Телефон зазвонил. На дисплее высветилось имя Локи.

Менталист сразу отогнал мысли о Никласе и «Т-сентрале». Не было никаких причин пугать еще не вполне оправившегося после нападения ассистента Мильды. Глубоко вздохнул и ответил невозмутимым, насколько такое было возможно, тоном.

– Здравствуйте, Винеснт, это Локи, – послышался в трубке нетерпеливый голос. – Уделите мне минутку?

– Конечно. – Винсент показал телефон Мине, чтобы она знала, кто звонит.

– Пойду скажу Юлии, – прошетала Мина. – Нам нужно немедленно отправляться на «Т-сентраль» и искать Никласа.

Винсент проводил ее взглядом.

– Я тут все думал о насекомых, – продолжал Локи. – Их ведь не так просто держать под контролем, особенно после того, как личинки превратятся в жуков. Вот я и решил просмотреть отчеты совета по охране окружающей среды и здоровья за последние два года.

– Хорошая идея, – похвалил Винсент, понимая, куда клонит Локи.

Он был совсем не глуп, этот эксперт по костям.

– Я почти сдался, когда вдруг обнаружил заявление о насекомых-вредителях, причем недельной давности. Несмотря на публичность места, вредители были обнаружены в таком количестве, что пришлось составлять протокол. Угадайте, что это за вредители?

– Жуки-кожееды?

– Точно. На станции метро «Хёторгет». Это не может быть совпадением. Подозреваю где-то там большой террариум с кожеедами. Тепло, влажно и темно – для них идеальная среда. Именно там происходит окончательная очистка костей. Я думал, вам интересно будет узнать. – Судя по тону голоса, Локи собирался повесть трубку.

– Погодите-ка, – испугался Винсент. – Полицейская команда занята подготовкой к поискам Никласа. Внезапная тревога. У них нет времени на террариум. Я мог бы спуститься туда и посмотреть, чтобы не путаться здесь под ногами. Можете составить мне компанию?

– Даже не знаю, – Локи тяжело вздохнул. – Грязные туннели… боюсь, это не для меня.

– Даже не представляете себе, насколько я вас понимаю, – подхватил Винсент. – Но… разве вам не интересно посмотреть? В конце концов, это ведь ваша идея.

– Ну хорошо. Убедили. Встретимся на платформе «Хёторгет»… где-то через полчаса, вам подходит?

– Я буду там через четверть часа, – ответил Винсент и повесил трубку.

Он взял куртку и поспешил в коридор. Остановился возле открытого кабинета Юлии, где увидел Мину.

– Похоже, Локи нашел место, где очищают кости. Пойду проверю. Все равно здесь от меня никакого толку.

– Молодец Локи! – воскликнула Юлия. – И где же это?

– Угадайте, – вздохнул Винсент. – Ну почему этим непременно нужно заниматься под землей! О чем только люди думают…

– Вы собираетесь спуститься в туннели? – Юлия скептически скривила рот. – Разве Мина не рассказала о бомбе?

– Рассказала.

– Это где-то в районе «Т-сентраля», там же, где и Никлас. Оперативный отдел в лице Сары разделяет нашу точку зрения. Если взрывать бомбу в Стокгольме, лучше всего сделать это на «Т-сентрале». Стратегически оптимальное место для нанесения максимального ущерба. Тор украл больше десяти тонн аммиачной селитры. Так что в туннелях метро сейчас небезопасно.

Юлия замолчала.

– Я все понимаю, – кивнул Винсент. – Но обратный отсчет на автоответчике оставляет нам еще несколько часов. Я же вернусь самое позднее через сорок минут. Обещаю. И, может, мы с Локи обнаружим что-нибудь интересное.

– Мне не хватало еще этой головной боли, – проворчала Мина.

Винсент остановился, чувствуя почти непреодолимое желание обнять ее. Но он знал, как будет трудно потом отпустить. Поэтому только коротко кивнул Мине и Юлии и спешно вышел из кабинета.

Метро располагалось в пяти минутах ходьбы от полицейского здания, за углом. Винсент решил сначала проехать до «Т-сентраля» и там сделать пересадку на поезд до «Хёторгет».

На платформе «Т-сентраль» все было как обычно. Многолюдно, и никто из пассажиров не подозревал, что может произойти совсем скоро. Винсент сел на поезд и проехал одну остановку.

Локи уже ждал на платформе.

– Меня подвез коллега, – объяснил он. – Но я решил дождаться вас, чтобы спуститься вместе.

Винсент огляделся. Никаких жуков, насколько он мог видеть. Похоже, их вычистили. Городские власти умеют быть оперативными, когда захотят.

– Жуков обнаружили с северного края платформы, – объяснил Локи. – Поэтому я полагаю, что они пришли из северного туннеля. Я уже организовал нам разрешение на вход.

