее, она огляделась по сторонам, словно не хотела, чтобы нас хоть кто-то услышал.

— То, что было вчера, больше не должно повториться. Ясно?

— Ты о чем? — я сделал вид, что не понимаю. — О совместном ужине, разговоре, битье посуды или поцелуе?

Мимо, беззаботно потряхивая крылышками, прошли несколько ангелочков. Джи резко развернулась, будто опасаясь стоять рядом со мной на виду у всех.

— Пойдем, — сухо бросила она, — надо поговорить.

Оставив банку с огурцами в тени розового куста, где она вряд ли кому-то понадобится, я направился следом за своей бестией, громко стучащей каблуками и периодически косящейся в мою сторону, проверяя, иду ли я. Вместе мы обогнули сцену и подошли к небольшому служебному зданию, неприметно стоящему среди зелени. Толкнув дверь, Джи шагнула внутрь, и я переступил порог следом за ней.

Внутри царили толкотня и суета. Вдоль вереницы дверей носились с кисточками гримеры, вешалки с рядами одежды шумно перемещались по коридору — здесь лихорадочно готовились к торжественному открытию. Среди бегающих туда-сюда девчонок мелькнула пара знакомых лиц — тех, кому промыли мозги в том райском лагере. Да и остальные наверняка были фамильярами, а может, и ангелами рангом поменьше, раз их отправили прислуживать. Грохоча каблуками, Джи решительно двинулась сквозь толпу, которая тут же, как волны, откатилась к стенам, уступая ей путь. От нее здесь все шарахались — испуганно и вместе с тем как-то брезгливо. Так к ней и относились в раю: презирали и боялись и оттого, что она им нужна, презирали еще больше.

В самом конце коридора она толкнула еще одну дверь, и нас мгновенно обдало подземным холодом. Тусклая лампочка раскачивалась под потолком, окрашивая пространство болезненной желтизной. Да уж, местечко для разговора было не самым уютным. Однако, следуя за своей провожатой, я спустился в плен серых подвальных стен. За спиной со скрипом захлопнулась дверь, отсекая нас от чужой суеты, и Джи наконец повернулась ко мне.

— То, что было вчера, — отчеканила она, — больше не должно повториться!

— Почему? — спокойно спросил я. — Тебе не понравилось?

— Потому что так нельзя! — сцепив руки на груди, она с досадой прислонилась к стене.

Опять это нельзя — бесит уже! Медные пряди распластались по серому бетону. Ворот жакета разъехался в стороны, все больше открывая тонкую белоснежную блузку, под которой, похоже, опять не было белья. Где-то там, за дверью, была толпа, и суетливый топот ног, и голоса, и музыка, доносившаяся обрывками со сцены — а тут, среди потрескавшихся стен, тишина и только мы вдвоем. Опять все как тогда, когда мы с ней только познакомились — за одним маленьким исключением: я чувствовал себя другим.

Засунув руку в карман, я вытащил серебряное кольцо с круглым черным камнем, который в тусклом свете лампочки казался компактной бездной, и быстро нацепил его на палец.

— Узнаешь? — я показал его Джи. — Знаешь, как это действует?

Руки, сцепленные на ее груди, ошеломленно упали. На несколько мгновений она впала в ступор, рассматривая одну из игрушек Сэла — чудную вещицу, силе которой не может противиться никто.

— Но это же нечестно! — наконец выдохнула она.

Анимешный чертик на моей груди ехидно скалился. Нажав на иголку, я сорвал значок и отбросил в сторону.

— Так честнее?

Железный кругляшок со звоном приземлился на холодный бетон.

— А держать тебя честно? — я шагнул к ней. — А использовать тебя честно? Они же заставляют тебя быть зверем! Заставляют подчищать всю грязь за ними! Ты же для них никто — просто оружие! Они тебя не заслуживают!..

Джи, словно в трансе, медленно подняла глаза с упавшего в пыль значка на меня.

— А я могу, — с жаром продолжил я, — дать тебе то, что никогда не дадут они! Хватит позволять им себя обманывать: с твоей Жанной это было реально несправедливо! Я это знаю, ты знаешь, и они знают. Но им плевать на справедливость! Пойми ты уже! — я заглянул в ее будто остекленевшие глаза. — И на добро плевать! И на тебя им тоже плевать! А мне нет… Выбери меня, и тебя больше никто не заставит ранить тех, кто тебе дорог! Выбери меня, если хочешь понять, что такое настоящее добро!

Сделав еще один шаг, я остановился к ней так же близко, как и тогда на комиконе. Вытяни руку — и можно погладить. Вытяни руку — и можно придушить.

— С этим кольцом ты мне все позволишь или убьешь, — камень сверкнул чернотой на моем пальце. — Таково мое желание. Ну а дальше решать тебе. Я оставляю тебе выбор.

Она застыла, раздумывая, судорожно кусая губу. Напряжение, казалось, звенело в воздухе. В этот момент в повисшую тишину вторглись отдаленные крики и музыка со сцены, словно прорвавшаяся сюда сквозь стены.

'Обманщик. Обманщик. Обманщик!

Ай килл ю, плохой мальчик…'

Саундтрек, честно говоря, был хреновым — как стакан ледяной воды, вылитый на разгоряченную голову. Несмотря на всю мою пламенную речь, ее карие глаза стала стремительно затягивать грязно-оранжевая ржавчина. Дернувшись, ее руки взлетели в воздух и опустились мне на шею, обжигая поистине могильным холодом.

