Фамильяр Мами ушел, и в уединенном уголке казино мы остались втроем. Раскинувшись в кресле напротив, Лика умело тасовала колоду — куда круче, чем это делал крупье за соседним столом.

— Между прочим, — Виви насмешливо кивнула на нее, — играть им нельзя. Одно из правил рая.

— Играть нельзя, но можно вести игру, — тряхнула картами Лика, — если ты понимаешь разницу, — и с милой улыбочкой подмигнула мне.

Меня чуть не перекосило. Со мной могла уже и не стараться — я теперь знал цену ее улыбочек.

Кресло рядом скрипнуло, и Виви придвинулась ко мне. Ее бедро кокетливо потерлось о мое.

— Следи за картами, — посоветовала она, только совсем не шепотом, — эта сучка частенько мухлюет…

— Не завидуй, — хмыкнула Лика, — просто мне больше везет. К тому же я и вам даю шанс…

Говоря, она сняла три карты с колоды и рубашками вверх отложила в сторону.

— Повышает вашу надежду на выигрыш, — с той же улыбочкой пояснила она. — За это я и обожаю казино, — небо сверкнуло в ее глазах. — Тут столько несбывшихся надежд…

— Ну ведь сука же, да? — ухмыльнулась Виви в моей голове.

Кто бы говорил! По-моему, вы обе суки.

— Разница в том, — заметила демоница, опять же среди моих извилин, — что я этого не скрываю, а она притворяется паинькой… Хочешь ее проучить?

Тем временем Лика разделила колоду на три части и рубашками вверх разложила перед нами.

— Правила просты, — деловито заговорила она, — если ни одна из трех вскрытых карт не будет тузом, валетом или двойкой, то вы выиграли.

— И каковы ставки? — я покосился на гору фишек в углу стола.

— Мы не делаем ставки, — Виви равнодушно толкнула фиолетовым ногтем одну из них, — просто сводим счеты.

— Готовы? — Лика обвела нас взглядом, а затем азартно перевернула первую группу карт.

Сверху оказалась червонная дама. Изящные пальцы с голубыми ноготками потянулись к следующей стопке, но не успели они коснуться карт, как за спиной раздались торопливые шаги, и над столом нависла тень, остановившаяся прямо за мной. Чьи-то пальцы стиснули спинку кресла — так, что обивка натянулась. Я повернул голову, и в свете местных ламп длинные пряди сверкнули медью, а карие глаза — ржавчиной, мигом напомнившей огромную грязно-оранжевую тучу над парком аттракционов.

— Привет, сестренка! — Виви игриво помахала ей.

— Я тебе не сестра! — сурово буркнула Джи и обратилась к Лике: — План мой уже одобрили?

На долю секунды она зыркнула в мою сторону и тут же отвернулась. Ликину улыбку будто стерли ластиком, а в обычно безмятежных небесно-голубых глазах сейчас засело недовольство, которое она даже не пыталась скрывать. Я уже не в первый раз замечал, что в раю к Джи относились как к нелюбимому ребенку.

— Это надо спрашивать не у меня, — игрушечный голосок стал неуютно холодным.

— Тогда я у него и спрошу! — выпустив мое кресло, Джи решительно развернулась.

— Нет, стой! — с досадой бросила ее коллега.

Не слушая, бестия целеустремленно утопала прочь, бросив напоследок еще один неопределенный взгляд в мою сторону.

— Что, — усмехнулась Виви, — если так достала, можете вернуть обратно.

— Надейтесь, — отрезала Лика, переворачивая вторую группу карт лицом.

На этот раз сверху оказалась семерка, приближая наши шансы на победу.

— Знаешь такое выражение — белая зависть? — вдруг спросила у меня Виви и продолжила, не дожидаясь ответа: — Светлое чувство, что когда-нибудь можешь стать таким же потрясающим, как тот, кому завидуешь. Надежда, которая превращает черное в белое, обман, делающий горькую правду сладкой ложью. Но это не делает ее меньшей завистью. Может быть, она даже большая, потому что ей приходится еще и притворяться… И за этот обман отвечает эта сучка, — она небрежно кивнула на свою соседку по столу. — Забирает моих клиентов.

