На скорости очень близкой к сверхчеловеческой я добрался до башни. Телефон Алгон по-прежнему не отвечал, сухо сообщая, что абонент недоступен. Пролетев мимо сонного швейцара, я нырнул в лифт и нажал на кнопку самого последнего этажа. Цифры плавно сменялись на панели, и я мысленно их подгонял, стараясь не думать, зачем ходят ночью на крыши. Вариантов была тьма, но в ее случае на ум приходил только один, который меня до жути пугал.

Наконец лифт остановился на самом последнем этаже. Быстрым шагом я прошел мимо множества дверей единственного номера с единственным постояльцем — к служебной лестнице на крышу в дальнем конце коридора, по которой однажды поднимался с Мами. Взбежав по ступеням, я толкнул дверь, и холодный ночной ветер с размаху ударил по лицу. Черное небо, которое тут было совсем близко, казалось, падало прямо на голову. Я лихорадочно огляделся и у дальних перил заметил неподвижную одинокую фигурку.

— Алла! — позвал я.

Вздрогнув, она обернулась, и я с облегчением выдохнул, отметив, что стоит она по эту сторону бортика.

— Что ты здесь делаешь? — удивилась она.

— А ты? — я торопливо подошел к ней. — Ты не отвечала. Я думал… — я не закончил.

Алгон снова облокотилась на перила, подставляя лицо ледяному ветру. Рыжие локоны беспорядочно разлетелась по плечам, спутанные и растрепанные, как бы намекающие, что их хозяйка тут уже давно.

— Люблю крыши, — немного отстраненно произнесла она, — с них удобнее всего любоваться тротуаром. Самая красивая вещь в мире. Когда больше любоваться нечем…

— Знаешь, — осторожно начал я.

— Не переживай, — перебила она. — Тогда я была совсем юной и совсем глупой.

На пару мгновений нас окутала тишина — лишь ветер протяжно завывал. Только сейчас я заметил, что одна ее рука крепко сжата в кулак, будто склеились пальцы.

— Так я и познакомилась с Сэлом, — после паузы вновь заговорила Алгон. — Это правда. Он сказал, что с ним я смогу измениться. Стать свободнее, раскованнее, сильнее… Что не мной будут играть, а я. Что мне это под силу… А на днях я поняла, — она криво усмехнулась, — что ничего из этого у меня не получилось.

— Но это же совсем не так, — возразил я.

Мотнув головой, словно прося не перебивать, она медленно разжала пальцы. На ее распахнутой ладони блеснул холодом значок с логотипом отеля Лилит. Тот самый, с которым Алгон пришла ко мне в номер тогда.

— Это, — вновь заговорила она, с горечью глядя на ладонь, — лучшая версия меня. По-настоящему свободная, раскованная и сильная. И я ее ненавижу. За то, что сама не такая. И знаешь, что я хочу с ней сделать?

Не дожидаясь ответа, она перевернула ладонь и, прощально сверкая, значок стремительно полетел вниз — в черноту, которая с такого расстояния казалась бездной.

— Это было отвратительно, — сказала Алгон, бесстрастно наблюдая за его полетом. — Потому что чувствуешь свою ущербность…

В следующий миг она резко повернулась.

— Кто я тебе? — ее глаза внимательно и серьезно застыли на мне. — Саша — любимая. Это всем понятно, достаточно увидеть, как ты на нее смотришь. Также понятно, почему эта, вторая, ревнует. Но она живет у тебя, ей достается твое внимание. Лера — подруга с бонусами. А кто я? — едва спросив, она тут же дала ответ сама: — Не любимая, не девушка, не подруга. Просто лишняя. И не только тебе. Всем. Никому не нужна, кроме него…

Она снова отвернулась к перилам.

— Да и то потому что он такой же, как я. Места найти себе не может. Сам везде лишний. И в раю, и в аду… Хорошо хоть, мне не тысячи лет мучаться…

Ветер снова трепал ее локоны и бил ее по лицу, будто раздавая невидимые пощечины, которые, как ей казалось, она заслуживала. Однако я думал иначе. Я смотрел на нее и видел огромный запас нерастраченной нежности, любви и заботы — и весь этот запас хотелось забрать себе.

— Пойдем со мной, — я ласково провел ладонью по ее щеке, оказавшейся очень холодной. — Я помогу тебе лучше любого значка.

