Вечерний город был привычно людным и привычно шумным. Отовсюду раздавались голоса, из всех открытых дверей звучала музыка, по брусчатке цокали каблуки, за столиками кафе звенели бокалы — и везде смех, смех, смех. Без особого удивления я заметил значки с логотипом отеля Лилит на самых громко хохочущих — они же больше всех болтали, больше всех знакомились и больше всех искали себе на этот вечер приключений. Посоветовать снять, пока не наделали и глупостей больше всех? Отвернувшись, я направился дальше. Не мои проблемы.

Однако, помимо значков, сегодня в городе появилось и другое украшение: на многих рукавах гордо белели ленты «Патруля чистоты». Парни и девушки, явно не захваченные общим весельем, деловито расхаживали по улицам, будто и правда патрулируя их. Вот только они явно занимались не той чистотой и вместо того, чтобы отправлять мусор по урнам, увлеченно срывали со стен плакаты «Порнофеста». Вмешаться? Очередной плакат с треском порвался. Плевать. Этот мир я точно менять не собирался.

Вскоре я добрался до бара «Старый виночерпий», чью визитку мне оставила Ида. Небольшой кособокий домик выглядел так, словно этот виночерпий был не только старым, но еще и пьяным, когда строил свое пристанище. Бревна, из которых сложены стены, казалось, вот-вот развалятся. Лоза густо оплела вывеску и теперь коварно подкрадывалась к окнам, а стоящая на входе декоративная бочка опасно кренилась, в любой момент готовая уехать под крыльцо. Стоило толкнуть потрескавшуюся дверь, как терпкий винный запах ударил в голову, пьяня уже с порога — причем совершенно бесплатно.

По небольшому слабо освещенному залу носилась легкая музыка. И все, больше тут не было ни звука: ни голосов, ни топота ног, ни скрежета стульев, ни звона бокалов. Все столики стояли абсолютно пустыми, без единого посетителя. Только бармен со скучающим видом сидел за стойкой. Я присмотрелся и с удивлением отметил, что знаю этого пузатого, немного помятого мужика, лет пятидесяти на вид, с печатью вечного похмелья на лице. Только при нашей прошлой встрече он был сторожем в парке аттракционов, а теперь что — поднялся до бармена? Хотя, вернее сказать, опустился, если вспомнить, что он древний бог.

— Добрый вечер, — я подошел к нему.

— Да какой добрый-то! — проворчал Бахус. — Даже выпить не с кем… Будешь? — с надеждой добавил он. — Тебе бесплатно…

Не став отказываться от столь щедрого предложения, я залез на высокий барный стул. Заметно оживившись, Бахус подхватил с полки бутылку и разлил по бокалам ярко-красной жижи. На всякий случай я еще раз огляделся. Знакомых фиолетовых волос не было даже в самом темном уголке. А может, встреча вовсе и не с Виви? Наверняка я не знал.

— А у меня тут встреча, — сказал я, принимая заполненные до краев хрустальные стенки. — С вами?

— Нет, — пробухтел Бахус, — но я у них вечно крайний… Ну, — он вскинул бокал, — за город этот, будь он неладен!

Тост выходил каким-то не очень позитивным — особенно для бога веселья и празднеств — зато соответствовал настроению. Не чокаясь, мой собуты… в смысле, собеседник влил в себя все до последней капли. Не спеша, я задумчиво крутанул бокал в руке. Жидкость алела за хрустальными стенками, точь-в-точь как капли крови на полу моего номера. Пытаясь о них забыть, я опрокинул в себя всю порцию. Вино мигом ударило в голову, слегка кружа ее и заметно бодря.

— Еще по одной, — Бахус снова подхватил бутылку.

В моем кармане назойливо заерзал смартфон. Вытянув, я уставился на упавшее в общий чат сообщение.