— Если бы ты действительно была им нужна, вряд ли бы они уходили, — мило улыбаясь, заметила Лика. — Видимо, я все-таки нужнее.

Виви недобро прищурилась.

— Все равно я сильнее тебя…

— Не завидуй, — чуть презрительно бросила Лика, — ты никогда не была и не будешь сильнее меня. Я нужна людям больше, чем ты. Поэтому мое место там, — голубой ноготок показал вверх, — а твое тут, — а следом выразительно ткнул вниз.

В это мгновение у стола неподалеку, где сгрудилась самая большая толпа, мелькнула женская фигура в строгом офисном костюме. Черная жилетка знакомо обхватывала высокую грудь. Я замер, сам не зная, хочу ли сейчас встречи с ней. А потом она повернулась — и вместо дерзкого взгляда меня окатил расчетливый, а волосы оказались не белоснежными, а пепельными. Мами, хозяйка этого места, снова отвернулась к столу, внимательно следя за проходящей там игрой. Как же все-таки они похожи — по крайней мере, внешне.

— Вот тебе бы чего хотелось, — внезапно обратилась ко мне Лика, — провести всю жизнь в сладкой приятной надежде, что ты сильный, любимый и желанный, или в горьком разочаровании, понимая, что ты одинокий, слабый и никому не нужный? Давай, поделись, не стесняйся. Ты же теперь знаешь лучше всех…

Как капля яда способна отравить целый бокал вина, так и ирония искажала этот игрушечный, почти кукольный голосок. Без особого энтузиазма я повернулся обратно к столу.

— Я бы предпочел правду.

— Вот потому ты и лузер, — сказала она. — Люди живут мечтами, и те, кто дарят им мечты, становятся любимыми. А те, кто их разрушают, — ненавистными. Продолжай в том же духе и станешь совсем как она, — ее палец показал на мою грудь, где раньше под одеждой висел медальон. — А она уже тысячи лет не может успокоиться.

Моя рука словно сама собой скользнула в карман и сжала позолоченную пластину. Пальцы немного обожгло холодом.

Лика неторопливо перевернула последнюю оставшуюся стопку карт. Верхней оказалась двойка.

— Победа казино, — довольно прокомментировала она. — Сожалею, но вы проиграли. Как впрочем и всегда.

В этот миг что-то острое царапнуло мою руку под столом.

— Подожди меня в номере, — отчетливо произнесла Виви в моей голове. — Увидишь, что пришел не напрасно…

Перехватив пластиковый прямоугольник, оказавшийся ключом, я поднялся. Небесно-голубые глаза снисходительно скользнули по мне.

— Спасибо за игру, — сказал я. — В этот раз хотя бы было честно.

Лика фыркнула и снова стала тасовать колоду. Не оборачиваясь, я направился к выходу мимо застеленных сукном столов, за каждым из которых велась игра. В соседнем зале тоже кипела жизнь: дергались рычажки, нажимались кнопки, и ярко горели экраны автоматов, будто запутывая дорогу из казино.

— Почему он? — вдруг возмущенно выдал за одним из рядов женский голос. — Почему все ему?..

Я поморщился, сразу ее узнав — хотя в лагере такими интонациями она не пользовалась. Ее я больше не хотел ни видеть, ни слышать — никогда. Пары дней рядом с ней хватило на всю жизнь, чтобы больше слепо не верить людям.

— Я уже три года на нее вкалываю! — Юля продолжала то ли возмущаться, то ли ныть. — Бегаю по каждому ее поручению! Выполняю все подряд! И что⁈ Они берут и делают план ему! Ему!.. Да он же даже не из рая!.. Я у нее спросила, а когда будет план мне, а она сказала «надейся и будет»! Представляешь — надейся!.. А то я не знаю цену ее надежды!

— Ну у тебя-то хоть в принципе есть вероятность его получить, — заметил фамильяр Мами за рядом автоматов, — у меня-то нет вообще…

Морщась, я поскорее прошел мимо. Если я — по словам Лики — лузер, то это, видимо, сидели победители. Вот только что ж они вели такие лузерские разговоры?

