Быстрым шагом я пересек барную зону и подошел к столу в укромном, уединенном уголке. Как и в кафетерии на террасе, скатерть здесь украшала стеклянная вазочка со спелыми красными яблоками, а перед Сэлом стояли чашка кофе и треугольник пирога, по виду шарлотки. Устроил себе ланч? Вот только ухмылка с его лица все не стиралась, как бы намекая, что главным десертом тут иду я.

— Что, — я угрюмо остановился перед ним, — мораль мне читать будете?

Вместо ответа он отломил ложкой немного шарлотки и, отправив рот, прожевал, явно смакуя.

— Самый лучший яблочный пирог во всем городе, — после выдал он.

— Странно, что вас искусила не Лилит, — съязвил я.

— А чем меня могла искусить Лилит? Яблочки у нее, конечно, хороши, но это все, что она может предложить… Присаживайся, — Сэл кивнул на бархатное кресло напротив, — расскажу одну историю.

— И зачем это мне?

— А зачем ты подошел?

А то он не знает. Не став отвечать, я плюхнулся в кресло, где недавно сидела Алгон. Казалось, оно все еще хранило ее тепло — видимо, разговор у них был долгий. Мой взгляд рассеянно скользнул по чашке недопитого кофе передо мной с алым отпечатком ее губ.

Сэл неторопливо отправил еще один кусочек пирога в рот, словно и правда пришел сюда только за ним.

— В общем, — неспешно прожевав, начал он, — когда-то давно был у меня фамильяр. Смышленый парень, почти как ты, только понаглее. Умел заставить верить не хуже меня. С такими талантами, отличной родословной и, разумеется, моей помощью он быстро стал правителем в одном процветающем государстве. Само собой, тут же появились завистники, интриганы и просто враги. Так что опираться только на силу он не мог, ему была важнее верность, а ее просто так не купить. Но он и здесь нашел выход…

За соседним столиком громко звякнули бокалы, за спиной раздавались голоса, где-то у стойки звенел смех. А затем все внезапно затихло, будто на барную зону накинули невидимый полог, заглушив им звуки — остались они только за нашим столом.

— Встречая будущих воинов, — неторопливо продолжал Сэл, — он приглашал их к богатому столу с деликатесами и вином особого сорта, а потом опаивал так, что они погружались в полутранс-полудрему. После их по-одному заносили в роскошно обставленную палату с расшитыми коврами, изящной мебелью и золотыми статуями, которых простые вояки не видели отродясь. Их тут же обступали обольстительные девушки, танцуя, лаская, нашептывая, что они попали на тот свет, в идеальный мир, который ждет их за верную службу. Шептали, пока те не отключались окончательно… А после воины просыпались в полной уверенности, что после смерти их ждет вот такой рай с богатством и красавицами, если они будут хорошо и верно служить. И они служили. И даже с готовностью умирали за своего господина, потому что верили в эту сладкую сказку…

Ложка звякнула по тарелке. Договорив, он снова отломил кусочек пирога, словно не мог оставить без внимания и его.

— И? — не выдержал паузы я.

— И тебя, — отозвался Сэл, — поместили в такой же искусственный рай, окружили готовыми на все девушками, которые хотят только тебя, заставили в это поверить, а потом показали, что его не существует. Только вот тебя не убили, так что теперь придется с этим жить.

Он невозмутимо отхлебнул из чашки с кофе.

— И какое от всего этого противоядие? — нахмурился я.

— Принимай план жизни и не мучайся, — с ходу ответил он. — Тебе дадут благословение, и тебя все будут любить. Так, как ты этого хочешь.

Сцепив руки на груди, я откинулся на кресле, и оно противно скрипнуло. Люди вокруг не слышали нашей беседы, а мы по-прежнему не слышали их. Казалось, всем на всех было плевать.

— А что я сам как человек недостоин, чтобы меня любили просто так? Без всяких благословений?

В бездне черных глазах напротив сверкнула усмешка.