– А я разгадал, где точно должен быть Никлас, – в свою очередь похвастал Винсент, следуя за Локи до конца платформы. – Возле «Т-сентраля». И за три часа команда Юлии точно его найдет. Хотя Принц и нарушил правила, изменив обратный отсчет. Но задача в том, чтобы найти четвертого, прежде чем истечет время. А это мы точно сделаем.

– Принц?

– Да, вас же не было на последнем совещании. Потом расскажу.

– Значит, «Т-сентраль», – повторил Локи, пропуская Винсента первым на лестницу, ведущую с платформы в туннели. – Худший вариант. Ведь это соседняя станция.

Свет за их спинами быстро поглощался тьмой. Винсент шел по туннелю. Он подумал было включить фонарик на телефоне, но решил дать глазам возможность привыкнуть к темноте. Локи шел следом

– Как вы думаете, где искать этот террариум? – спросил Винсент и вдруг почувствовал что-то острое возле своего горла.

– Ты разочаровал меня, менталист, – послышался возле уха изменившийся голос Локи. – Ты так ничего и не понял. Никласа нет на «Т-сентрале».

– Локи? – Винсент опешил от неожиданности. – Какого…

– Не двигайся, у тебя возле горла шприц. Просто продолжай идти вперед. И дай мне телефон.

Винсент подчинился. Локи взял телефон у него из рук и в следующий момент, судя по звуку, разбил его о каменную стену.

– Кстати, как тебе мои подарки? Те головоломки и задачи, которые я посылаю тебе вот уже почти два года. Надеюсь, они доставили тебе удовольствие.

– Так это ты? – Винсент прокашлялся. – Твои подарки просто фантастические. Но чего я такого, как ты говоришь, не понял?

– Я думал, что нашел единомышленника в твоем лице, – вздохнул Локи. – Что ты, как никто, сможешь оценить мой вызов. Кое-что из присланного тебе было не так легко достать. Поэтому я и решил дать тебе еще один шанс с Никласом. Тор был против, но я не так часто встречаю достойных уважения противников. Ты мне нравишься, менталист, несмотря ни на что. И все-таки я тебя переоценил. Жаль, что тебе так и не удалось спасти Никласа.

Они продолжали идти молча. Локи уводил Винсента все дальше в глубь туннелей. Они несколько раз свернули. Где-то в отдалении прогрохотал поезд.

– Локи, ты… Принц?

Ответа не было. Игла жгла, как пчелиное жало. Но, судя по тому, как ощущались мышцы вокруг нее, Локи еще не ввел то, что было в шприце. А там определенно что-то было.

– Похоже, здесь нет никаких жуков, – заметил Винсент.

Локи громко рассмеялся.

– Иногда ты бываешь на удивление сообразительным, менталист, – ответил он. Тебе наверняка интересно будет узнать, что в шприце комбинация панкурония и хлорида калия. Два крайне удивительных вещества. Панкуроний раньше продавался как павулон и использовался для анастезии. Я долго не мог раздобыть его, но у сотрудника лаборатории судмедэкспертизы в этом плане неплохие возможности. Эта доза настолько расслабит твои мышцы, что ты перестанешь дышать. Хлорид калия можно синтезировать самостоятельно, используя немного щелочи и соляной кислоты. Оба вещества довольно агрессивны, но нейтрализуют друг друга. Смесь используют в кулинарии, в сочетании с солью. Или как в этом шприце, где ее достаточно, чтобы остановить твое сердце.

– Это то, что ты ввел Эрике, Юну и Маркусу? – Винсент продолжал идти, глядя перед собой в глубь туннеля.

– Ты видишь, что я не могу похвастать физической силой. Но, когда я предложил им начать все сначала, остаться в живых, чтобы усвоить урок, все они согласились. А потом, один за другим, заявились ко мне домой. Они были в отчаянии. Чего только не предлагали мне, секс, деньги… Я добавил им тиопентал в шампанское.

– Наверное, после этого они быстро угасли? – догадался Винсент.

– Да, это лекарство действует сразу, – рассмеялся Локи. – Я мог бы тут же разрезать их и сварить. Но разве я похож на монстра? Я сделал каждому смертельную инъекцию, прежде чем начать с ними работать… Стой! Мы пришли.

Справа открывалось свободное пространство, оканчивающееся бетонной стеной, в которой была дверь.

Игла исчезла, перед Винсентом возник Локи собственной персоной. Теперь он держал в руке пистолет, несколько старомодный и смотревшийся странно в его тонких, изящных руках.

– Дедушкин, – кивнул на оружие Локи и посмотрел Винсенту в глаза. – Не люблю оружие, это так вульгарно. Я не бог весть какой стрелок, но на таком расстоянии точно не промахнусь.