Лифт распахнул дверцы — вместительный настолько, что в нем можно было устроить приват-зал казино. Но тут ничего удивительного: Мами в принципе страдала гигантизмом. Сжимая пластиковый ключ в руке, я поднялся на один из верхних этажей с шикарным видом на окрашенный закатом город. Красная ковровая дорожка довела до нужной двери. Та с легким кликом отворилась, и я вошел внутрь.

Номер был прямо на зависть, на порядок роскошнее, чем мой в отеле Лилит. У огромного панорамного окна стояли два пузатых кресла с бархатной обивкой, позолоченными ножками и декоративными расшитыми подушками. В углу примостился причудливый торшер, стены украшали пасторальные пейзажи и внушительный мраморный камин. Местечко бы отлично подошло для приема какой-нибудь иностранной делегации. Две закрытые двери с разных сторон, судя по всему, вели в прилегающие комнаты. Что примечательно, среди всего этого великолепия не наблюдалось никаких личных вещей. Вообще ничего лишнего: ни забытого зонтика, ни сумочки, ни валяющихся в углу носков — будто в этом номере никто и не жил, а мне просто дали от него ключ.

Осмотревшись, я плюхнулся на кресло, и тут же на другом появилась Виви — прямо из воздуха, не утруждая себя подъемом на этаж и открыванием двери. Сложив нога на ногу, она откинулась на бархатную спинку и с прищуром взглянула на меня, словно предлагая начать разговор с самого насущного вопроса.

— Как ты попала ко мне в голову? — спросил я.

— Эмоции, — охотно пояснила она, — это же просто. То, чего у вас слишком много, то, что в вас бурлит — в это мы и можем залезть. Вы сами виноваты, что становитесь уязвимыми.

Слова отдались внезапной горечью. А вот Би с самого начала не могла залезть без медальона — видимо, того, что предлагала она, во мне и не было никогда.

— И что во мне вдруг стало столько зависти?

— Можешь считать и так, — Виви поигрывала длинным фиолетовым локоном, — вряд ли тебе понравится слышать правду.

— Если бы хотел лжи, — с досадой заметил я, — я бы остался внизу с Ликой.

Демоница ухмыльнулась.

— Надежда на то, что тебе дадут, отличается от уверенности, что ты получишь. Почувствуй разницу… И если лишить тебя надежды, тобой овладеет зависть к тем, кому, по-твоему, дали. И жажда мести… Этот порядок длится уже тысячи лет. Тех, от кого отказалась Лика, беру я. И лечу раны, которые нанесла она.

На пару мгновений номер оплела тишина. Я даже не понял, прозвучали следующие слова вслух или лишь в моей голове:

— Я лучше всех знаю, — вкрадчиво сказала Виви, — что ты сейчас чувствуешь, и знаю, как от этого избавиться. У меня есть ответ…

Глаза под тонкими стеклами очков пристально замерли на мне, словно поощряя спросить какой. Однако я ее уже слишком хорошо знал, чтобы просто так поверить.

— Хочешь меня использовать?

— Конечно, — невозмутимо отозвалась она. — Все друг друга используют. Но ты получишь то, что хочешь…

Внезапно поднявшись, она шагнула вперед и склонилась надо мной. Ее ладони легли на ручки кресла прямо поверх моих ладоней, будто фиксируя меня на месте. Фиолетовые пряди, щекоча, скользнули по моему лицу.

— В общем, решай. Если согласен, я дам тебе шанс. Я, конечно, не Беатриче, но тоже кое-что могу…

Сочные красные губы замерли совсем близко — всего в десятке сантиметров от моего лица.

— Ее поцелуй лечит, а мой травит. Но если рискнешь отравиться, узнаешь кое-что интересное…

Больше она не приближалась, давая мне самому решить. А в принципе, чего я теряю? В крайнем случае очнусь на кровати, оттраханным ею и ее фамильярками — не самый плохой вариант, если подумать. Кивнув, я закрыл глаза. Ее пряди щекотали лицо, ладони продолжали надавливать на мои. Миг — и горячее дыхание пробежало по коже, губы прильнули к моим сначала мягко, а потом жадно. Язык коснулся моего, крутанулся во рту, а вместе с ним закружилась голова.

