— Против состава суда возражений нет? — спросила женщина в черном костюме с серебряным ромбом на лацкане.

— Нет, — ответил Степанов.

— А у вас? Гражданка Степанова, у вас нет возражений против состава суда?

— Ну что вы...

— Дело возбуждает Степанова?

— Да.

— Изложите причины.

— А можно без причин? — спросила Надя. — Просто можно развестить? Причины касаются только нас двоих.

— Развод разрешаем мы, гражданка Степанова. Или не разрешаем. Ясно? Давайте по существу вопроса.

В зале никого не было. Только судья, два заседателя и секретарь восемнадцатилетняя девушка в красных чулках, с ярко подведенными глазами. Она внимательно — снизу вверх — рассматривала Надю. Потом, почистив кончиком деревянной ручки длинные ногти, стала так же внимательно, но в то же время безразлично разглядывать Степанова. Сзади скрипнула дверь. Степанов обернулся и увидел того старика повара. Повар сел на первую скамью и, положив ногу на ногу, молча раскланялся с составом суда.

— Подать на развод, — допытывалась судья, — вас побудила его связь с другой женщиной?

Надя молчала.

— Отвечайте суду, — сказала председательствующая. — Что же вы молчите?

— Мне кажется, что все это очень личное, — тихо ответила Надя и обернулась к Степанову, словно ища у него помощи; так бывало всегда — если ей становилось плохо и не он был в этом виноват, она смотрела на него, ожидая помощи. Но Степанов молчал и рассматривал паркет, выкрашенный в красный цвет. Почувствовав на себе ее взгляд, он поднял голову, долго глядел на нее, а потом усмехнулся.