Локи уронил шприц на землю и достал ключ. Отпер дверь, держа пистолет направленным на Винсента. За дверью было еще темнее, чем в туннеле. Локи жестом пригласил менталиста войти.

В темноте можно было различить сидевшего на стуле человека. Это был Никлас.

Юлия оглядела группу. Кристер и Рубен сидели за столом, а Адам и Мина стояли, прислонившись к стене. Мильда заняла место Локи. Юлия попросила ее присутствовать на незапланированном совещании в конференц-зале, пока Локи и Винсент осматривали туннели.

– Тор не станет прятаться, для этого он слишком высокого о себе мнения, – уверенно сказала Юлия. – И, так или иначе, нам не удалось удержать его под стражей. Если бы я была Тором, который настаивает на своей невиновности, скорее всего, просто отправилась бы домой. Держалась бы на виду. Все как обычно. Он знает, что у нас нет конкретных доказательств его причастности к убийствам. При этом вряд ли подозревает, что мы в курсе его планов с бомбой.

– Он все время повторял, что Швецию нужно как следует встряхнуть, – заметил Кристер и вздрогнул. – Теперь эти слова приобретают совершенно новый смысл.

– Но если он так уверен, что мы до него не доберемся, зачем изменил обратный отсчет? – спросила Мина.

– Думаю, минутная слабость, – ответила Юлия. – Он тоже подвержен стрессу. Тор не в курсе результатов наших ДНК-тестов. Он думает, что у нас все еще ничего нет, но понимает, что все может измениться в любую минуту. Если он хочет взорвать бомбу, это лучше всего сделать сейчас, пока не стало слишком поздно. И я полагаю, одновременно с этим Тор лишит Никласа жизни.

– Ты говоришь «он», «Тор», – отозвалась Мина. – А ведь я почти уверена, что главный исполнитель Принц. Тор держится на виду, создавая себе безупречное алиби.

– Готов спорить, этот ублюдок сейчас сидит дома и пьет чай, – сказал Рубен и склонился над ноутбуком на столе.

– Примерно это я и имела в виду, – кивнула Юлия. – Предлагаю заявиться к нему домой. У нас нет времени ждать решения прокурора. Тора нужно застать врасплох. Как я уже сказала, он думает, что нам ничего не известно о его планах. Благодаря Винсенту мы знаем, где будет Никлас через два с половиной часа. Но мне хотелось бы найти его раньше. Тор наверняка может нам в этом помочь.

– Давайте посмотрим, где он живет. – Рубен открыл карту на ноутбуке и ввел имя и адрес Тора в поисковую строку. – Надо знать, чего нам ожидать… – он присвистнул. – Самые солидные люди живут на солидных улицах… Страндвеген. Думаю, когда Тор смотрит из окна на Юргорден, представляет, что это его собственный сад.

– Страндвеген? – переспросила Мильда. – Локи тоже живет на Страндвеген, но не в городе, а в Юрсхольмене. Там есть улица с таким названием. Я даже перепутала, когда в первый раз ходила к нему домой.

Рубен наморщил лоб и наклонился к ноутбуку.

– Черт возьми, почтовый индекс не городской… Погодите, Локи тоже живет в Юрсхольмене. Ну-ка…

Рубен еще пару раз клацнул по клавиатуре, открыл Googl Earth. Через пару секунд на экране появились знакомые стокгольмские виды, потом Юрсхольмен и, наконец, похожий на дворец особняк, с собственным подъездом, воротами и короткой аллеей. Рубен развернул монитор, чтобы Юлия, Адам, Мина, Кристер и Мильда могли видеть.

– Но это же… дом Локи, – пролепетала Мильда.

Теперь все глаза были устремлены на нее.

– Что ты такое говоришь? – удивилась Юлия.

– Это дом Локи, точно. Я была там. Но как такое может быть? Рубен, ты точно ввел правильный адрес? Фамилия Локи тоже Свенссон, легко перепутать. Это ведь такая распространенная фамилия…

Юлия почувствовала ком в желудке. Очевидно, они упустили что-то важное.

– А как его зовут по-настоящему? – шепотом спросила она. – Ведь не Локи же.

– На самом деле Локи – его второе имя, – ответила Мильда. – Но он предпочитает, чтобы его называли так и никак иначе. Настоящее, первое, имя Маттиас, Маттиас Свенссон.

В комнате воцарилась мертвая тишина, как только стал понятен истинный смысл слов Мильды.

– И ты до сих пор молчала? – в ужасе пролепетал Рубен.

– С какой стати я должна была вам об этом сообщать? – не поняла Мильда. – Что вообще происходит?

– Локи – Принц, – сказала Мина. – Двоюродный брат Тора. И они живут в одном доме.