Следом перед закрытыми глазами замелькали картинки мест, в которых я никогда не бывал. Мне будто писали в голову новые воспоминания — не мои, чужие, но со знакомым мне человеком. Картинки сменялись стремительно, словно на быстрой перемотке — одна, другая, третья, — я едва успевал их связывать вместе и понимать, что происходит. А потом все оборвалось, как на внезапно поставленном на паузу кадре — остались лишь рука под подолом, Юля и ее испуганные глаза перед тем, как ее хотели изнасиловать.

— У этой сучки, — Виви снова очутилась в кресле напротив, — как и у ее фамильяров, есть одна черта — самонадеянность. И порой она выходит им боком… Нечего корчить, что ты лучше других, особенно когда сама не образец морали. Найдется тот, кто этим воспользуется. Как и случилось с этой порношлюшкой. Узнав о ее успешной «карьере», завистливая подружка решила ее проучить с парочкой отморозков…

Ну да, подружка, в чьи воспоминания я ненадолго заглянул, была вполне Юле под стать. Завидовала и ненавидела, а потом случайно нашла Юлин аккаунт на зарубежном порносайте…

— А потом все как обычно, — с иронией продолжила Виви, закидывая нога на ногу. — Появилась Лика и спасла ее. Она обожает появляться по-добренькому и спасать в последний момент. Уже одно это делает ее фамильяров ее должниками.

Она договорила, и комната опять погрузилась в тишину. За окном отплясали лучи заката, бросив последнюю красную тень на ее лицо. Чувствуя, как режет глаза, я помассировал виски. Голова до сих пор кружилась, отчаянно пытаясь переваривать последствия этого поцелуя. Казалось, он и правда меня чуть-чуть отравил.

— И как, немного полегчало? — спросила демоница.

— Если думаешь, что мне от такого полегчает, ты плохо меня знаешь.

— По-моему, — ее губы разрезала улыбка, — ты сам плохо себя знаешь. Два слова. Карина М.

— И? — не понял я.

Она усмехнулась, будто я сказал что-то крайне наивное.

— Знаешь, как тебя теперь там называют? — пальчик с фиолетовым ноготком небрежно ткнул вверх. — Разрушитель благословения… Ты поимел рай, выставил их дураками, причем по их же правилам. Тысячелетиями они создают спектакли для безвольных слабаков, и лишь единицы способны эти спектакли рушить. Обычно это фамильяры Беатриче. Ты — можешь. И то, что ты сделал с Кариной М, — это просто гениально!

Ее глаза ярко блеснули за стеклами очков.

— Ты безумно для них опасен, если поймешь это, — с хитрым прищуром добавила Виви. — Ты джокер, который может перевернуть безнадежную партию. А пока не поймешь, ты просто пешка, которую двигают по доске. Выбор за тобой…

В следующий миг мне на колени из ниоткуда упала крохотная флешка.

— Небольшой подарочек, — пояснила Виви. — Только не удаляй. Дубликата у меня нет. Ни у кого нет.

— И что тут? — озадачился я.

Смотрелось весьма невинно, но с их подарочками всегда так: снаружи не то, что внутри. Чайная ложка заставляла делать минеты, а детский значок мог убивать.

— А вообще, делать больно — это приятно, — словно не услышав, произнесла демоница. — Подумай, как можно сделать больно этим, и, возможно, ты найдешь лекарство…

Не прощаясь, она растворилась в воздухе, и кресло напротив оказалось пустым. Ну и что это вообще было? Если она хотела меня использовать, то я даже не понял как. Затолкав флешку в карман, я поднялся и вышел в коридор.

Однако стоило сделать пару шагов, как дверь соседнего номера со скрипом распахнулась. Я даже сам не понял, как оказался внутри — меня словно стряхнуло туда с ковровой дорожки и затолкнуло в спину воздушной волной. Затылок с глухим шлепком треснулся о стену, заныв так, будто его раскололо пополам. Следом в темноте напротив сверкнули пламенем глаза.

