Никита сказал:

— Дуня, сейчас я пойду на халтуру, поняла?

— Поняла.

— И не вздумай мне мешать.

— А что такое «халтура»?

— Это великая союзница актера в решении денежной проблемы. Ясно?

В бюро пропусков Дома звукозаписи долго не хотели записывать Дуню в пропуск, заказанный для Никиты. Никита был занят в радиоспектакле для детей. Он играл Кота.

— Если ты будешь сидеть тихо, — сказал он, — я тебе устрою сюрприз.

— На какую букву?

— На букву «и».

— Ириска? — быстро спросила Дунечка.

— Угадала.

Они вошли в лифт и поехали на пятый этаж.

Режиссер, большая женщина в туго обтягивавшем ее платье, сказала:

— Вы заставляете себя ждать, Никита.

— Больше не буду, — ответил Никита, улыбаясь своей улыбкой номер один. — А где Лиса?

— Лиса беременна — у нее прием к врачу, — ответила режиссер.

— А что такое «Лиса беременна»? — спросила Дуня.

— Боже мой, кто это, Никита? — спросила режиссер.

— Племянница.

— Какая прелесть! Дивные глаза.

— «Дивно пахнет резеда», — пропел Никита дурным голосом слова из песенки. — «Дивные глаза», — повторил он. — Слышишь, племянница?

— А как тебя зовут, душечка маленькая?

— Дуня.

— Как? Муня?

— Дуня.

— Какое дивное имя! А сколько тебе годиков, кисонька?

— Мне шесть лет. И восемь с половиной месяцев.

— Сейчас мы возьмем с собой Дуню и она будет смотреть, как мы работаем.

— Поблагодари тетю, — сказал Никита.

— Спасибо.

— Какая дивная девчушка, обожаю детей. Дуня, а ты любишь слушать радио?

— Люблю.

— И детские передачи любишь? — допытывалась режиссер, пока они шли по коридорам к студии, где должна была проходить запись сказки на пленку.

— Очень.

— А братик у тебя есть?

— Они все обещали, обещали... Нет у меня братика. Только двоюродный.

— Ты с ним дружишь?

— Дружу, но он сумасшедший.

Режиссер зашлась смехом.

— Почему сумасшедший? — спросила она.

— А потому что он спит на корточках.

— Боже, какой ребенок! — сказала режиссер. — Она прелестна.

— А далеко еще до халтуры? — спросила Дунечка Никиту.

— Что? — не поняла режиссер. — Что ты спросила, маленькая душенька?

Никита сжал руку племянницы, и Дуня вскрикнула:

— Больно!

— А вон там за дверью живет лев, — сказал Никита, — он поедает болтушек, поняла?

— А дверь заперта?

— Пока заперта, но если будешь болтать, открою.

— А меня он съест?

— А что — чикаться, что ли, с тобой? Ам — и с приветом!

— А я у него живот саблей разрежу и убегу.

— А у тебя сабли нет.

— А я куплю.

— А у тебя денег нет.

— А я сначала куплю деньги, а потом на них куплю саблю.

— А где ты купишь деньги? — заинтересовался Никита.

— Как где? — удивилась Дунечка. — У папы.

— Сейчас мы вас догоним, — сказал Никита режиссеру, — у Дунечки ботинок расшнуровался.

— Что ты, Никиток, — сказала Дунечка, — совсем даже не расшнуровался.

— Это ты не чувствуешь. Ну-ка, стой.

Режиссер медленно пошла вперед, а Никита, опустившись перед Дунечкой на колени, прошипел:

— Молчи о халтуре, поняла?!

— Почему?

— По кочану. Много будешь знать — рано состаришься.

— А почему говорят «по кочану», а не «по кочерыжке»?

— Евдокия, хватит! Поняла? У меня голова стала распухать. Пошли.

Никита сделал вид, что завязал Дуне новый узел на ботинке, и они побежали следом за режиссером.