Джуси Пуси: «Мы вернулись! Экскурсии были огонь!.. Зайдешь?.. Устрою экскурсию не хуже…»

Следом в окошке вспыхнул снимок номера, где жили мои девчонки, многозначительно демонстрируя гостеприимно расправленную для меня постель. А потом еще один снимок — на этот раз со столиком у окна, где уютно примостились вазочка с яблоками, шампанское и бокалы.

Джуси Пуси: «Отличный вечер для свидания со своей особенной девушкой…»

В чате тут же активизировалась Майя, будто слово было волшебным.

Майя: «Хватит считать себя самой особенной!»

Вино полилось в мой бокал, наполняя его до дна — точно так же в общий чат лились новые сообщения.

Джуси Пуси: «Ну так что, ты скоро? Твоя особенная девушка соскучилась…»

Майя: «Хватит наглеть! Я вообще-то тоже особенная! И, кстати, тоже соскучилась…»

— И еще по одной, — пробормотал рядом Бахус, уже успевший опустошить и второй бокал.

Перспектив у меня намечалось две: пьянствовать в его компании, ожидая непонятно кого, или пойти обратно в отель к моим девчонкам, которые ждали меня. В полированной поверхности стойки отразилось собственное лицо, так и напрашивающееся на вопрос «чего ж тебя так перекосило?» Нет, пожалуй, не хочу им портить вечер.

Я: «Возможно, позже. Пока занят».

Джуси Пуси: «Тогда освобождайся поскорее… Особенная девушка ждет…»

Майя: «Я ТОЖЕ ОСОБЕННАЯ!!.. И тоже жду…»

Затолкав смартфон в карман, я снова схватился за бокал — второй у меня и уже сложно сказать какой по счету у Бахуса. Прижав хрустальный ободок к губам, я немного отпил. Вино, казалось, растекалось между извилинами, затапливая своей горькой сладостью все ненужные мысли.

Дверь громко скрипнула и распахнулась, впуская внутрь уличный полумрак. Громко стуча каблуками, в строгой блузке и не менее строгой юбке до середины колена в бар прошествовала Алина — с тем же видом неприступного превосходства, с каким обычно пересекала порог аудитории в универе. Даже собранные светлые волосы смотрелись издалека как нимб. Напряженно оглядевшись, она заметила меня, нахмурилась и направилась к стойке.

— С тобой, что ли, встреча? — я тоже решил не церемониться.

— Что? — скривилась она, а затем отвернулась к Бахус. — Налей мне!

Он тут же услужливо подхватил бутылку и налил ей вина.

— За счет заведения…

Не благодаря, Алина опрокинула в себя бокал — с такой ловкостью, что хозяин бара довольно причмокнул, словно увидел в ней потенциальную собутыльницу.

Хрустальное донышко звякнуло по стойке.

— Еще, — потребовала Алина, забираясь на соседний стул.

Ее косой взгляд проехался по моей щеке. Покачивая бутылкой, Бахус охотно налил ей еще, и она опять потянула бокал к губам.

— На алкоголь, смотрю, — не удержался я, — правила рая не распространяются.

— Отцепись! — буркнула она, вливая в себя еще одну порцию.

Хрусталь снова звякнул по стойке. Уже не дожидаясь просьбы, Бахус схватился за бутылку, и вино снова полилось внутрь. В следующий миг стул рядом скрипнул, и Алина, немного покачнувшись, резко повернулась ко мне.

— Ты написал?

Она сердито толкнула в мою сторону квадратный прямоугольник — визитку бара «Старый виночерпий», какая была и у меня. Внизу, как и у меня, имелась приписка «Приходи — и твоя проблема будет решена». Я сразу узнал почерк — точно таким же меня звали в казино и сюда. Теперь понятно, с кем мне устроили здесь встречу. Но зачем? Не торопясь с выводами, я поднял глаза на Алину.

— И какая у тебя проблема?

— Да сучка эта, — она поморщилась, — вот моя проблема! Своей власти мало, на мою позарилась… «Твое время закончилось, дай надежду другим…»

Она передразнила Юлин голос настолько похоже, что я невольно прыснул в бокал.