— А утром уйдешь, — Алгон грустно улыбнулась. — Лучше уж так и оставить. Уже поздно, — спокойно добавила она, рассматривая темноту, — тебе пора к твоим.

Вот везло же мне на упрямых девчонок… Взяв за плечи, я мягко повернул ее к себе и заглянул в глаза.

— Ты тоже моя. Какие тебе еще нужны доказательства?

Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга, а потом она закрыла глаза. Прижав к себе, я прильнул к ее губам, таким же холодным, как ночной воздух, но стремительно согревающимся от моего поцелуя, в который мне хотелось вложить все, что не уместилось в слова.

Ветер налетел новым порывом, ударив по спине и плечам. Я прижал Алгон к себе еще крепче, стараясь передать все тепло, которого ей так не хватало. Чтобы она наконец поняла, что в мире есть как минимум один человек, которому она по-настоящему нужна. Медленно оторвавшись от ее губ, я снова заглянул ей в глаза, в которых теперь появился ласковый блеск.

— Пойдем ко мне, — сказал я. — Я больше не оставлю тебя одну.

Она слегка прикусила губу, раздумывая. Я видел, что ей безумно хотелось согласиться, но что-то опять останавливало.

— А мне там будут рады? — тихо спросила она.

Вместо ответа, одной рукой обнимая ее, другой я вытянул из кармана смартфон. Зашел в общий чат и отправил сообщение.

Я: «Я приду не один».

Тут же в окошке замелькал значок, извещая, что ответ пишется. Стараясь не хмуриться, Алгон напряженно смотрела на экран.

Джуси Пуси: «С Аллой?»

Я: «Да».

Новое сообщение пришло мгновенно:

Джуси Пуси: «Окей»

— Вот видишь, — довольно заметил я.

— Насколько я помню, — Алгон не сводила взгляд с экрана, где снова торопливо мигал значок, извещая, что еще один участник чата жаждет высказаться, — ты живешь не с одной девушкой…

Следом в окошке вспыхнул новый бабл.

Майя: «Паша, какого хрена⁈»

— Хотя, — глаза Алгон лукаво блеснули, — пошли…

На улице уже было совсем темно, когда, спустившись с крыши и пройдясь по спящему городу, вместе с Алгон мы зашли в отель Лилит. Лифт распахнул дверцы на третьем этаже, стены которого украшали озорные красотки. Под аккомпанемент звона бокалов и бодрого смеха, которые доносились тут из-за каждой двери, мы подошли к номеру моих девчонок. Я постучал, и по ту сторону мигом раздался топот ног — в двойном размере. Затем послышалась возня, и замок начал яростно крутиться туда-сюда, словно его заело.

— Не открывай! — возмутилась за дверью Майя.

— Не вредничай! — отрезала Саша.

Еще несколько секунд замок бешено крутился, а потом с громким щелчком дверь распахнулась.

— Проходите! — расплылась в победной улыбке Саша, всклокоченная и в мятой пижаме, выдавшей недавнюю борьбу у порога.

Майя, в не менее мятой пижаме, которая явно пыталась ей помешать, сейчас стояла у окна спиной к нам и раздраженно постукивала пальцами по подоконнику.

— Привет, — Алгон вошла в номер следом за мной.

— Привет! — дружелюбно отозвалась Саша.

На пару мгновений комната утонула в тишине — лишь стук пальцев по подоконнику стал еще громче, усиленно давая понять, что гостям тут рады не все. Словно в противовес, Сашина улыбка стала еще приветливее.

— В общем, — я решил донести решение сразу до всех, — Алла теперь с нами.

Стук по подоконнику моментально прекратился.

— Только сегодня, — не оборачиваясь, сухо уточнила Майя, — или вообще?

— Вообще, — ответил я.

— Окей, — кивнула Саша. — Давно пора! — и повернулась к Алгон. — Могу я звать тебя Аля?

Майя резко развернулась.

— Я против!

— Да, я не против, — спокойно ответила Алгон Саше, словно ничего больше не услышав.

— А я против! — наша вредина с досадой треснула ладонью по подоконнику.

— Ты и про меня, по-любому, так же говорила, — отмахнулась моя по праву девушка номер один. — Но в итоге же подружились…

Я бросил в Сашину сторону благодарный взгляд.