— Говоришь как идеалист, — заметил Сэл. — На самом деле благословение — это бизнес, очень большой бизнес… Рай строится на порядке. А порядок — это вера, что все так, а не иначе. Разумеется, сама по себе вера всего лишь пустышка, которую можно наполнить чем угодно. Однако все, кто поддерживают этот порядок, делают пустышку реальной. А благословение — это их оружие, чтобы давать голос удобным и затыкать неудобных…

— Это уже не бизнес получается, — проворчал я, — а какая-то монополия.

— Порядок и есть монополия. Диктат того, кто сильнее. А сильнее рая нет никого.

Слова будто ударили — настолько уверенно они звучали, не предполагая ни малейшего сомнения. Таким тоном обычно говорила Би — вот только она говорила совсем другое.

— И что ж вы больше не с раем?

— А кто говорит, что быть под сильным хорошо? — отозвался Сэл. — Мне надоело прогибаться под глупый порядок. В том числе из-за них. Этих фруктов… — он подхватил одно из яблок, лежавших в вазе на столе. — Сначала принимаешь, что их нельзя, как должное. Но потом в один момент думаешь, почему нельзя? В них есть что-то особенное?..

Говоря, он крутил яблоко, и в приглушенном свете кафе оно, казалось, наливалось краснотой прямо в его руках.

— Дальше ангелы делятся на два типа: одни их ненавидят, а другие пробуют и сваливают. Поэтому и называется Древо познания. Ты познаешь себя. И знаешь, какой вкус у свободы? — Сэл ухмыльнулся. — У свободы вкус шарлотки!

Опустив фрукт на стол, он толкнул его пальцем. Яблоко с шумом покатилось ко мне, и, разжав руки, я машинально его подхватил.

— Мое падение было падением всего рая. Я подорвал их порядок! — ухмылка напротив стала еще довольнее. — И они оба верят, — Сэл неопределенно показал на мою грудь, разом обведя и болтавшийся на ней значок, и место, где раньше висел медальон, — что ты тоже можешь подорвать этот порядок… Ты же в курсе, — он вновь подхватил ложку, — что на тебе ставят эксперимент?

Мои пальцы с силой стиснули кожуру. Вообще-то нет. Но я даже не удивлен: если подумать, кое-кто ставила на мне эксперименты с самого первого дня знакомства, как только надела на мою шею свой медальон.

— Они думают, — Сэл отломил кусочек шарлотки, — что с этим значком обычный человек может стать равным им и сумеет противостоять райскому благословению…

Чертик ехидно скалился на моей груди, словно напоминая, как сильно я отличаюсь от хозяина этого железного кругляшка.

— По-моему, не работает, — проворчал я, забрасывая яблоко обратно в вазу.

— Вот и я им говорил, — охотно согласился Сэл, — и ей, и ему, что не сработает. Но надежда же остается…

— Я больше не верю в надежду, — отмахнулся я.

— Да, и это я им тоже говорил, что рай непременно сделает ответный ход. И все их труды пойдут насмарку. Но представляешь, — он хмыкнул, — они мне не поверили… И не верят даже до сих пор. Хотя проще было бы смириться, и не требовать от тебя невозможного.

Договорив, он преспокойно направил очередную порцию пирога в рот. Видя, как иронично сомкнулись его челюсти, я нахмурился.

— А что-нибудь хорошее вы мне можете сказать?

— Тебя она соблазнила примерно так же, как и меня, — налегая на шарлотку, отозвался Сэл. — Ты можешь больше… Ты можешь все, что хочешь… Только я этим пользуюсь, а ты, — ложка махнула в мою сторону, — нет. Так что делай выводы. Теперь все хорошее зависит только от тебя…

Я нахмурился еще больше.

— Ты можешь в это не верить, — добавил он, — и я не особо. Но она верит. Верит в вас, что в каждом что-то есть. Что каждый человек может изменить мир. И пытается доказать это. С каждым своим фамильяром… — бездна черных глаз замерла на мне. — Я не встречал веры глупее, но с этой ее верой вы реально способны на многое. Вы даже становитесь чуток бессмертными…

Вокруг по-прежнему царила тишина. Из остального мира не доносилось ни единого звука, словно чтобы ничего не влезало в мысли — будто подталкивая меня к единственному решению, которое после всех этих слов я должен принять. Такое чувство, что, заставляя спорить, этот бывший Ангел Веры, а ныне Демон Иллюзий промывал мне мозг. Только без вина, роскошных палат и танцующих красоток — бюджетным способом.

