В институте было полно студентов. На первом этаже метались «режиссеры» — сегодня они сдавали мастеру этюды. На втором этаже в комнате номер 13 сидел Немировский — преподаватель по классу фехтования и сценического боя. По коридору, мимо комнаты 13, ходили актеры второго курса и зубрили диамат.

— Сиди здесь, — сказал Никита Дунечке, — вот на этом стуле, и никуда не уходи.

— Нет, — ответила Дунечка, — мне страшно одной. Они вон какие волосатые.

— Это студенты. Перед экзаменами не стригутся, поняла? Сиди тут и не рыпайся.

Никита пошел к двери. Дунечка, побледнев от волнения, пошла за ним следом.

— Дуня, — сказал Никита, — я что сказал?

— Я тогда с тобой играть никогда не буду, — сказала Дунечка дрожащим голосом. Она так всех пугала дома. Если ее наказывал отец или зазря ругала мать, она начинала дышать носом, раздувала свои круглые ноздряшки и говорила: «Ну ладно, я тебе больше никогда ничего не нарисую».

Зачем вы стареете, люди? Зачем вы делаетесь разумными, взрослыми? Зачем вы не пугаете друг друга тем, что «больше никогда ничего не нарисуете»?

Никита вошел в тринадцатую комнату и сказал:

— Здравствуйте, Аркадий Борисович.

Напротив Немировского, высокого, тонкого, чертовски элегантного и седого, стоял напарник Никиты Коля Курчаев.

— Здравствуй, друг мой. Ну, готов? — спросил он блестяще поставленным голосом. — Что будем показывать?

— С-сцену драки, — сказал Коля. Он всегда заикался перед тем, как начинал «работать» этюд.

— Я понимаю, что не объяснение в любви; нежность не по моей части.

Немировский уже тридцать лет ставил драки и фехтовальные бои во всех московских театрах.

Никита повесил на спинку стула куртку и отошел к стене, туда, где был разостлан серый продырявившийся мат. На нем дрались двадцать поколений артистов. На этом мате дрались все — заслуженные и народные, лауреаты, «звезды» и те, которые так и состарились на роли «кушать подано».

— Давай, — шепнул Никита.

Коля кивнул и сделал шаг к Никите. В это время открылась дверь, и в комнату вошла Дунечка.

— Никита, — сказала она драматическим шепотом, — поди-ка.

— В чем дело? — спросил Немировский. Он обернулся, увидел Дунечку и спросил: — А это кто к нам пришел?

— Это племянница, — сказал Никита. — Что тебе, Дуня?

— Пи-пи хочется, — прошептала Дунечка.

— Привет! А ка-ка нет?

— Пока нет.

— Что хочет младенец? — спросил Немировский. — Что вы шепчетесь?

— Потерпи, — сказал Никита шепотом, — видишь, я занят.

— Мама мне не велит терпеть.

— Аркадий Борисович, на минуту, — сказал Никита, — возникла проблема «пи-пи».

Они вышли из тринадцатой комнаты, и Никита повел Дунечку в уборную.

— Зачем ты сказал им про «пи-пи»? — обиженно спросила Дунечка. — Как только не стыдно. Я ведь шепотом тебе сказала...

— Поворчи мне, поворчи. Да, а в какую тебя вести? Привет! Не в дамскую же.

— А в какую же еще? Я ведь девочка.

— А я мальчик.

— Ну и что? Ты ведь со мной идешь.

— Быть тебе Гегелем, — сказал Никита.

Он подошел к мужской уборной и, открыв дверь, крикнул:

— Есть тут кто?

— Конечно, — ответили ему.

— На выход! И постой у двери, я с племянницей иду.

— С кем?

Из уборной выскочил актер с четвертого курса, Романов.

— И чья это маленькая девочка, крошечка девочка?! — засюсюкал он.

— Не ваша, — ответила Дуня и пошла в открытую дверь первой.

— Ну, — спросил Немировский Никиту, — проблема изжила себя?

— Да, извините.

— Н-начали, — заикнулся Коля Курчаев.

Никита бросился на Колю. Коля увернулся, чуть коснувшись Никиты бедром, ухватил его за кисть левой руки и перебросил через себя. Никита упал. Коля бросился на него, но Никита выставил ноги, и Коля полетел через Никиту. Мгновение они лежали неподвижно.

— Ритм, ритм! — крикнул Немировский. — Долго! Тянете!

Никита бросился на поднимавшегося Колю и обхватил его за шею.

— Стоп! — крикнул Немировский. — Драка! Пьяная драка! Снова!

Дунечка вошла в комнату незамеченной и замерла у двери.

Никита выбросил вперед правую руку; Коля поймал ее и снова швырнул Никиту через себя. Дунечка сорвалась с места и стала молотить Колю кулачками.

— Противный, противный! — закричала она.

Немировский сказал:

— Девочка, дяди шутят.

— Мы так играем, Дуня, — сказал Никита.

— Р-ребенок все испортил, — заикнулся Коля, — сейчас вышло бы хорошо, я ч-чувствовал.

— Дуня, — сказал Никита, — Аркадий Борисович влепит нам по двойке, и мы останемся без стипендии, поняла? Можешь ты посидеть одна спокойно или нет?

— Нет, — ответила Дуня, — там ко мне пристают хулиганы.

— А где родители? — спросил Немировский.

— Выясняют отношения.

— Пойдем, — сказала Дунечка и потянула Никиту за палец.

— Ладно, — сказал Немировский. — Кто там следующие, пусть войдут.

Он поставил Никите зачет и подмигнул Дунечке.

— А вы разными глазами умеете? — спросила Дуня. — Сначала одним, потом другим? Я умею.

— Ну-ка.

Дуня заморгала глазами:

— Вот так. Понимаете?

— Понимаю.

— Это меня мама научила.

— А не рано?

— Что?

— Моргать научила не рано?

— Ну что вы... — улыбнулась Дунечка, — надо всему учиться, пока маленькая. Так моя бабушка говорит.

Немировский захохотал, откинув седую красивую голову.

— У вас занятная племянница, — сказал он, — идите развлекайтесь, Никита.