— Вы все три мне дороги, — сказал я, обводя глазами двух других, — и я не хочу выбирать.

— Ну, конечно, ты не хочешь, — проворчала Майя. — А придется! Я с ней в одном доме жить не буду! — закончила она голоском капризного ребенка.

— Ничего страшного, — с иронией фыркнула Алгон, — я это как-нибудь переживу. Меня позвал Паша — и это главное!

— Просто знай, — сказала Саша мне, — что, по-моему, ты все делаешь правильно…

Что-то пробурчав, Майя снова отвернулась к окну. Но, несмотря на все недовольство, возмущенно сбегать, вновь уменьшая количество моих девушек до двух, она не спешила.

Решив вернуть в свою жизнь мир и любовь, я лег на кровать и широко раскинул руки, показывая всем, что места и в моих объятиях, и в моем сердце, и в моей жизни хватит на всех. Не дожидаясь приглашения, Саша первой нырнула ко мне. Следом рядышком пристроилась Алгон, ласково потеревшись бедром о мое. И только Майя продолжала упрямо стоять у окна, лишая себя моего тепла.

— Иди сюда, — позвал я ее.

После небольшого колебания она направилась к кровати, с каждым шагом становясь все боевитее. А затем, агрессивно двигая локтями, отпихнула Алгон, словно оттерла от меня подальше, и триумфально плюхнулась в захваченное пространство.

— Вот же вредная! — со мешком прокомментировала Алгон.

— Но в целом она добрая, — заметила с другой стороны кровати Саша.

— Не надо говорить обо мне так, — вредная, но добрая дернула на себя одеяло, — будто меня тут нет!..

Ну вот и отлично — поладили. Еще немного — и станут подругами!

— Я очень рад, что ты тут, — сказал я Майе.

Протянув руку, я коснулся ее лба, разглаживая крохотную складочку.

— Рад, что вы все тут…

Следом я провел по щеке Алгон, которая после холода улицы теперь стала совсем теплой.

— Каждая из вас…

Наконец я пробежался кончиками пальцев по Сашиным губам. Она тут же меня игриво цапнула.

— Еще бы ты не радовался! Ты-то вообще устроился лучше всех!..

Этой ночью в нашем номере было тихо, а еще очень тепло и очень уютно. Немного поворочавшись рядом, Майя уткнулась лицом мне в грудь и вскоре уснула. Саша сладко сопела на своей подушке, улыбаясь во сне. Только Алгон не спала и, лежа с открытыми глазами, задумчиво смотрела в потолок.

— У вас тут весело, — поймав мой взгляд, прошептала она.

И, вытянув руку, нежно погладила меня по волосам.

— Спасибо…

«Обманщик. Обманщик. Обманщик!» — играло во всю мощь с одного конца города.

«Мой Казанова снова и снова!» — надсадно вопило с другого.

Песни сотрясали воздух, словно соревнуясь, кто окажется громче. Музыка уже начала войну, разбудив весь город, заставляя выбирать, куда податься — в «Райские сады» или на «Порнофест», торжественное открытие которых состоится сегодня одновременно. Минута в минуту.

— Мой Казанова снова и снова… — подпевала рядом Саша.

Сразу после завтрака мы дружно направились в сторону адской версии веселья. Вызывая зависть прохожих, я шагал по центру в окружении сразу трех своих красоток. Куда мы ни сверни, повсюду сегодня были толпы, гудящие, хаотичные, мечущиеся с одного конца города в другой — создавая еще большую толкотню и возню. Лишь фанатки Марко, не сомневаясь в выбранном пути, единой армией в униформе из узких маечек с его фейсом решительно двигались в одну с нами сторону и хором завывали:

— Океаны в твоих глазах! Я тону!..

Стараясь не утонуть в этой толпе, мы свернули на тихую боковую улочку — узкую, но вполне достаточную, чтобы идти всей компанией, не распадаясь на части.

— Снова и снова… — пропела Саша и шаловливо потерлась о меня бедром. — Не устал еще от нагрузки, мой Казанова?

— Целых три девушки у Казановы… — подхватила мотивчик Майя.

— Это еще немного! — прыснула Саша.