– Неужели… все эти убийства совершил Локи? – спросил Кристер.

Юлия медленно кивнула.

– Но зачем? – Кристер в недоумении качал головой.

– Мы еще слишком многого не знаем, – ответила Юлия.

У нее возникло ощущение, будто она в снежном шаре, который только что как следует встряхнули. И теперь собранная ценой стольких усилий картина происходящего рассыпалась, и ее кусочки летают в воздухе.

– О чем вы? – повторила вопрос перепуганная Мильда.

– Винсент сейчас с Локи, – сказала Мина. – Он собирался вернуться через сорок минут. – Она посмотрела на часы. – Я звоню.

Мина набрала номер Винсента, но сигнала не было.

– Телефон выключен.

– Черт, – прошипел Рубен. – Локи убьет Винсента вместе с Никласом и взорвет бомбу.

– Три мухи одним ударом, – кивнул Кристер. – И это будет очень громкий удар.

– Мы должны немедленно найти их. – Юлия быстро вышла из комнаты.

Группа бегом последовала за ней.

– Он жив?

Винсент пытался настроить зрение на темноту. Очевидно, Локи привел его в служебное помещение, давно не используемое и заброшенное. Идеальное место, если хочешь кого-то спрятать.

– Я жив.

Локи включил фонарик на телефоне, и слабый голос обрел лицо, такое же бесцветное.

– И что мы здесь будем делать? – спросил Винсент.

Он старался сохранять как можно более нейтральный тон. Из опасения, что эмоции – страх или гнев – спровоцируют Локи на непредсказуемые поступки. Если есть неясности в отношении психического состояние пациента, лучше не делать резких движений.

– Мы будем ждать, – ответил на вопрос менталиста Локи.

Он сел и жестом велел Винсенту опуститься на пол, рядом с Никласом. Менталист повиновался. Тонкая ткань брюк не защищала от холодного бетона. Пол покрывал толстый слой грязи. Никлас в бледном свете фонарика выглядел призраком, который вот-вот растает в воздухе. Грязные разводы на изможденном, осунувшемся лице. Пыль на волосах, одежде.

– Пока мы ждем, может, объяснишь, в чем ошибка? – продолжал Винсент все тем же равнодушным тоном. – Я неправильно разгадал твою загадку, как ты сказал. Но полиция обыскала всю шестнадцатую линию и ничего не нашла.

– План состоял в том, чтобы переместить его как можно ближе к платформе, как только придет время, – раздраженно перебил менталиста Локи. – Но обстоятельства изменились, времени нет. Не волнуйся, мы все равно очень близко к «Хёторгету». И здесь больше туннелей, чем во всем остальном метро.

– Хорошо, будем ждать, – послушно кивнул Винсент.

Сейчас главное – не повлиять на ситуацию через эмоциональную реакцию. Сохранять равновесие.

– Мы ждем смерти, этого я не говорил? – вдруг сказал Локи. – Ты ведь знаешь, что мое имя происходит от древнескандинавского слова «завершать». Моя роль – нести этому миру гибель. Рагнарёк.

Локи медленно развернул телефон, и фонарик осветил остальную часть помещения.

Оно оказалось больше, чем сначала предполагал Винсент. Значительную его часть занимала куча не то мешков, не то спортивных сумок, сваленных друг на друга, до самого потолка. Винсент оценил количество мешков в несколько сотен. В полутьме трудно было разглядеть точнее. И все они были чем-то набиты. Винсент понял, что видел в туннелях еще несколько таких же куч и принял их за мусор.

Нетрудно было догадаться, что в сумках – бомба Тора.

Достаточно поджечь одну сумку, чтобы вызвать цепную реакцию. Тор похитил больше десяти тон аммиачной селитры, но здесь взрывчатки как минимум на двадцть тонн. Во рту пересохло.

Локи нервно поглядывал на наручные часы. Винсент догадался, что время детонации приближается.

– Может, объяснишься? – обратился он к Локи, прикрывая ужас равнодушным, слегка шутливым тоном. – Коль скоро мы все равно сидим здесь и ждем смерти.

Винсент знал, что нравится Локи. Это безошибочно читалось в позе и жестах ассистента Мильды – во всем, что составляет то, что называется языком тела. Если повезет, Винсент сможет этим воспользоваться. Но этот шанс будет безвозвратно упущен, если Винсент потеряет внутренний контакт с Локи.

Никлас сидел все так же тихо, опустив голову на грудь. Винсент слегка похлопал его по ноге – никакой реакции. Никлас сдался. На него рассчитывать не приходится.

Винсенту предстояло самому найти выход из ситуации. И здесь было важно заставить Локи заговорить.

Если только Тень, который, конечно, все слышал через микрофон на ноге менталиста, не позвонит в полицию или пожарную часть. На что надежды было еще меньше.