— Убивай! — выдохнул я ей прямо в лицо. — Только запомни одну дату: шестое октября…

Пальцы замерли на моей коже, так и не впившись.

— Мой день рождения, — пояснил я. — Будешь отмечать его каждый год. И жалеть об этом!

В следующий миг хватка сжалась на моей шее.

— Проведешь все свое бессмертие, — выдохнул я, пока еще был воздух, — осознавая, что убила того единственного, кому на тебя было не наплевать!..

Хватка ощутимо ослабла, а потом сжалась с яростной силой, и снова ослабла, и снова сжалась. Каждым движением пальцев Джи будто затягивала меня на смертельный аттракцион, то собираясь придушить, то спасая от самой себя. Внезапно сквозь густую ржавчину в ее глазах прорвалось огромное красное зарево — костра, на который взошла ее Жанна и на который ее заставили смотреть. И пламени обиды, которую ей приходилось скрывать и забивать в себе, служа раю. И огня мщения, который ей можно выпускать, только когда с нее снимают цепь. А потом и зарево, и ржавчину затопила вода. Из ее глаз брызнули слезы и густыми дорожками побежали по лицу.

— Ну почему?.. — Джи резко разжала руки, отпуская меня. — Почему я не могу тебя убить?.. Ведь это же так просто…

Крупные капли текли по ее щекам, попадая на губы, слетая с подбородка. Прижавшись к холодной стене, она стояла напротив меня и всхлипывала как самая обычная девчонка.

— Не можешь, — ответил я, — потому что ты меня любишь.

Не дожидаясь новой попытки меня прикончить, я притянул ее к себе и поцеловал, забирая соленые капли с ее губ, ловя ее рваные всхлипы — вновь поясняя то, что только что вбивал ей в голову словами.

— И тебе не нужно ничье разрешение, чтобы любить, — прошептал я. — На это нет никаких правил! Ты можешь все! Все, что хоче…

Закончить я не успел. Она отчаянно впилась в мои губы и, вцепившись мне в плечи, прижала к стене меня. Мы словно поменялись ролями, и уже через секунду я сам не понимал, кто кого соблазняет. Видимо, решив, что осмысления всего этого, ее голова не выдержит, Джи отключила ее окончательно — и в дело пошли инстинкты, которые, как и хватка, у нее оказались в разы сильнее человеческих и на меня работали просто безотказно. На мгновение я даже испугался, что она оторвет мне член — так голодно ее рука схватилась за мой пах. Отвечать такому жару в здравом уме было сложно — благо, после поцелуя с Лилит в здравом уме я уже не был. Так что я отключил голову следом, и мы наконец нашли общий язык.

Мои пальцы нетерпеливо скользнули под ее подол. Рывком сбросив с себя жакет — так, что пуговицы полетели в стороны, Джи прильнула ко мне еще теснее, будто требуя компенсировать немедленно тысячи лет воздержания. Вся дрожа, она стянула с меня брюки, я задрал ее юбку и, отодвинув уже изрядно намокшие трусики, вошел. Стон мгновенно улетел под потолок — такой сладкий, что я задвигался в ней как бешеный, скользя по обильной смазке, срывая новые горячие «ахи» и «охи» с ее губ, которые тут же исчезали в моих губах. А затем, постигнув механику процесса, она требовательно прижала меня к стене и, остановив, стала исступленно двигать бедрами сама.

Перехватив за талию, я прижал ее к себе еще крепче, помогая насаживаться все быстрее. Сочные полушария подскакивали от каждого толчка. Твердые набухшие бугорки жадно терлись о мою грудь, словно пытаясь разодрать тонкую ткань блузки, чтобы и сверху между нами не было преград. Ногти, зарывшись под мою майку, впивались мне в спину, губы жарко терзали мои губы, требуя все больше. Ловя подкатывающие пульсации, я чувствовал себя девственником по сравнению с тем, как трахалась она. Казалось, Джи любой ценой пыталась нащупать свою точку «джи», и, судя по ее оглушительным стонам, ей это неплохо удавалось. Во всем от начала до конца она оставалась взбалмошной бестией — но эта бестия была моей.

Оргазм накрыл волной — такой мощной, что на миг все померкло. Даже лампочка, казалось, потухла. Когда я снова открыл глаза, лампочка как и прежде тускло светила под потолком, а в холодном подвале, который мы заметно нагрели, кроме меня не было никого. Я рассеянно стиснул пальцы, которые всего секунду назад сжимали Джи. Впервые партнерша пропадала из моих объятий так — словно растворившись в воздухе. Или это такой райский вариант оргазма?

От нее остались только жакет на полу и упавший с шеи вип-пропуск — ну прямо лутовый сундук. В тусклом свете кольцо насмешливо сверкало чернотой на моем пальце, зная то, чего не знала она. Неподалеку в пыли на полу скалился анимешный чертик, будто наблюдавший за всем со стороны. Поправив одежду, я поднял значок и снова прицепил к груди. Глупо разбрасываться такими подарками.

— А сейчас… — отчетливо донеслось со сцены.

— … мы, группа «Миссия»… — тут же подхватил второй женский голос.

— … объявляем… — торжественно выдохнул третий.

— … официальное открытие «Райских садов»! — томно протянули разом все три.

Снаружи тут же пронесся целый ураган из восторженных воплей и аплодисментов, от которого, казалось, вот-вот начнет крушиться бетон внутри. Следом заиграла знакомая мелодия, под которую «Миссия» обычно обещала всем, что не даст. А вот на это мне очень хотелось посмотреть — желательно с первых рядов. Я подобрал вип-пропуск и быстро покинул пустой подвал.