— Вы все это говорите, чтобы я к ней вернулся?

— А ты разве ее бросил? — прищурился Сэл.

— А сами в моей голове не видите? — съязвил я в ответ.

— Там сейчас такой бардак, — он невозмутимо отломил ложкой еще кусочек пирога, — что у меня нет желания в этом копаться.

А у меня не было желания продолжать этот разговор.

— Приятного аппетита, — я поднялся с места.

В тот же миг вернулись все звуки: разговоры, смех, звон бокалов и шаги. Покидая барную зону, я бросил последний взгляд на Сэла. Он увлеченно уплетал свою шарлотку.

В не самых светлых чувствах я вернулся в номер, толкнул дверь — и полумрак мгновенно ударил по глазам. Шторы были плотно задернуты, создавая интимную обстановку. В центре комнаты огромным пятном белела расправленная постель. Изящные туфельки небрежно валялись на полу каблуками вверх, а черное платье и черные кружевные трусики свисали с тумбочки. Сама Ида, игриво глядя на меня, подпирая голову рукой, лежала в кровати на боку. Тонкое одеяло заманчиво очерчивало каждый спрятанный под ним изгиб и обнимало сочные обнаженные полушария. Я закрыл дверь, и она тут же его откинула в сторону и обольстительно улыбнулась, с ходу предлагая себя. Прямо как девица по вызову, пришедшая в номер, раздевшаяся, прыгнувшая без предисловий в постель и уже полностью готовая к работе. Ну окей, я же сам так хотел.

Стянув одежду, я направился к ней. Но прежде чем устроился рядом, Ида вдруг вытащила из-под подушки картонный прямоугольник и протянула мне.

— Пока не забыла…

Без особого энтузиазма я уставился на визитку бара «Старый виночерпий». Внизу была приписка, сделанная уже знакомым почерком, что там меня будут ждать сегодня вечером. Рядом вместо подписи алел смачный поцелуй.

— И кто меня там будет ждать? — я поднял на Иду глаза. — Твоя хозяйка?

— Может да, — загадочно отозвалась она, вкладывая карточку мне в руки, — а может и нет…

Острый картонный уголок слегка царапнул ладонь. Как я и думал, она здесь не просто так — а по работе. Интересно, а секс идет бонусом? Чтобы я стал посговорчивее?

— Придешь? — спросила Ида, словно оправдывая эти мысли.

Мой взгляд рассеянно замер на алом следе губ, чей ядовитый вкус я помнил до сих пор. Я еще не настолько отчаялся, чтобы идти за второй порцией. Хотя до назначенной встречи еще пара часов — хрен знает, что может произойти.

— Зависит от того, как ты постараешься, — я забросил карточку на тумбочку и поудобнее устроился на кровати.

— Уж будь уверен, постараюсь, — хмыкнула Ида и залезла на меня.

Ее пальцы ловко натянули презик, и, не медля ни секунды, она затолкала меня в себя — насухо, еще не успев толком намокнуть. По тому, как сомкнулись ее губки в болезненном, но довольном ахе, я догадался, что так ей нравится даже больше. Оно и понятно: у Виви только садисты и мазохисты. Не делая пауз, ее бедра бойко и ритмично застучали по мне, будто и правда показывая, как отлично она выполняет работу. Хватило минуты, чтобы выдавить весь мой оргазм в нее. Но я почему-то не почувствовал удовлетворения.