А затем паршивки переглянулись и затянули хором, привычно продолжив троллить меня на пару:

— Снова и снова мой Казанова!.. Мой Казанова снова и снова…

Под это дружное завывание Алгон прильнула ко мне с другой стороны, обхватив упругими полушариями мое плечо. Горячий шепот нежно обжег мою кожу.

— Я бы хотела сегодня немного побыть наедине… С моим Казановой, — усмехнулась она, а затем уже серьезно добавила: — Сэл сказал, что вечером отменит мне правило рая…

Из груди чуть не вырвался смешок. Надо же, как мило с его стороны! Если я, конечно, сегодня вообще переживу — хорошо хоть, этого он ей не сказал.

Внезапно, перестав петь, Саша восторженно выдохнула и подергала меня за локоть, требуя повернуть голову. Улочка закончилась, и, свернув за угол, мы вышли к пустырю, который сейчас, заполненный людьми и музыкой, казался самым центром города — будто всю жизнь перенесли сюда. На входе стояла сверкающая декоративная арка с золотой надписью сверху «Порнофест» и женскими силуэтами, грациозно извивающимися по колоннам, как девушки на шестах. Следом раскинулась гигантская площадь, чьих границ даже не было видно. Зато я без труда рассмотрел несколько внушительных сцен в разных концах, к одной из которых, еще пустой, целеустремленно пробивала дорогу толпа фанаток Марко.

«Океаны в твоих глазах…»

«Мой Казанова снова и снова…»

«Океаны… Я в них тону…»

«Снова и снова мой Казанова…»

«Океаны… Иду ко дну…»

Песни, носящиеся по воздуху, нагло перебивали друг друга, словно конкурируя за внимание посетителей. Огромные мультимедийные экраны, раскиданные по площади, притягивали к себе тысячи глаз. На одном из них как раз крутился клип, где Лера самозабвенно швыряла дротики в фотку с моим лицом.

— Надеюсь, — я отвернулся от экрана, — тут не будут крутить ее порно.

— Хочешь сказать, — насмешливо прищурилась Алгон, — порно ее и тебя?

Сразу за аркой нас встретила череда разноцветных палаток, в которых продавали эротическое белье и секс-игрушки — некоторые настолько странные, что я даже понятия не имел, как ими пользоваться, на что надевать и куда засовывать. Словом, товары тут имелись на любой вкус — даже самый извращенный. Прямо с порога фестиваль вовсю оправдывал название, давая глазам и воображению настоящий праздник секса.

— Пойдем, — Саша увлеченно потащила меня к прилавку с вещицами для ролевых игр, — посмотрим реквизит!

— Подожди, — я слегка поумерил ее пыл, — у меня дела. Так что осмотритесь здесь пока без меня.

— Опять Лиля чем-то загрузила? — проворчала она.

В очередной раз воспользовавшись Лилит как алиби, я кивнул. Алгон и Майя немного подозрительно покосились на меня.

— Но как только закончу, — пообещал я, — все мое внимание будет только вам.

— Ну тогда ладно, — милостиво согласилась Саша и чмокнула меня в губы.

Следом меня согрели еще два поцелуя.

— Осторожнее, — прошептала Алгон, — не нравятся мне твои дела…

— Ты даже не представляешь, чем тут занимается «Лиля», — тихо хмыкнула Майя с другой стороны.

Полагаю, любимым занятием — у нашей «Лили» их было не так уж и много. Поцеловав меня, мои девчонки отправились вглубь фестивальной толпы. Я же, проводив их глазами, вернулся к арке и вытащил из кармана смартфон. Глухие гудки оборвались пустотой. Я набрал номер снова, но Даня опять не ответил. Хмурясь, я отправил ему сообщение.

Я: «Стою у входа, как и договаривались. Ты где?»

Оно даже не отметилось как прочитанное.

Мимо, выбивая дробь шпильками высоких красных сапог, прошли несколько девушек с пластиковыми рожками на голове, в узких красных топиках и коротких облегающих шортах — с надписью «персонал» сзади на бедрах и спереди на груди, чтобы эту важную информацию точно не пропустил никто. Покачивая роскошными формами, работницы фестиваля тоже оправдывали его название, охотно отдаваясь глазам посетителей. А может, и не только глазам — местечко будто толкало на эксперименты. Большинство девушек здесь были скорее раздеты, чем одеты. Пышные полушария скакали под тонкими маечками, короткие юбочки взлетали вверх на каждом шагу — порой так высоко, что под ними мелькало кокетливое кружево, явно надетое, чтобы его снять. Куда ни посмотри, повсюду стояли кондоматы. Вокруг — за палатками и между ними — было полно укромных уголков.