— Ну да, — согласился я, — сучка она редкая… Даже тебе до нее расти и расти.

— Хватит мне тыкать! — Алина сделала огромный глоток. — Ты вообще моя вторая проблема! Не мог согласиться, когда я тебе предлагала благословение?

— Дерьмо — ваше благословение, — я тоже сделал глоток.

— Дерьмо, — она влила в себя остатки вина, — это когда тебя его лишают!

Хрустальное донышко со звоном приземлилось на стойку.

— Из-за тебя мне уже однажды его урезали! Сказали, еще одна промашка и понизят до послушниц! И что мне тогда с листовками бегать?

— Ну и побегаешь, — я допил свое вино, — тебе не повредит.

— Я же сказала, — ее глаза пьяно сверкнули, — хватит мне тыкать!..

Бахус незаметно налил нам еще, словно бокалы в этом баре не должны оставаться незаполненными. А мы с ней пили так, будто соревновались, кто отключит мозги быстрее. Все шло к тому, что победителем станет Алина.

— Не мог, — ее уже шатало на стуле, — свалить сегодня с этой сраной площади! Теперь эта сучка всем твердит, что она бы справилась лучше, чем я!..

Туфли со стуком упали под ее барный стул.

— А с какой стати, — я облокотился на стойку, — я должен слушать твои команды? Мы ж не в универе… Да и там вообще-то не должен…

Ее глаза замерли на мне — так пристально и неподвижно, что мне даже показалось, что она уже отключилась.

— Слушай, а помоги мне… — вдруг заговорила Алина. — Убеди своих девок свалить с этой площади…

В памяти мгновенно пронеслось, сколько раз я ей уже помогал — по одной просьбе, только потому что она мило хлопала ресничками и обворожительно улыбалась, а я, дурак, на что-то там надеялся.

Ну нет, хватит с меня помогать другим. Особенно бесплатно.

— А мне что с того? — спросил я.

Не спеша с ответом, Алина покосилась на Бахуса, который, что-то напевая себе под нос, возился у полки с бутылками, а потом, отгородившись от него локтем, вновь повернулась ко мне.

— Ты же до сих пор меня хочешь, — прошептала она. — Дам, если поможешь…

Пьяно покачиваясь, она закинула нога на ногу, и вся строгость ее наряда вмиг оказалась обманчивой. Юбка беззастенчиво расползлась в стороны, как бы показывая, для чего на ней разрез — к слову, очень глубокий. Кружевная кромка чулок изящно обтягивала стройное бедро. Перехватив мой взгляд, Алина расстегнула несколько верхних пуговиц блузки, словно делая сказанное еще заманчивее — этакая наглядная демонстрация своих достоинств. В увеличившемся вырезе мелькнули светлое кружево и роскошные полушария под ним, и на долю секунды меня накрыло дежавю. Только в прошлый раз, когда она себя предлагала, мне не очень подходили условия, ну а теперь… В принципе, весьма неплохое предложение, а раздавать эти долбаные значки можно где угодно.

— Дашь прямо сейчас, — сказал я. — Я больше не работаю без аванса.

Она нахмурилась. Плевать. Может хмуриться, сколько хочет — меня теперь не проведешь. Я же знаю, какая она на самом деле шлюха.

— Пойдем, — после паузы заявила Алина.

Спрыгнув со стула, она нашарила на полу туфли и натянула, а я нашарил в кармане презерватив.

Дверь барного туалета со стуком захлопнулась, задвижка звонко щелкнула. Не теряя времени, Алина тут же задрала юбку — слишком быстро и деловито для того недовольства, которое демонстрировала всего минуту назад.

— И часто ты решаешь проблемы таким вот способом? — уточнил я, разворачивая ее бедрами к себе и ставя между раковиной и толчком.

Сегодня я тыкал ей так, как хотел — всюду, куда хотел.

— Заткнись и кончай! — прошипела она, опираясь руками на стену.