— Би, ты… — растерялся я, потирая голову.

— Еще и на ты, — отчеканила Мами, — просто недопустимо!

Только в этот миг я освоился во мраке номера. Пепельные волосы, казалось, светились на черной ткани жилетки. Сложив руки на груди, демоница сурово смотрела на меня.

— Почему каждый раз, когда появляешься ты, возникают проблемы? — сердито выдала она. — Что она опять задумала?

Вопрос словно приложил о стену еще раз. Можно подумать, она передо мной отчитывается! Но даже если бы и знал, не сказал.

Не дождавшись ответа, Мами пробежалась взглядом по моей груди — грубо, будто расцарапывая глазами рубашку, чтобы увидеть, есть ли под ней хоть что-то.

— Ты ее бросил, что ли? — тоном строгой начальницы спросила она.

Вот только я не был ее подчиненным.

— Бросил, не бросил, — отрезал я, — это не ваше дело. По крайней мере, в отличие от ваших фамильяров, я ее не продам!

Глаза демоницы полыхнули так, что, казалось, номер вокруг загорится. А затем в одно мгновение все пламя будто залили ледяной водой.

— Вон! — процедила она.

С яростным скрипом дверь распахнулась — сама собой, повинуясь голосу хозяйки. Можно подумать, я сам желал этого разговора. Переступив порог, я вышел в коридор, пока меня не вышвырнуло туда ковровой дорожкой. За спиной тут же захлопнулась дверь.

Когда я покинул «Небесную лестницу», на улице уже было темно, но при этом людно. Повсюду бродили обнимающиеся парочки, явно не торопясь заканчивать вечер. На земле забыто валялись листовки вперемежку «Порнофеста» и «Райских садов», словно хоть где-то смогли договориться. Однако девчонок уже не было — ни с крылышками, ни с рожками. Вдоль облепленных плакатами стен я направился к своему отелю, попутно вытащив из кармана смартфон, который весь вечер провел в беззвучном режиме. Общий «домашний» чат просто разрывался от сообщений. Мои девчонки, сегодня на удивление единодушные, на пару выясняли, где я шляюсь. Не став отвечать, я затолкал смартфон обратно — отчитываться не хотелось.

Башня отеля, напоминающая светящимися окнами гигантский маяк, осталась позади, и я свернул в «Парк любви», чтобы срезать. Фонтанчик бодро журчал. Сверкая в темноте, бронзовая девчонка усердно глотала струи — кто-то нацепил на нее пластиковые рожки. Я прошел еще немного вглубь, и меня окружило звуками, будто город порока внезапно проснулся. Из каждого куста доносились горячие бесстыдные ахи и охи, порванные упаковки от презиков валялись на дорожках, а на скамейки было страшно сесть — ну мало ли, чем они могут быть заляпаны. Вечером парк отрабатывал название на сто процентов.

Вдоволь наслушавшись, я свернул на уединенную аллею — по иронии, такой тут оказалась самая светлая, а не самая темная. Неожиданно за спиной раздались шаги, становясь все отчетливее и ближе — знакомые шаги, быстрые, уверенные. Ее шаги. Я торопливо обернулся, но рядом не было никого — лишь вдалеке медленно брела парочка, чьих шагов я в принципе не мог слышать. Опять померещилось?..

Уже в полной темноте я вернулся в свой отель. Барельеф на фасаде игриво светился, подчеркивая идеальные формы мраморных красоток. Минуя яблонево-пальмовый сад, я подошел к крыльцу, как вдруг неподалеку от входа раздался голос.

— Почему именно мой отель? — протянула Лилит.

Я впервые слышал у нее такой тон — обиженный. Мой взгляд озадаченно скользнул по крытой террасе, где стояли столики кафе, пустые в этот час — кроме одного.

— Потому что я так захотел, — хмыкнул сидящий напротив нее мальчишка лет четырнадцати на вид, — или тебе нужны другие причины?

Не отдавая себе отчета, я покосился на скалящегося чертика на моей груди — ухмылка была один-в-один как у этого пацана, с которым я, кстати, уже встречался и, разумеется, встречу эту не забыл. Да и как забыть знакомство с самим хозяином ада? Которого они ласково называют шеф.