— Девчонки, вы лучшие! — на дальней сцене внезапно появился Марко Поло. — Я пою только ради вас! Ради тебя… — с придыханием добавил он, обращаясь к толпе.

Все его фанатки разом испустили восторженный предоргазменный «ах!» Казалось, это была версия комикон 2.0. Даня просто не мог пропустить такое событие, а потому, вероятнее всего, он уже где-то здесь и попросту не слышит во всем этом шуме смартфон. Затолкав свой в карман, я осмотрелся, прикидывая, где его искать.

Из темного узкого прохода между палатками донеслись приглушенные стоны — будто кто-то прямо на месте тестировал секс-игрушку. В воздухе почему-то пахло яблоками, словно в самом центре площади рос яблоневый сад. Немного озадаченный, я направился туда и, потолкавшись в толпе, скоро вышел к длинной веренице открытых прилавков, в которых продавали еду и напитки.

— Добро пожаловать в «Яблочную феерию»! — улыбнулась мне продавщица за одним из них. — Хотите шарлотку?

— Яблочный сидр! — зазывал покупателей торговец по соседству. — Для ценителей есть яблочное пиво!

— Дегустация яблочного повидла! — ложка звонко стучала по баночкам неподалеку. — Семь видов!

— Яблочный сорбет!..

Обалдевая от ассортимента, я прошелся вдоль этой огромной фуд-зоны, полностью соответствующей своему названию. Казалось, тут были собраны все виды блюд из одного фрукта: яблоки в карамели, в кляре, жареные, печеные, выпечка с ними, яблочные пюре, варенья, джемы, желе, соки, компоты, кисели и просто сами яблоки, лежавшие повсюду в плетеных корзинках. За круглыми столиками около прилавков, чтобы не уходить далеко, толпились посетители, поглощая свои покупки и жмурясь от удовольствия, словно получая с каждым блюдом вкусовой оргазм.

Чувствуя, что уже и сам пахну как яблоко, я свернул дальше.

'Делай это жестко, делай это грязно,

Встану на колени — пошло и развязно…'

Знакомый голос пронесся над площадью. Подняв голову, я уставился на огромный мультимедийный экран, внизу которого безостановочно бегало «Премьера! Кэм-санг! Ида Славина!», пока на основной части Ида презентовала свой клип — если, конечно, эту креативную порнуху можно так назвать. Я даже не думал, что она настолько буквально воспользуется моим советом. Оставалось лишь подивиться, как быстро она все это подготовила — вот что значит связи в аду.

'Делай это грубо, делай это больно,

Я совсем не против — это ведь прикольно…'

Ида, в белом сверкающем латексном комбинезоне, подчеркивающем каждый изгиб, и на огромных каблуках, танцевала в полутьме, соблазнительно двигая бедрами, сексуально извиваясь, будто отдаваясь камере со всех ракурсов. Внезапно ей на талию легли чужие руки, словно сзади нее появилась мужская тень. Однако ни лица, ни фигуры не было — только руки. Ида продолжала танцевать, ничего не замечая. Тем временем призрачные ладони плавно поднялись до ее белоснежной обтянутой латексом груди, поглаживая и ощупывая сочные полушария. Ида грациозно изогнулась — и в следующий миг эти бесхозные руки стремительно сместились вниз и, сжав ее бедра, дернули ее назад, будто насаживая на невидимый член.

'Делай это быстро, делай это резко,

Раздвигаю ноги — широко и дерзко…'

Зажмурившись, Ида сладко выдохнула. Руки продолжали стискивать ее бедра, ритмично двигая их туда-сюда, будто ее трахали прямо в камеру, как она и хотела. Следом из ниоткуда появилась еще одна пара мужских рук, лаская ее шею, поднимаясь к губам, которые она томно приоткрыла навстречу, словно позволяя засунуть в себя что угодно и куда угодно. Затем из полумракам отделилась еще одна пара бесхозных ладоней и, приземлившись ей на грудь, начала кругами водить по упругим полушариям.

