— Никита, я домой хочу, — сказала Дуня, — здесь все какие-то сумасшедшие. Кричат, кричат. А зачем кричат — сами даже совсем не знают.

— Знают, Дунька.

— Пошли? А то мама будет беспокоиться.

Молодежное кафе смеялось, танцевало, пело. Лица молодых людей были красивы. За окнами проносились редкие машины. Фонари светили голубым светом. Посреди высоких домов независимо торчал огрызок месяца.

— Дунь, — сказал Никита, — пойдем, я наберу номер, а ты поговоришь с Анютой.

— Про что?

— Ну, как она доехала...

— Пошли...

Никита набрал номер. Дунечка взяла трубку и сказала:

— Алло. Это кто? Пожалуйста мне Аню. А кто это? Коля?

— Какой? — спросил тихо Никита. — Заика?

— Да, — ответила Дунечка, — с которым ты дрался. Это я не вам, Коля, это я Никите.

Никита взял у Дуни трубку и спросил:

— Вариант «природа не терпит пустоты» — так надо понимать твой визит?

Коля ответил:

— Ты дурак, Никитонский, о-обыкновенный полноценный д-дурак.

Никита повесил трубку и сказал:

— Дунь, едем к ним.

Они вышли из кафе. У дверей стоял Оля с тремя дружинниками.

— Это он, — сказал Оля, — это он, товарищи.

— Это он, это он, ленинградский почтальон, — сказал Никита, — какие еще будут откровения?

— Ты драку зачем начал? — спросил дружинник. — Придется с нами пройти.

— Что вы, ребятки, у меня Дуня спать хочет.

Дружинники переглянулись, и старший спросил Олю:

— Вы настаиваете?

— Да, категорически...

— Меня мама ждет, — жалобно сказала Дунечка.

— А мне ребро сломали! — выкрикнул Оля. — У меня бок синий.

Дружинники заулыбались, а Никита покачал головой и сказал:

— Хороший цвет, поди ж ты, и у такого подонка.

— Вот видите! Вот видите! — оживился Оля. — Вот, пожалуйста!

— Пойдем, Никита, — потянула Дунечка его за руку, — пошли, я домой хочу.

— Пошли, — сказал Никита и, отодвинув плечом Олю, пошел по улице. Дружинники его не остановили. Дунечка и Никита шли медленно, а у них за спиной шумел побитый Оля.

— Бежим, — шепнула Дуня, — а то догонят.

— Никогда не убегай, — так же шепотом ответил Никита, — наоборот, надо тихо идти. Ну мне и будет сегодня!.

— От мамы?

— И от папы тоже, хотя, конечно, сестрица, наверное, нахлещет по щекам, как в розовом детстве.

По улице медленно ползла поливальная машина. Никита поднял руку. Шофер затормозил.

— Приятель, — сказал Никита, — вот ребенок потерялся, везу к родителям, подбрось, а?

— А ты кто?

— Как кто? Милиционер.

Никита и Дунечка забрались к шоферу, и они, умывая засыпающую улицу, поехали к центру.

— Как же ты потерялась, красавица? — спросил шофер. — Теряться — это последнее дело.

— А это Никита сказал, что я потерялась, а я не потерялась, я же вот сижу.

— Милиционер, ты чего ж обманывал?

— Не обманешь — не проедешь, — сказал Никита, — а денег-то нет.

Шофер достал из ящика яблоко и протянул его Дуне:

— Держи.

— Спасибо. А оно мытое?

— Ишь, врач нашелся мне тут.

Дуня стала грызть яблоко. Никита сказал:

— Вы как хищник — все по ночам да по ночам. По Садовому не поедете?

— Там другие мне бока наломают за конкуренцию. Я улицу Горького мою.

Возле памятника Пушкину Никита и Дунечка вылезли. Никита взял Дуню на руки. Дунечка, обняв Никиту за шею, спала и во сне морщила лоб.