— Мне не нужны проблемы, — сказала Лилит, недовольно постукивая ногтями по столу.

— Тем более не понимаю, — многозначительно заметил он, — почему ты споришь.

Он развернул ладонь, и на ней заплясали языки пламени, разрывая темноту вокруг. Однако уже через мгновение огонь потух, оставив вместо себя не дым и копоть, а небольшую пластиковую коробочку — идеальную для школьных завтраков. Шеф подкинул ее, и внутри что-то звонко брякнуло, похожее на монеты.

— Завтра раздашь, — он поставил коробку перед Лилит. — Каждый.

Она мрачно заглянула внутрь, но не рискнула возразить. В этот момент шеф заметил меня и насмешливо подмигнул. Кивнув в ответ, я поспешил к двери, пока и меня не подгрузили на какую-нибудь работу.

Лифт распахнул дверцы на последнем этаже. Мимо веселых картинок с оргиями я прошел к своему номеру и открыл дверь. Стоило переступить порог, как темнота обступила со всех сторон — однако свет включать не хотелось. Хватало и подсветки баннера с «Миссией» за окном. Как и днем, три красотки томно глядели на меня, как бы сообщая, что не дадут. Их белые крылышки вызвали невольную злость. Но еще больше разозлили сверкающие огнями, словно чтобы намеренно мозолить глаза, очертания гигантских строящихся аттракционов вдалеке, которые не было видно днем.

Куда ни посмотри, рай был повсюду, возвышался над всем, и мне в этот рай дороги не было — мне отказали даже в надежде на это. Флешка в кармане, которую дала Виви, будто сама напомнила о себе. Я шагнул к телевизору, собираясь ее вставить и посмотреть, что за лекарство мне предложили. Однако не успел я включить экран, как за дверью прогремели шаги.

— Эй, ты там?.. — треснула с той стороны Саша.

Я нахмурился, чувствуя, что начало разговора мне уже не нравится. Едва ли такими темпами понравится и сам разговор.

— Открывай! — Саша треснула еще настойчивее.

Сцепив руки на груди, я молча отошел к окну — отлично понимая, что если сейчас открою, то это паршиво закончится, и я сорвусь. А я еще не настолько свихнулся, чтобы срываться на нее.

Стук повторился вновь, разносясь по каждому углу номера. Вот же неугомонная.

— Может, не пришел еще? — предположила Майя за дверью. — Свет не горит.

— Где он, интересно, шляется по ночам? — проворчала Саша.

Однако стучать больше не стала. Затем снова прогремели шаги, и девчонки ушли. Солистки «Миссии» на баннере по-прежнему смотрели на меня — только сейчас их взгляды казались не томными, а глумящимися. Поморщившись, я задернул штору и плюхнулся на кровать. Следом, как и днем, из соседнего номера раздались сочные жаркие стоны, не давая побыть в тишине. Вашу ж мать! Спасаясь от них, я накрыл голову подушкой.

Проснулся я от того, что что-то прохладное легонько царапало кончик носа. Озадаченный, я распахнул глаза. Медальон, который все это время хранился в моем кармане, сейчас болтался перед моими глазами. Стоя около кровати, склонившись надо мной, Лилит с улыбочкой раскачивала из стороны в сторону золотую цепочку и время от времени проезжалась кончиком потрескавшейся позолоченной пластины по моему носу.

— Проснулся, мой сладкий мальчик… — невинным голосом протянула она.

Вытянув руку, я с досадой отобрал у нее медальон и затолкал обратно в карман. Усмехнувшись, Лилит забралась ко мне в постель — босая, с распущенными волосами, в легкой пижаме, как самая обычная девчонка, которая осталась на ночь у парня. Но больше всего в ее образе удивили очки в тонкой оправе — точь-в-точь как у Виви.

— Я смотрю, — зеленые глаза насмешливо сверкнули за стеклом, — девушки в очках — твой новый фетиш…

Ее точеная грудь, чуть просвечивающая под тонким топиком, кокетливо потерлась о мое плечо. От такой близости голову повело как с похмелья.