– Ладно. – Локи пожал плечами. – Думаю, ты уже понял, что мы с Тором заодно.

Винсент ничего не сказал. Он не хотел раскрывать, что для него остается много непонятного в этой истории. Иначе Локи мог бы просто замолчать. Поэтому менталист просто кивнул, как будто для него все давно было очевидно. Больше всего хотелось поинтересоваться, сколько же времени им осталось? Но для этого было слишком рано.

– Зачем все это? – спросил вместо этого Винсент. – Что означают песочные часы на визитках и вокруг куч гравия с костями?

Какое-то время Локи сидел молча. Винсент терпеливо ждал. Ему стало интересно, не слышит ли кто-нибудь их за дверью. Нет, похоже. Они здесь втроем – Никлас, Локи и он. Трое в целом мире. Они сами целый мир, жизнь и смерть.

– Моя мама была самой красивой женщиной из всех, каких я когда-либо видел, – начал Локи. – Когда она была счастлива, из окон нашей маленькой квартиры на Кунгсхольмене светило солнце. Папа так любил ее. И я тоже. Но мама прыгнула с моста, и солнце погасло. Для папы и для меня. Папа не платил за аренду, и нас выселили. Не знаю, что чувствовал папа, но, думаю, он решил, что, поскольку солнце больше не светит, мы с тем же успехом можем жить во тьме. Понимаю, что в это трудно поверить, но под землей нам действительно было не так плохо. Мы создали здесь свой маленький мир, с семьей и домом. Королевство, где отец был Королем. Все любили папу. Но и в папе жила тьма, которая иногда поднималась и брала верх. В такие дни папа исчезал, чтобы я не видел его в таком состоянии. Но даже когда он был радостен и счастлив, его не оставляла тоска по маме. Он считал, что мама бросила нас. Хотя сам в конце концов сделал то же самое. Он бросил меня.

Локи посмотрел в другой угол комнаты, где Винсент разглядел кучу гравия и сразу понял, что это такое.

– Так это ты…

Локи кивнул.

– Ты украл кости из лаборатории, – спокойно продолжал Винсент. – И сразу позвонил мне. Зачем?

– Папе место здесь. – Локи с любовью посмотрел на кучу гравия. – Он не должен лежать на стальной койке в прозекторской. Это недостойно короля. Я, конечно, понимал, что из-за костей поднимется шум. Вот и позвонил тебе в надежде, что ты поможешь мне как-нибудь замять это дело. Но я ошибся.

– И остальные удостоились таких же VIP-похорон в туннелях, потому что…

– Потому что тоже были королями, каждый по-своему, – кивнул Локи. – Пусть даже на некоторое время.

Винсент оглянулся на кучу гравия, где были зарыты останки отца Локи.

– Это после того, как твой отец… ушел, ты переехал жить к Руне и Тору? – спросил он.

– Мне хотелось бы остаться здесь, – кивнул Локи, – но так не могло продолжаться дальше. В свое время папа заставил меня выучит наизусть номер телефона Руне. И вот я позвонил и сказал, что его брат умер. Руне поначалу растерялся, потому что давно считал нас обоих мертвыми. Так или иначе, он взял меня к себе жить.

– Сколько лет тебе тогда было? – Винсент поерзал на месте, потому что спина затекла, а холод проникал все глубже под кожу.

– Десять, – ответил Локи. – А Тору двадцать. Он с самого начала взял меня под свое крыло и научил всему, чего я не умел после стольких лет жизни в туннелях. Вскоре после этого Руне умер. И мы остались вдвоем, я и Тор.

Менталист переменил позу и снова посмотрел на сумки. Локи почувствовал движение, и луч фонарика развернулся в сторону Винсента.

– Что ты там делаешь? – послышался раздраженный голос Локи.

– Извини, но мне давно не двадцать лет, – отозвался Винсент. – Кости болят.

– Я уже говорил, что разочаровался в тебе?

– Сам не узнаю себя в последнее время. Но, возвращаясь к твоей истории, у тебя ведь все наладилось, насколько я понимаю? Тогда зачем все эти… убийства?

Локи громко фыркнул. Но, судя по всему, время позволяло, и он продолжил рассказ. Надежда не потеряна, пока Локи никуда особенно не торопится.