Звучало как отличный план. Отодвинув ее кружевные трусики, я без лишних разговоров воспользовался приглашением. Она громко охнула и прогнулась, позволяя мне поглубже себя насадить. Начав методично долбить, одной рукой я стиснул ее бедро, а другой нырнул под ее блузку и нащупал грудь, на которую раньше мог только смотреть. Мои пальцы сжали пышное полушарие, и Алина охнула еще слаще.

Вскоре воздух наполнился ее рваными стонами и сочным хлюпаньем, с которым мой член гулял по не в меру мокрой киске. Ее хозяйка жарко выгибалась от каждого толчка, а я трахал ее и вспоминал, как мечтал об Алине еще давно, до встречи с Би, когда был девственником. Тогда она была для меня пределом мечтаний и казалась настолько прекрасной, что я даже не рассчитывал ее получить — просто любовался ею издалека на парах. Иронично, что девушку, которая была для меня недостижимым идеалом красоты и чистоты, я сейчас брал как последнюю грязную шлюху в грязном туалете. Хотя нет — что касалось туалета, он был относительно чистым и уютным.

Пальцы стянули пониже ее лифчик, освобождая грудь. Чувствуя, как твердый бугорок царапает ладонь, я стиснул все полушарие целиком — почти так же крепко, как ее бедра сжимали мой член, чуть ли не пожирая, позволяя долбить ее на всю глубину. Горячо толкаясь навстречу, Алина отрывалась вовсю, словно безумно изголодалась и сейчас хотела насыться вдоволь. Сколько у нее никого не было? С учетом того, каким хреновым миссионером она была, вряд ли рай посылал ее на секс-миссии так же часто, как ту суку, что трахнула меня в лагере.

Под конец Алина стонала так, что, казалось, с потолка начнет осыпаться штукатурка. Мой же оргазм вышел каким-то тухлым, как бы намекающим, что если слишком долго чего-то хотеть, то можно и перегореть.

Покачиваясь, она слезла с моего члена и поправила трусики на все еще сочащейся киске.

— Захочешь еще, приходи, — я звонко хлопнул ее по заду.

— Ничего не было! — процедила она, торопливо оправляя юбку. — И не смей кому-то рассказывать! Это и тебе выйдет боком!

Из груди вырвался смешок. Ну да, конечно. Мне даже засос с Джи боком не вышел, не то что ленивый райский фамильяр. Поправив лифчик и блузку, Алина выскользнула из туалета. Выкинув презик в урну и застегнувшись, я без особой спешки вышел следом.

Когда я вернулся в бар, ее внутри уже не было — только входная дверь нервно поскрипывала. Бахус, пьяно икнув, повернулся к стойке с новой, еще не открытой бутылкой в руках. Интересно, какой по счету за вечер? В случае с ним порции следует мерить не бокалами.

— Смотрю, вы тут не просыхаете, — заметил я.

— А как тут просохнешь, — он ловко выдавил пробку, — только устроишься, только бар откроешь… — вино щедро полилось в пустой бокал. — Казалось бы, море, солнце, девушки — живи и радуйся! Так нет же, у них опять война… Будешь?

Он подвинул бокал в мою сторону и, не дожидаясь ответа, стал наполнять другой.

— Война? — я подошел к стойке. — Что-то не вижу войны.

Ну разве что чертовки и ангелочки не могут поделить площадь и лепят одни плакаты поверх других.

— Молодой еще, вот и не видишь, — философски отозвался мой собеседник. — А она идет, эта война. Пока что холодная, но вполне может стать и горячей… Он ненавидит терять даже такую мелочь, как этот значок, — горлышко бутылки показало на анимешного чертика на моей груди. — А представь, что будет, если он потеряет целый город! Конец тогда моей лавочке, — тяжело вздохнул Бахус и осушил свой только налитый бокал до дна.

— А разве это его город? — я залез на высокий барный стул.