— Что, — я немного отодвинулся, — за ложку будешь отчитывать?

— Нет, — ответила она, снимая очки, — ты воспользовался моим подарком. Это было очень мило…

Розовые губы, созданные, чтобы в них впиваться, слегка разошлись и вновь сошлись, будто посылая мне воздушный поцелуй.

— С тобой мои девочки впервые пробуют секс без моих даров. Одним, как Майе, это нравится, другим, как Марго, не очень… Ну что поделать, на всех не угодишь.

На пару мгновений в номере повисла тишина.

— На самом деле, — вкрадчиво заговорила Лилит, — у меня к тебе предложение…

Что, опять? Словно под моим взглядом бретелька на ее плече поехала вниз, беззастенчиво обнажая одно из спелых полушарий. Казалось, вдохни она поглубже — и весь топик свалится следом.

— Деловое предложение, — игриво подмигнула демоница и поправила съехавшую бретельку.

Она грациозно раскрыла ладонь, и на коже вспыхнуло пламя — яркое, но при этом не обжигающее — адский вариант экспресс-доставки. Отплясав, пламя исчезло, и в ее руке теперь лежал крохотный железный значок с золотистой надписью «Хот Чикс Отель Три Звезды» и обнаженным женским силуэтом — видимо, логотипом.

— Это, — сладким голосом пояснила Лилит, — новый проект шефа, который я любезно согласилась потестировать в моем отеле.

Ага, видел я вчера вечером, насколько любезно. Чертик на моей груди, казалось, оскалился еще ехиднее.

— И как это работает? — я кивнул на ее ладонь, отлично понимая, что хозяин ада принес ей не просто мерч.

— Так же, как у тебя. Расковывает, высвобождает, развязывает…

— Портит, — не удержался я.

— Они не портят, — возразила Лилит, плавно покачивая в воздухе ладонью со значком, — а освобождают, помогая выпускать желания на волю. С ними вы гораздо счастливее, чем без них.

Ну не знаю — счастливее я себя не чувствовал.

— Но, в отличие от твоего значка, — добавила она, — эти не дают никакой защиты или гарантии безопасности. Ни за кого шеф не вступится.

Она небрежно сбросила значок с ладони на одеяло и прихлопнула сверху, как букашку.

— Но он же и не может защищать всех. Можно подумать, — хихикнула она, — ему больше нечем заняться…

Можно подумать, ему до кого-то есть дело — он и мне-то дал только из-за Би. Хотя, с другой стороны, глупо ждать, что хозяин ада вдруг окажется комсомольцем.

— Да, именно из-за этой штучки у нас война, — ее пальчик обвел контуры значка на моей груди. — Им не нравятся наши значки, нам их парки… А мне не нравится, — зеленые глаза недобро блеснули, — что подставляются мои девочки… Поэтому справедливости ради он защищает тебя, — ее ноготь ткнул прямо между рожек моему чертику, — а ты — моих девочек. Составишь им компанию, пока они будут раздавать это!

Ее палец махнул на одеяло так брезгливо, словно там лежал не мерч, а прихлопнутый жук.

— А я сделаю так, — деловито продолжила Лилит, — что твои девочки найдут занятия поинтереснее, чем выносить тебе мозг.

Я невольно напрягся. Поинтереснее с чьей точки зрения — ее или моей?

— Не волнуйся, — она явно прочитала мои мысли, — всего лишь одна из них отвлечет другую. Не могу же я оставить Майю совсем без работы… Просто походишь с моими девочками по городу и последишь, чтобы их никто не обидел, а взамен получишь время, чтобы разобраться в себе и не обидеть никого из своих.

Пожалуй, это была самая безрисковая сделка с демоном на моей памяти. Едва ли я что-то потеряю согласившись, а вот преимущества были очевидными.

— Хорошо, — сказал я.

— Ну и чудно, — кивнула Лилит.

В следующий миг она исчезла, и на примятой ею постели остался только значок.

— Ой, забыла, — она вдруг снова появилась, — раздать надо каждый. Ты уж проследи…

Подхватив значок с моей кровати, она опять исчезла.