Надя сидела на подоконнике в пролете пятого этажа на темной лестнице и даже плакать не могла — так ей было страшно и пусто. Какая все мура и мелочь — все, что было сегодня, и все, что было плохого, которое привело в зал суда, по сравнению с тем, что происходило сейчас. Как это было нечестно по отношению к маленькому человеку, которого здесь нет!

Степанов стоял внизу, на том же месте, что и час назад. Мысли его перестали рваться на куски и сделались ровными и четкими. Он ясно, графически ясно понимал, что жить без этих двух женщин не может и не сможет. Не просто существовать — это всегда легко, а именно жить, то есть работать, делать свое дело, мучиться, сходить с ума, рвать написанное, стыдиться всего сделанного и снова делать. Ничего этого он не сможет делать никогда, если только рядом с ним всегда, до конца дней не будут две женщины — большая и маленькая, два любимых его человека, прекрасных и нежных.

Никита зашел в автоматную будку и снова позвонил к Ане.

— Анька, — сказал он шепотом, — это я. Ты что делаешь?

— Тебя жду, — так же шепотом ответила Аня. — Все равно ты никуда не денешься.

— Ты тоже.

— Почему ты так тихо говоришь?

— У меня Дунечка спит.

— Приходите ко мне.

— Тогда завтра я похороню двух родственников.

— Я тебя целую.

— Я тебя тоже.

— Я тебя целую.

— И я тебя целую.

— И я тебя очень целую.

— И я тоже...