— А чей еще? — красная жижа снова полилась в хрустальные стенки. — Сколько лет здесь «Порнофест» проходит, и все всем нормально было! Я вот бар открыл, думал хоть тут можно спокойно работать… Но нет же! — бутылка со звоном опустилась на стойку. — Рай ведь как саранча — им всегда мало. Все пытаются под себя подмять…

Слушая, я пригубил вино.

— Думаешь, мне нравится быть старым виночерпием? Я ведь бог! Хоть и древний. Такие попойки устраивал!.. — на пару мгновений Бахус мечтательно закатил глаза, а потом с досадой подтянул к себе бокал. — Но нет, они же как катком проходятся! Отбирают все, до чего дотянутся…

Не прекращая, он пил и жаловался, как бизнесмен на происки конкурентов — бездонный настолько, что в него могли бы влезть все бутылки в этом баре и ему бы, скорее всего, не хватило.

— Задумали, видите ли, превратить город порока в самый большой парк райских аттракционов!.. И эти тоже хороши — никогда не уступят! Лучше бы не было вообще ни их парков, — бокал сердито дернулся вверх, — ни их значков! — бокал резко махнул на мою грудь.

Несколько капель вина попали на анимешного чертика, заляпав его привычную ухмылку, и тут же — против всех законов физики — метко отлетели обратно, как мячики от стены, и звонко щелкнули Бахуса по лбу.

— Поверь моему слову, — проворчал он, потирая ушибленный лоб, — как только этот долбаный парк заработает и как только в него повалят люди, он сотрет этот город с лица земли! У него на все один ответ: уничтожать то, что не по нему. Цунами, ураган, наводнение — да хоть метеоритный дождь! Он тут камня на камне не оставит…

Я задумчиво крутанул хрустальные стенки в руке. Красноты осталось только на донышке — я и сам не заметил, что уже столько выпил.

— А не проще тогда снести парк до открытия?

— А если он хоть пальцем тронет парк, то этот город уничтожит уже рай, — проворчал Бахус, наливая мне еще. — В отместку. Уж поверь, есть там один палач, и характер у нее не лучше, чем у папочки. Только слушает не его, а рай…

— Что? — я немного запутался. — А Джи что, из ада?

Красная жижа в моем бокале по виду мучительно напоминала кровь. А про других палачей я не слышал.

— А ты что думал, — фыркнул Бахус, — что такое исчадие может появиться в раю? Они ж там все это… чистоплюи, — он презрительно сплюнул прямо на пол, — элита! А для грязной работы у них есть она, одна на весь рай. Сидит там как собака на цепи и только и ждет, когда с нее снимут эту цепь и скажут «фас»!

Хрустальные стенки ткнулись в мои губы, чтобы вместе с вином полегче переварить этот факт. А ведь и правда, Джи у них там как на цепи — даже поцеловаться по своей воле не может. Да и характер у нее совсем не ангельский.

— А как она вообще там оказалась?

— Да очень просто, — без раздумий отозвался мой собеседник, — из-за твоей демоницы!..

Ну конечно, есть в этом мире хоть что-то, к чему непричастна Би? Я с досадой сделал еще глоток.

— Обнаглела настолько, что задумала потягаться с небесами, — пояснил Бахус, вытряхивая последние капли из бутылки прямо в рот. — Вот раю срочно и понадобился палач, чтобы устроить геноцид библейских масштабов…

Отбросив пустую бутылку, он снял с полки новую.

— Мозгами Джи никогда не отличалась. Люди в гневе умом не блещут, а она вообще чистое воплощение гнева. Идеальный вариант! Ее подобрала Ангел Доброты, нашептала ей что-то про правду и добро, так у рая и появился Ангел Возмездия. И ее первым заданием стало уничтожение башни, а вместе с ней и целой цивилизации…

— Разумеется, ради правды и добра, — с сарказмом заметил я.

Пробка со щелчком улетела в бутылку. Несколько красных капель, брызнув в стороны, попали на стойку и его рубашку.

