Горюнов без стука зашел в кабинет генерала Александрова. Ночь. Открыты окна в огромном кабинете генерала. От сквозняка паколь, висящая на настольной лампе, стоящей на подоконнике, покачивается, будто кто-то невидимый кивает головой.

— Ну что, Евгений Иванович, достукались? Мансур в тюряге!

— Сядь, там коньячок стоит, специально для тебя. Закури и успокойся. Я знал, что ты придешь. Ты всегда был хитрым. Держишь связь со своими прежними знакомыми по нелегальной работе?

Горюнов высокий, худощавый, очень смуглый и мрачный человек, на самом деле обладающий изощренным чувством юмора, вечно с сигаретой, зажатой в зубах, от дыма которой щурит голубые глаза. Он выглядит как араб, да, по сути своей, давно им стал, прожив в Ираке столько лет.

Он сел в кресло в дальнем конце кабинета около журнального столика. На стеклянной дымчатой столешнице стояли бутылка коньяка, рюмка и большая пепельница с крышкой — Александров ее тут специально держит для Горюнова. Петр налил, выпил, закурил и посмотрел на генерала с такой злостью, что тот без дополнительных комментариев понял все, что думает о нем бывший подчиненный.

— Успокойся. Мы тоже знаем о сложившейся ситуации. Поступило сообщение сперва от Авдаляна, что Мансур исчез. Его разыскивала служба безопасности РПК во главе с небезызвестным тебе Секо. Они землю рыли. Но найти его не смогли. Перед этим у них погибла группа курдов. Их отправили ликвидировать банду ИГ в рамках договоренностей, которые были достигнуты в ходе переговоров командующего ДСС с представителями местных курдов и РПК. Но до места не доехали, на группу напали по дороге и расстреляли. Кто-то в полицию слил информацию, что это террористы, намеревающиеся напасть на одну из баз США. В погибшей группе был Селим Диджле. Под его именем Мансур ездил в Эрбиль.

Умевший слушать Горюнов вычленил основное:

— Как они могли отправить одновременно двоих Селимов?! Секо что, из ума выжил? И крыса у них окопалась в штабе. — Он закурил другую сигарету. — Было и другое сообщение? Помимо Авдаляна?

— Это уже не так важно. От людей из твоей цирюльни. Им какие-то урки передали записку от Мансура, якобы к жене. Так мы узнали, что он в тюрьме. Тогда еще в Курдистане. Самая большая сложность передать эту информацию Секо, не выдавая нашего Авдаляна. Пришлось раскорячиться, чтобы довести ее до курдов.

— Надо было не корячиться, а мне туда поехать. Сообщить Секо все как есть и вытаскивать Мансура. Секо, как и Карайылан, знал… догадывался, представителем какой службы я являюсь. Моему сыну они помогли бы. Почему вы на том этапе меня не вызвали?

— Ты не наш сотрудник, — довольно холодно отрезал Александров. — Все, что надо, мы делаем. Ты у нас невыездной. Турки везде тебя ищут, и церэушники готовы дорого заплатить за твою голову. Уж ты-то поболее осведомлен, чем Мансур. Правительство Ирака не участвует в антироссийской травле из-за конфликта на Украине, не поддерживает санкции. Наверное, можно было обсудить освобождение Мансура. Но его не задержали как разведчика. Об этом никто не заявлял. Однако и американцы все же имеют там большой вес. Его по-любому нам не выдадут, если вскроется, кто он на самом деле.

— Ну да, вы все взвесили! Мансур перышко — дунул, и нет его. — Он сжал руку с сигаретой в кулак, сигарета хрустнула, и горящий кончик улетел на ковер.

— Ты мне тут пожар устроишь, — заметил генерал, встал из-за стола, где все еще сидел, и затоптал тлевший на ковре окурок. — Кстати, в той группе погибла Хевала Дениз. Я помню по твоим отчетам, ты был с ней знаком…

Горюнов откинулся на спинку кресла, уставился в пространство с такой болью во взгляде, что генерал подошел ближе и тронул его за плечо.

— Петя, может, врача? Сердце?.. Да все будет хорошо. Секо уже вычислил, где он. Мансура перевели из курдской тюрьмы в иракскую. Секо точно знает, где он, и принимает меры. Им там на месте действовать сподручнее. У нас нет таких возможностей, да и ты же знаешь, как в Ираке чиновники охотно берут взятки. Судя по всему, Мансур попал под раздачу случайно. А уже в ходе разбирательств стало известно, что он двойник Селима Диджле. Это, разумеется, вызвало подозрения. Стали копать. Максимум, в чем его могут подозревать, что он боевик РПК. Но не разведчик.

— Я бы не был так оптимистичен. Информация из полицейских участков доступна американской резидентуре. Они вцепятся в него. Если Секо промедлит, будет поздно. Из американских лап они его не вырвут. Может, мне все же напрямую связаться с Секо? Поторопить?

Александров налил и себе коньяку, выпил залпом.

— Давай-ка лучше свяжемся с Кинне. Твоей невесткой. — Он покосился на Горюнова, но тот нисколько не удивился, словно и об этом знал. Хотя не должен. — Она сообщила, что Секо велел ей уехать в Париж, едва мы до Секо довели информацию окольными путями об аресте Мансура. Она уже во Франции. Это он правильно сделал. Мы все-таки не знаем причин задержания Мансура…

— Если бы его задержали церэушники, если бы провал, — перебил Горюнов, — он бы уже был на американской базе как минимум.

— Попросим ее поторопить Секо, привести доводы. Она имеет влияние на некоторых его подручных, через которых держала связь с братом. Это все, что пока мы можем сделать. А дальше ждать и надеяться. Мансур тоже, я думаю, принимает меры. Он хорошо обучен, парень крепкий и умный.

— Он слишком молодой, — почти со стоном сказал Горюнов. — Если с ним что, я вас… — Он не договорил, встал и вышел.

— Я тогда сам себя, — пробормотал генерал, который не мог пережить гибель собственного сына в Афганистане.

В таком состоянии сдержанного Горюнова он еще никогда не видел. Александров не стал убеждать его, что все работают, все на службе и сейчас, ночью. Всё, что могли, сделали, теперь ждут, готовые к любому развитию событий.