Все происходило очень медленно, будто гипнотизируя. Руки на ее теле плавно менялись местами — с бедер на грудь, с груди на шею, а с шеи на бедра — явно намекая, что тени трахают ее по очереди. Чем дальше, тем больше мужских ладоней скользили по ее изгибам, вводя в процесс все новых участников. Ида обольстительно извивалась, подставляя сочные упакованные в латекс бедра очередному невидимому любовнику. Под конец куплета руки облепили ее так густо, что белоснежный костюм оказался весь заляпан теневыми пальцами.

'Буду даже рада, если выйдет гадко,

Это для меня лучшая разрядка…'

Отвернувшись от экрана, я побыстрее пошел мимо, чтобы ненароком не услышать еще и припев. Кто знает, вдруг моя психика такого не выдержит. Немного поблуждав, я добрел до секции с эротической литературой и визуальными новеллами, большим фанатом которых был Даня. Неподалеку за столиками сидели художники и рисовали на заказ хентайные картинки, предлагая оттрахать на бумаге любую красотку на выбор за весьма скромное вознаграждение. К слову, самым популярным выбором была «Миссия» — разумеется, по тройному тарифу. В общем, развлечения тут были на любой вкус, а вот Дани не было, и на мои звонки он по-прежнему не отвечал.

Высматривая его, я подошел к палатке неподалеку, у которой воодушевленно толпились парни. Из динамиков рядом лился знакомый голос:

'Я

ненавижу тебя,

ненавижу тебя,

ненавижу тебя…

Я…'

Несмотря на все эти волны ненависти, парни стояли довольные, тесня друг друга за право пробраться к прилавку, где продавали пластинки «Мой Казанова» с печатной припиской снизу «Всем парням, которых ненавижу» и личным автографом звезды. На обложке Лера воинственно замахивалась битой на фоне уже разгромленной комнаты. Хорошо хоть, меня тут нет. А нет, есть. Вот тут в углу валяется крошечное фото с моим лицом, продырявленное дротиками, прямо как в клипе. И ведь на этот шедевр тоже вдохновил я — мне что-то даже стало страшно.

Выбравшись из толпы, я уже с досадой осмотрелся. Взгляд ткнулся в болтающуюся на стене палатки огненную листовку «Порнофеста», обещавшую помимо всего еще и автограф-сессии со звездами вебкама. Взбодрившись, я поспешил туда. Настя, она же Стейша Грей, по-любому здесь. Очень вероятно, что Даня решил лично поздороваться со своим кумиром и так увлекся, что забыл про смартфон.

Звезд вебкама оказалось найти очень легко — толпа в их зоне была самой густой. То и дело врезаясь друг в друга, парни с открытыми ртами блуждали вдоль длинной вереницы крошечных домиков, чем-то напоминающих квартал «Красных фонарей». Одна из четырех стен каждого была полностью стеклянной, как огромная витрина, открывая вид на уникальный интерьер девичьей спальни — видимо, похожий на реальные комнаты вебкамщиц. Сами девушки сидели внутри, кто в белье, кто в игривых костюмчиках, кокетливо позируя зрителям, посылая воздушные поцелуи и улыбаясь — словом, имитируя обычный день из жизни, которую их фанаты и так наблюдают за стеклом.

Рядом с суровыми лицами бродила охрана «Понофеста», следя, чтобы никто не попытался разбить стекло и проникнуть внутрь. В общем, все как и в жизни: девушки оставались недоступными красотками, на которых можно только смотреть и дрочить. Лишь время от времени они выходили на связь со своими зрителями, открывая небольшие окошки, через которые любезно принимали подарки, подписывали протянутые картинки с их хентайными портретами и порой даже натруженные руки своих самых преданных фанатов.

Настя и правда была тут — в центральном домике, чье стекло уже запотело от льнущей к нему толпы. Облокотившись на огромного плюшевого медведя, она расслабленно сидела на кровати — в коротком домашнем халатике с глубоким вырезом, который я уже видел совсем при других обстоятельствах. Комнатка за ее спиной напоминала кукольный домик — с обоями с сердечками и розовым постельным бельем — и была мини-копией ее собственной спальни, гостем в которой я однажды побывал и куда мне не особо хотелось вновь. Над ее домиком гордо тянулась широкая растяжка, сообщая, что Стейша Грей — топ-пять популярного сайта для взрослых. Надо же, а ее карьера идет в гору. Интересно, уже съехала от отца или по-прежнему снимает видео, пока он на работе?