— Джи последняя, — сказал Бахус, наполняя свой бокал и подливая мне, — кто думает, что рай — это добро. Самые тупые уже поняли, но не она.

Я молча подтянул к себе хрустальные стенки. Казалось, по моим венам уже бегало вино — так много его было внутри меня.

— Правда, — мой собеседник пьяно хмыкнул, — достала она их уже невероятно! Даже Ангел Раскаяния уже раскаялся, что ее позвали в рай…

— Ну так и вернули бы обратно, — прихлебывая, заметил я.

— О нет, они ее никогда не вернут! Единственное, что они могут противопоставить ему, — он аккуратно показал на мой значок, видимо, памятуя, как в прошлый раз прилетело по лбу.

— А что их шеф? — не понял я.

— Архитектор, — поправил Бахус. — Конечно, он не может рушить! Точнее, может, но не будет. Это одно из его правил. А свои тупые правила он не нарушает сам и не позволяет нарушать другим…

Я снова прижал бокал к губам. Вино обильно полилось внутрь, разнося все сказанное по мозгу. Если подумать, эти бессмертные в своих войнах по-настоящему ничего и не теряли, а потому для них так легко сносить города и рушить цивилизации. Мой взгляд невольно замер на стойке — на красных каплях, так похожих внешне на кровь.

— А как же люди? — спросил я.

— А когда их интересовали люди? — заплетающимся языком отозвался Бахус. — До фейерверка твоей хозяйки у нас чуть ли не каждое десятилетие была мясорубка, где они выясняли, кто главнее. Это только в последнее время относительно тихо… Спасибо ей, конечно. Хотя и не за что ее благодарить. Так что, — его взгляд, до этого плававший в бокале, сфокусировался на мне, — хорошо, что ты ее бросил…

Я даже и не думал, что одной фразы будет достаточно, чтобы мозг протрезвел. Хрустальное донышко со звоном опустилось на стойку.

— Я ее не бросил, — отчеканил я.

— Ну и зря, — Бахус сделал глоток.

Чувствуя, что больше не хочу продолжать разговор, я спрыгнул со стула.

— Всего хорошего.

Он что-то пробулькал в ответ, продолжая пить. Покачиваясь, я направился к выходу — ноги не особо слушались, то и дело норовя подвернуться и оставить меня на ночь в этом баре. Дверь со скрипом распахнулась, и уличный мрак ударил прямо в лицо, то ли бодря, то ли добивая. Выйдя, я прислонился к декоративной бочке и засунул руку в карман. Пальцы мгновенно нащупали потертую золотую пластину и крепко сжали ее. Медальон был на месте. Я бы себе не простил, если бы он где-то потерялся.

Еще немного постояв, я оттолкнулся и медленно, стараясь не растянуться на земле, побрел к своему отелю. Уличные музыканты уже разошлись, кафе закрылись, и в густой темноте лишь изредка попадались загулявшиеся допоздна парочки. Чтобы срезать, я уже привычно свернул в «Парк любви». Фонтанчик бодро журчал, будто намекая, что это место никогда не спит. Как и прошлым вечером, тут было весьма людно, повсюду раздавались ахи и охи — только не томные, а возмущенные. Парни и девушки с нарукавными лентами «Патруль чистоты» шастали по кустам и разгоняли парочки — буквально выдергивали трахающихся из кустов и что-то заливали им про мораль и порядок. Ругаясь в ответ, те натягивали трусы на ходу и расходились. Что дальше? В борьбе за мораль отобьют у фонтана бронзовое достоинство?

Морщась, я свернул на тихую уединенную аллею. Однако стоило немного пройти вперед, как за спиной раздались шаги — точь-в-точь как и прошлым вечером. Знакомые шаги, ее шаги — я их точно ни с чьими не спутаю. Я резко развернулся, и порыв холодного ветра неласково шлепнул меня по лбу. Вокруг не было ни души — только моя собственная тень покачивалась под фонарем.