– Тор понял мою обиду на маму и папу, – сказал он. – Папа всегда говорил, что жизнь – это подарок. Это не то, что можно просто взять и выбросить на помойку. Тем не менее именно это он и сделал. Тор рассказывал мне, со слов дедушки Харальда, что наша семья произошла от викингов. А викинги не отдавали свою жизнь задешево, пусть даже и в бою. Жизнь – это не то, от чего ты можешь отказаться по собственной воле. И это действительно так. И вот Тору стало интересно, что произойдет, если тому, кто окончательно сдался, дать второй шанс? Ты спросил про песочные часы. Разве это не очевидно? Они напоминают, что всему когда-нибудь приходит конец. Но что, если у вас появится возможность снова их перевернуть? Вот это и хотел знать Тор. Дать человеку второй шанс, поднять его от абсолютного дна к вершинам самой заветной мечты… Результат его разочаровал. Одна захотела стать хорошо оплачиваемым лектором, другой рок-звездой… Отсюда появилось желание встряхнуть человечество. Дать ему возможность начать с нуля.

– Харальд, Руне, Бьёрн, Тор, Локи, – повторил Винсент и кивнул. – Имена викингов.

– Локи – мое второе имя. Но Тор сказал, что оно должно стать главным. Не Маттиас, а Локи – несущий гибель.

Мина останавливает полицейскую машину у ворот большого дома в Юрсхольмене.

– Черт, – бормочет рядом с ней Кристер. – Думаешь, у нас получится туда проникнуть? Эти ворота точно крепче нашей машины.

На этот раз Кристер настоял, чтобы его взяли с собой. В заборе рядом с воротами динамик и камера. Мина разделяет сомнения Кристера, но выбора нет. Адам и Рубен возглавили поиски Никласа, Винсента и Локи, а Юлия, Мина и Кристер отправились к Тору. Вся надежда на то, что он так и не поймет, зачем они здесь.

Мина выходит из машины и нажимает кнопку под динамиком. После секундного потрескивания слышится женский голос:

– Yes?

– Мы из полиции, – по-шведски отвечает Мина. – И хотим встретиться с Тором Свенссоном.

– Извините, господина Свенссона сейчас нет дома, – отвечает все тот же женский голос с акцентом. – Я убираю дом.

– Мы из полиции, – повторяет Мина и переходит на английский: – Не могли бы вы впустить нас?

Несколько секунд тишины, после чего раздается щелчок, и ворота медленно открываются вовнутрь.

Мина садится в машину, встречает удивленный взгляд Кристера.

– Повезло, – говорит он.

– Опыт, – пожимает плечами Мина.

Она сворачивает на подъездную дорожку и выходит из машины вместе с Юлией и Кристером. Юлия первой поднимается по лестнице и звонит в дверь. Открывает женщина с длинными черными волосами, смущенно смотрит на них.

– Я не знаю, когда вернется мистер Свенссон, – говорит она. – Я сейчас ухожу.

Юлия извиняется по-английски, показывает полицейское удостоверение.

– Нам нужно осмотреть дом, – объясняет она.

– Ну, я не знаю… – неуверенно отвечает женщина. – Я только везде убралась.

– Мы не наследим, – обещает Кристер и снимает обувь.

– Я стоял на мосту.

Винсент вздрогнул. Это заговорил Никлас хриплым, беззвучным голосом. Винсент слышал, как он собирает слюну и сглатывает, прежде чем продолжить.

– Мост, – повторяет Никлас. – Вестербрун. И вот ко мне подошел мальчик. Был холодный осенний день, и в мальчике чувствовалось что-то такое, что заставило меня рассказать, зачем я здесь стою и почему решил покончить собой. До сих пор не понимаю, с какой стати я тогда разговорился. Мальчик предложил мне сделку. Он взялся решить все мои проблемы, если я соглашусь отложить свою смерть на пару десятков лет. Дать мне шанс пожить по-настоящему, раз уж я все равно решил умереть.

– Локи? – спросил Винсент.

Локи кивнул.

– Поначалу мне это показалось смешным, – продолжал Никлас. – Каким образом ребенок может решить мои проблемы? Но мальчик позвонил кому-то со своего телефона, и дальше я разговаривал со взрослым мужчиной, который заверил меня, что соглашение действительно. Все мои проблемы решатся, если я согласен дать им на это хотя бы десять лет. Мне стало любопытно. Все было настолько безумно, что представлялось правдоподобным. И мне нечего было терять, как вы понимаете. Поэтому я согласился. Если бы молодые люди оказались мошенниками, я мог прыгнуть в любой другой день. Но они сделали все, что обещали. Решили мои проблемы.

– И вы договорились на двадцать лет. Почему? – Винсент повернулся к Локи.

– На этот счет не было никакого правила. – Локи пожал плечами. – С Никласом мы договорились на двадцать лет. Эрике и Юну дали по восемнадцать. Семнадцать Маркусу. Он был последним, кого мы встретили на мосту, и первым, кто оказался в туннеле. Срок устанавливали из расчета, чтобы они успели достичь своей самой сокровенной мечты. Но, как я уже сказал, эти люди выбрали смерть. Предпочли легкий путь и отвергли дар жизни. Выбросили на помойку все, что у них было. И мы хотели, чтобы они как следует осознали, чем пренебрегли. Поэтому давали каждому возможность некоторое время пожить новой жизнью. К Никласу это тоже относится.