Сняв с себя, я молча повалил ее на простыню. Ида гибко потянулась, готовая к любой позе. Сменив презик, я пошире раздвинул ей ноги и резко вошел. Она тут же выгнулась, принимая меня как можно глубже. Следом по комнате разнеслись скрип кровати и сочные шлепки. Я брал ее просто, грубо и грязно — решив думать не о ней, а только о себе. Да и чего о ней думать? Наполняя ее оргазмом, я стиснул ее так, что она снова болезненно охнула. Плевать. Делать больно — это приятно. Да? Разве не этому учит ее хозяйка? От ее болезненно-сладких стонов хотелось трахаться еще больше и еще жестче. Гребаные рефлексы словно показывали, каким я всегда был лохом, ища удовольствие не там, где оно есть. Зачем усложнять, надеяться на чувства, ждать эмоций, когда все так просто?

Если бы я раньше знал, сколько вокруг шлюх, я бы не был девственником так долго.

Я кончил в нее дважды — и до сих пор не чувствовал удовлетворения, будто дрочил в собственную ладонь. Вот же зараза. Можно было пойти и на третий подход, но тратить на нее остатки сил не хотелось.

— Слушай, — Ида плюхнулась на соседнюю подушку, довольно вытирая капли, скопившиеся в уголках глаз, — я тут пересматривала твой ролик с Лерой, и мне пришла идея. В общем, огромная постель, типа этой, я лежу на ней голая, ну может, немного прикрытая, а сверху ты протягиваешь мне свой член, и я пою в него как в микрофон и периодически насасываю. И так весь клип, а в конце ты кончаешь мне на лицо…

Решив, что у меня слуховые галлюцинации от недавних оргазмов, я недоверчиво повернулся к ней.

— Я даже название уже придумала, — воодушевленно продолжила она. — «Кэм-санг»! Первый в мире порноклип!

По-честному, на порно это тянуло куда больше, чем на клип.

— А ты уверена, — спросил я, — что это в интернет пустят?

— Ну на порнсайтах вполне зайдет, — потянулась она, заставив слегка покрасневшую, смятую моими ладонями грудь пару раз подпрыгнуть. — Отожму у Леры аудиторию… Ей ты помог, почему бы не помочь и мне?

— Я пас, — я снова отвалился на свою подушку.

— Да ладно, — Ида треснула меня по плечу. — Тебе-то чего стесняться? В кадре только член! А я и так свой зад поставила, надо теперь это чертово благословение отрабатывать, а то больше не дадут…

Вот же любительница подставлять свой зад. Хмыкнув, я снова повернулся к ней и, не особо напрягая извилины, набросал идею другого клипа — примерно такого же, но уже без членов.

— Это можно куда угодно выложить, — закончил я. — И даже Лере бы понравилось.

Моя собеседница на пару мгновений вгрузилась.

— Только имей в виду, — добавил я, — в нем я тоже сниматься не буду.

Мягко перекатившись, Ида повернулась ко мне. Обнаженные полушария легко уперлись в мое плечо, поглаживая кожу все еще стоящими бугорками.

— А ты хороший… Спасибо.

Губы ткнулись в мою щеку, согревая теплом. Стараясь не хмуриться, я отодвинул голову. Ну вот что ты делаешь? Не будь дурой. Не говори, что я хороший за то, что только что тебя отымел.

— Думаю, тебе пора, — сказал я, набрасывая на себя спавшее с постели одеяло.

Не возражая, она легко соскочила с кровати, оделась и, послав мне с порога еще один воздушный поцелуй, покинула номер, вполне довольная получившейся встречей. Дверь захлопнулась, и по ту сторону бодро застучали каблуки, будто напоминая, что еще не время спать. Я поднялся, выбросил использованные презики и отправился в душ, сам не зная, от чего хочу отмыться. А когда, едва вытеревшись, вышел обратно, в дверь настойчиво стучали.

Я покосился разворошенную постель и свою одежду около нее — на мне сейчас было только полотенце вокруг бедер. Вид явно намекал на все, что тут творилось. Но перед кем мне оправдываться? Мои девчонки все равно еще где-то на экскурсии. Стук становился все настойчивее. Я распахнул дверь. В номер тут же решительно шагнула Алгон и, не говоря ни слова, размахнулась и залепила мне звонкую пощечину.

— Интересно, за что? — спросил я, потирая щеку.

