— У вас были связи? — судья обратилась к Степанову.

— Какие?

— Интимные.

— Что вы понимаете под словом «интимные»?

— Вы не ребенок. Отвечайте, пожалуйста, по существу.

Если художник сразу добьется успеха, то он до конца жизни своей остается ребенком — во всех проявлениях, и его будет принимать именно таким та женщина, которая его полюбит. Настоящий художник останется и в зрелости одержим чувствами неистовыми и моментальными.

Если же путь к большому признанию был труден и сложен, тогда женщина, которая прошла с художником этот путь, привыкает к тому, что он делается постепенно многоопытным и мудрым, и не хочет ничего прощать, и перестает видеть в нем ребенка. И тогда, в какой-то напряженный миг неудачных поисков отчаянье захлестывает его, ищет себе выхода — яростного, бессмысленного и неразборчивого...

— Нет, — ответил Степанов после долгой паузы, — интимных связей у меня не было.

— Почему вы делаете такое многозначительное ударение на слове «интимные»?

— Потому что я отвечаю на ваш вопрос по существу.

— Ну, хорошо, а просто связи у вас были?

— Это ведь к нашему вопросу отношения не имеет, насколько я мог понять из заявления, написанного моей женой. Это касается нас с женой, а вернее, это касается одного только меня.

— Почему вы так думаете? Разрушая семью, вы наносите вред не только вам и вашим близким, но и обществу.

— Что-то у Энгельса этого не было, — хмыкнул Степанов.

— Вы что, шутки сюда пришли шутить? — спросила судья.