– Я осознал, – прошептал Никлас и кивнул.

Лабрадор по кличке Радар идет впереди Рубена в туннеле. Станция «Т-сентраль» трехуровневая, даже четырех-, если учесть наземные электрички. Рядом главный вокзал Стокгольма. Угрозы взрывов поступают через день, по большей части ложные. В том, что на этот раз все серьезно, никто не сомневается.

Премьер-минист выполнила обещание выделить все необходимые ресурсы. Связь между полицией, СЭПО, центром безопасности метрополитена и муниципальной транспортной компанией безупречна. Перекрыть «Т-сентраль» означает фактически заблокировать все движение в столице. Через эту станцию проходят все линии метро. С Центрального вокзала отходят поезда дальнего и пригородного сообщения и экпресс «Арланда» до аэропорта. Главный транспортный узел города, в каком-то смысле и страны, парализован. Люди массово эвакуируются, поэтому на помощь вызваны все силы правопорядка. Плюс оперативый отдел, наблюдающий за происходящим с вертолета.

Рубен представляет себе, как сотни, если не тысячи, людей там, наверху, возмущенно кричат на коллег, не пускающих их на станцию. Оперативный отдел вместе с группой Юлии обыскивают туннели, и Рубен задается вопросом, удастся ли хоть что-нибудь кому-нибудь найти в ближайшее время. Они не смогут долго блокировать станцию. Да и о каком «долго» можно говорить, если время Никласа вот-вот истечет, Тор взорвет бомбу, и тогда все полетит к черту.

– Просто захлопните дверь, – предупреждает уборщица Тора и бросается вниз по лестнице, как будто куда-то спешит.

Мина провожает ее глазами до ворот и входит в дом вслед за Кристером.

Прихожая размером с ее квартиру. С потолка свисает большая хрустальная люстра.

– Тор! – кричит Юлия. – Это полиция.

– Думаешь, он дома? – спрашивает Мина.

Юлия кивает.

– Не похоже, чтобы уборщица сказала правду, – объясняет она. – Для этого она слишком нервничала.

Юлия достает оружие и направляет его в пол. Мина и Кристер делают то же самое.

– Я занимаю позицию возле двери. – Кристер становится за входной дверью. – Если Тор здесь, он попытается ускользнуть.

Мина с удивлением смотрит на коллегу. Оказывается, Кристер, вот уже столько лет специализировавшийся на поиске в компьютерных базах, не утратил боевого духа. И он выбрал правильную позицию. Пожилой полицейский, блокирующий входную дверь, – не тот человек, с кем захочет связываться злоумышленник.

Юлия и Мина идут дальше в дом. Лестница ведет на второй этаж, где находится кабинет и две спальни с отдельными ванными комнатами. Одна спальня для Тора и одна для Локи. Но самого Тора там нет.

– Ты видел его? – кричит Юлия Кристеру.

И тот качает головой.

На первом этаже столовая, большую часть которой занимает стол из орехового дерева. Там же гостиная с камином и роялем и кухня. Судя по размерам последней, на Тора работает штат поваров. Но самого его нет и там. Тем не менее Мина разделяет ощущение Юлии, что в доме они не одни.

– Время шло, и я все меньше думал о соглашении, – продолжал Никлас. – Все получалось так, как я хотел. Я предпочел забыть о тех, кто дергает за ниточки.

Пыль щекотала в носу, и Винсенту приходилось следить за тем, чтобы не чихнуть. Не то чтобы он всерьез боялся, что от этого может взорваться бомба в углу, просто теперь ни в чем больше не был уверен.

– И вы не узнали Тора, когда начали работать с ним вместе? – спросил Винсент. – По голосу, я имею в виду.

– Нет, конечно. Тор появился в моей жизни спустя много лет. Кто в таких случаях помнит голос?

– Фауст, – кивнул Винсент. – Вы – Фауст.

Части пазла постепенно вставали на места.

– Да, – тихо согласился Никлас. – Я продал душу дьяволу.

– Неправда! – неожиданно пронзительно возразил Локи. – Тор не дьявол! Мы оказали вам услугу.

– Услугу? – переспросил Винсент.

– Эрика, Юн, Маркус – со всеми было одно и то же, – продолжал Локи. – Я встретил их на мосту, одного за другим. Каждый был готов распрощаться с жизнью. Вместо этого мы предложили им прожить еще много лет, причем в новом, лучшем качестве. Мы их осчастливили.

Локи повернулся к Никласу:

– Вы ведь все равно хотели умереть. Скоро вам предоставится такая возможность. Но мы с Тором позаботились о том, чтобы вы научились ценить жизнь, которой пренебрегли. Если ваше мнение насчет этой жизни изменилось, это ваша проблема. Соглашение действительно.