— А то ты не знаешь! — сверкнула глазами она. — Потому что ты дурак! Ты правда думал, что меня можно держать на вторых ролях?

Шагнув вплотную, она дернула меня за шею и припала к губам.

— Я же тебя люблю!..

Слова улетели в меня вместе с поцелуем. Он получился напористым и требовательным, словно заявляющим на меня права — обычно Алгон была гораздо мягче и сдержаннее. Она резко отстранилась, и на ее блузке я вдруг заметил значок с логотипом отеля, который сегодня раздавали по городу девочки Лилит. Это многое объясняло.

— Люблю! — горячо выдохнула Алгон, будто ей хотелось раз за разом произносить это слово. — Думаю о тебе постоянно! Ты меня с ума сводишь!.. Хочу к тебе, хочу быть с тобой!

Она снова прильнула к моим губам, прижалась ко мне всем телом. Капли, которые я не вытер, остались на ее блузке, но не охлаждая, а еще больше распаляя этот жар. Ее пальцы впились в меня, стискивая кожу, слегка царапая, а затем не в меру уверенно потянули мое полотенце вниз.

— Эй, а правило рая, — я остановил ее руку.

— Да пошел он к черту со своим правилом своего рая!.. — ее дыхание, казалось, жгло. — Возьми меня! — она толкнула меня к кровати. — Покажи, докажи, что тоже любишь!..

Значок коварно сверкал на ее груди, искажая сейчас для нее весь мир. Я знал не понаслышке, что поначалу это искажение чувствуется особенно сильно — будто залил все извилины алкоголем. Значок придавал храбрости там, где человек себя обычно сдерживает, и выпускал наружу те мысли, которые обычно прячут внутри. Вот только…

— Я тебе все отдам! Всю себя!.. Какие еще доказательства тебе нужны? — Алгон продолжала тянуть меня к кровати. — Почему ты не можешь любить меня так же, как я тебя?..

На долю мгновения комнату окутала тишина, в которую затем услужливо вторглись стоны из соседнего номера — громкие, разнузданные, бесящие сейчас больше, чем когда-либо. Расправленная постель за спиной красноречиво советовала воспользоваться возможностью. Вот только сейчас мне было не плевать. Вот тебе и лучшее доказательство.

— Сними значок, — я слегка сжал ее плечи, — и повтори то же самое.

Если сможешь. Я бы вот, например, не смог.

— Повтори все без значка, — я заглянул в ее глаза, сверкавшие решительным блеском, — и я тебе отвечу.

Алгон молниеносно сорвала значок, так что на блузке остались две уродливые дырки. Все с той же решительностью она вскинула глаза на меня, открыла рот — и вздрогнула, словно ее ударило порывом ветра прямо в лицо. Несколько секунд под аккомпанемент смачных стонов по соседству ее взгляд рассеянно скользил по моему номеру, по кровати, по мне. Следом ее рука нервно стиснула значок.

— Сэл сказал, — еле слышно произнесла она, — чтобы я надела это, если хочу почувствовать то же, что и ты…

Рука сжималась все сильнее. По коже медленно потекли несколько алых капель — видимо, от иголки, врезавшейся в ладонь.

— Это просто… — ее губы дернулись, но не от боли, а от слов. — Просто отвратительно…

Развернувшись, она кинулась к двери, распахнула ее и выскочила прочь. Стук каблуков разнесся по коридору — стремительный, выдавая, что она не шла, а убегала. На полу осталась пара ярко-красных капель. За стеной по-прежнему не умолкали стоны. Стараясь их заглушить, я включил телевизор и чуть не выругался. Стоны раздались и с экрана, где запустилась Юлина порнуха. С досадой выдернув флешку, я торопливо оделся. Капли на полу словно жгли глаза. Делать больно — это приятно… Что ж мне тогда так паршиво?.. Вот пусть ее хозяйка и объяснит! Подхватив визитку, которую принесла Ида, я вышел из номера.

Стоны в коридоре казались еще громче и еще разнузданнее. Размахнувшись, я с силой треснул по соседской двери.

— Трахайтесь тише!..

Там на мгновение затихли, а я направился к лифту.