Слегка приподнявшись, Настя довольно обвела взглядом всех желающих на нее поглазеть, благодаря которым и стала топом, и сбросила халатик, оставшись на кровати в одном белье. Зрители у стекла восхищенно выдохнули, пожирая глазами ее соблазнительные формы. Так это и работает: одни любят посмотреть, а другие — когда на них смотрят.

Отвернувшись от окна, я уставился на лица парней в толпе, ища среди них Даню. В кармане завибрировал смартфон, и я торопливо его вытащил, рассчитывая, что друг наконец объявился сам.

Ася: «Я видела, их уже три».

На пару секунд я завис. И что на это написать? Молодец, правильно увидела?

Следом в чате всплыл еще один бабл.

Ася: «Я приехала в этот город только ради тебя. И я еду домой».

Затем сообщения посыпались потоком, словно прорвало плотину.

Ася: «Второй я быть не хочу».

Ася: «И третьей тоже».

Ася: «И уж тем более четвертой».

Ася: «Ты прав. Я хочу быть единственной».

Я машинально занес пальцы над экраном и снова завис. Что ей на это ответить, я не знал. Тем более она и не задавала никаких вопросов.

В окошке чата снова замигал значок, извещая, что это еще не все.

Ася: «Но у тебя же больше нет таких друзей, как я?»

Вот уж да — таких, как ты, точно больше нет. Значок на экране продолжал нервно мигать.

Ася: «Мы же по-прежнему друзья, правда?..»

Несколько мгновений я смотрел на экран, словно замерший в ожидании, а потом набрал ответ.

Я: «Конечно».

Ася: «А на что я могу рассчитывать как друг?»

Я невольно усмехнулся. Ася была верна самой себе: торговалась даже до последнего.

Я: «На мою помощь, внимание и поддержку».

В чате тут же вспыхнул ответ:

Ася: «Ты тоже можешь на меня рассчитывать».

А затем еще один:

Ася: «Как раньше».

Вдогонку она отправила смайлик, будто решив, что слов уже достаточно. Рядом раздался восторженный массовый выдох, и я поднял от экрана глаза. Настя по ту сторону стекла сладко потягивалась, демонстрируя публике каждый изгиб своего сочного тела. Мой взгляд вновь просканировал пялящуюся на нее толпу, однако Дани тут точно не было. Сжав смартфон, я ему в очередной раз позвонил.

Глухие гудки уже вызывали раздражение. Мимо, щебеча, прошли несколько красоток. Под короткими подолами беззастенчиво сверкали кружевные трусики, словно приглашая поразвлечься. Ну вот где мог оказаться Даня? Где он⁈

— Внимание, — произнес голос по громкой связи, разносясь на всю площадь, — бесплатный мастер-класс «Как потерять девственность» состоится на малой сцене через пару минут…

Ответ нашелся сам — настолько очевидный, что было даже не смешно. Среди кучи полуголых красоток, в полной секса атмосфере, где, казалось, за любым углом можно потрахаться, Даня бы, вероятнее всего, выбрал не практику, а теорию. Благо, выбор тут имелся. Быстрым шагом я направился туда и вскоре уперся в огромную толпу парней и девчонок, нетерпеливо ожидающих начала. Забавно, даже и не думал, что на «Порнофесте» может оказаться столько девственников.

Стуча каблуками, на сцену вышла ведущая семинара — в строгой приталенной блузке, подчеркивающей идеальную грудь, и узкой юбке чуть выше колен, обтягивающей умопомрачительные бедра — этакая секси-учительница, которая так научит, что мало не покажется. Парни вокруг восхищенно присвистнули, едва увидев ее — я же обалдел, глядя на знакомое лицо в обрамлении белоснежных локонов. Если бы тут знали, кто ведет этот мастер-класс, зрителей было бы гораздо больше. По сравнению с ней, даже я был девственником.

Пронзительно зеленые глаза насмешливо оглядели толпу.

— Итак… — бархатным голосом начала Лилит.