Но ведь я слышал эти чертовы шаги!

Или опять померещилось?..

— Что? — не выдержав, крикнул я. — Хочешь меня отчитать? Ну давай!..

Однако темнота была только темнотой, а пустота всего лишь пустотой, и в этом гребаном парке я никому не был нужен.

Отельный лифт распахнул дверцы, я нажал на кнопку, и кабинка понесла меня вверх — на самый последний этаж в мой пустой номер с разворошенной постелью и каплями крови на полу. Холод внезапно пробежался по коже, словно здесь было еще холоднее, чем на улице. Сменяющиеся цифры этажей резали глаза. Больше чем когда-либо мне вдруг захотелось тепла. Палец, действуя скорее мозга, нажал на кнопку. Дверцы распахнулись, и я вышел на третьем этаже, чьи стены были украшены озорными красотками. Впереди замаячил номер, где жили мои девчонки.

Еще только подходя к их двери, я услышал за ней смех.

— Ну все-таки почему? — следом спросила по ту сторону Майя.

— Потому что, — со смешком начала Саша, — потому что он… — и осеклась. — Ну нет какой-то конкретной причины… Умный, добрый, прикольный…

— Заботливый, — задумчиво добавила Майя.

— И бесит просто нереально, — ворчливо подхватила мой номер один, — особенно когда шляется непонятно где… Ну не знаю я правда почему! Просто люблю и все!

— И я тоже, — тихо сказала Майя.

Хотелось просто долбануться головой о стену. Я отдернул руку, так и не постучав. Внезапно мелькнула мысль, что дверь сейчас откроется, они увидят меня и передумают… Я не хотел быть сегодня хорошим, но и не хотел их разочаровывать. Эти два нежелания будто тянули и без того растянутые мозги в разные стороны, грозясь окончательно их порвать.

Отвернувшись, я побрел обратно к лифту. Ноги уже еле двигались, опасно подкашиваясь на каждом шаге. Дверцы кабинки распахнулись, и мой этаж встретил меня горячими охами и ахами, словно картинки с оргиями ожили по всему коридору. Стонали в каждом номере, но громче всех, казалось, отрывались в соседнем с моем, чья дверь была беззастенчиво приоткрыта — то ли в спешке забыли захлопнуть, то ли выставляли происходящее на обозрение всем желающим, то ли это вообще было приглашение присоединиться. В распахнутом проеме на смятой постели, сладко жмурясь и широко разведя ноги, раскинулась на спине голая Всезнайка, пока над ней вовсю трудился какой-то пацан. Ее пышная грудь подскакивала от каждого толчка, кровать в такт скрипела. Воздух в комнате уже казался раскаленным, насквозь пропитавшись горячим дыханием и жаркими стонами.

Будто почувствовав зрителя, Всезнайка открыла глаза, повернула голову, заметила меня, что-то промычала и снова расслабилась.

— Присоединяйся, — не отрываясь от процесса, бросил парень, — она любит, когда много членов! Вчера нас трое было…

Да я и не сомневался. Но еще был не настолько пьян, чтобы трахать живой филиал Спермбанка России, принимающий вклады во все свои щели.

— Да, сучка, да, тебе же это нравится, нравится? — рычал он, продолжая активно ее долбить, а она в ответ лишь довольно урчала.

Или все-таки пьян уже настолько?.. Пальцы снова решили быстрее мозга. Дернув дверь, я зашел в номер и шагнул к кровати. Пожалуй, тоже сделаю вклад. Приспустив брюки, я протянул уже изрядно потрудившийся сегодня член ей в рот, который она приняла охотно и деловито, как банкомат карту. Теплая влага тут же обволокла со всех сторон, приятно расслабляя. В принципе, секс тоже отличный способ получить тепло. Любимую трахают с любовью, а всех остальных с удовольствием. Вот и вся разница.

— Кончай прямо на нее, — посоветовал другой вкладчик, — ей это нравится!..