До сих пор Рубен не задумывался о том, насколько уязвим Стокгольм. Достаточно вывести их строя один транспортный узел, чтобы парализовать многомиллионный город.

Радиотелефон на поясе затрещал.

– Мы прошли по синей линии в северном направлении, – услышал Рубен голос Адама. – Там ничего нет. Как и в южном, похоже.

Рубен проводит фонариком по стенам туннеля. Полицейский инстинкт, которому он привык доверять, подсказывает, что здесь что-то не так. Они уже должны были их найти. Времени осталось совсем немного. Что-то не так с подсказкой Винсента.

Найди четвертого, перед тем как истечет время.

Странная все-таки формулировка.

Рубен продолжает идти вдоль зеленой линии в южном направлении и выходит на большую открытую площадку рядом с путями. Похоже на место хранения инвентаря. Лабрадор по кличке Радар начинает лаять.

– В чем дело, старина? – обращается к нему Рубен, одновременно отцепляя от пояса микрофон от радиопередатчика. – Что-то не так? – Он включает рацию: – Внимание всем группам! Подозрение на следы взрывчатки.

Лабрадор замолкает и как будто о чем-то думает. После чего расслабляется, демонстрируя готовность двигаться дальше.

– Ложная тревога, – разочарованно объявляет Рубен в рацию и снова вешает ее на пояс. – Кажется, и здесь никого нет… Ничего не понимаю. Здесь не так много мест, где можно спрятаться.

– Я возвращаюсь наверх, – говорит Юлия. – Просто чтобы еще раз проверить, не пропустили ли мы чего-нибудь… гардероб, к примеру. Понимаю, что на Тора не похоже прятаться в чулане, но кто знает.

– Я еще раз посмотрю внизу, – кивает Мина.

Достаточно заглянуть в гостиную и столовую, чтобы окончательно убедиться, что там никого нет. Если только Тор не прячется за шторами. Но его нет и там.

Кухня как в ресторане – с рабочими столами вдоль стен, столом и газовой плитой посредине. Две закрытые двери. Мина уже в них заглядывала, но открывает снова.

Одна ведет в кладовку, достаточно просторную, чтобы туда можно было войти.

За другой дверью Тор хранит вино. Полки до самого потолка уставлены бутылками, стоимость каждой из которых превышает месячную зарплату полицейского.

Мина уже собирается закрыть дверь в винную комнату, когда вдруг замечает, что левый стеллаж поставлен на колеса. Это странно, учитывая, что комната не особенно большая.

Мина прячет пистолет в кобуру и тянет стеллаж, который плавно выкатывается вперед на метр, открывая проем в стене. В лицо ударяет запах винного уксуса.

– Мина, мы выходим и осматриваем дом снаружи! – кричит Юлия из прихожей.

– Сейчас иду! – отзывается Мина. – Только проверю одну вещь…

– Позволь угадать, – Винсент повернулся к Локи. – В лаборатории на тебя никто не нападал, так? Твое внезапное исчезновение связано с тем, что тебе нужно было забрать Никласа из дома Вальтера Стокенберга до того, как там будут Мина и Натали.

Локи кивнул в темноте:

– Нам пришлось импровизировать. Тор позвонил раньше, чем Мина и Натали успели спуститься в лифте после визита к нему. Сам Тор не мог этого сделать. Его внезапный отъезд из министерства выглядел бы подозрительно. У меня не было времени придумать более-менее правдоподобное объяснение. Оставалось просто исчезнуть на несколько часов. Хорошо, что Тор посоветовал Мине немного попетлять по городу. Я едва успел, встретил их на обратном пути. Пережил несколько волнительных моментов. Зато мне поверили в отделении скорой помощи, куда я обратился, чтобы обеспечить себе алиби.

Локи вздохнул.

– Да, и травмы, конечно. Их пришлось срочно организовать. Но благодаря этому, вы узнали о совпадениях ДНК почти на сутки позже.

– Значит, Вальтер? – Винсент посмотрел на Локи. – Ты говоришь, эти люди сами выбрали умереть. Но как же Вальтер? С ним у вас тоже был договор? И со всеми, кто умрет, когда взорвется бомба?

– Все имеет свою цену, – Локи пробормотал это как заученную фразу, истинность которой для него далеко не очевидна.

Все правильно. Теперь в Локи говорил Тор. Это его логика. Когда-то Тор взял в оборот молодого, неопытного мальчика. Возможно, поначалу все так и было, они хотели показать людям, чем те пренебрегли, заодно щелкнуть как следует по носу. Но с годами планы Тора изменились. Переросли в нечто большее. Доказательство тому – наваленные вдоль стены мешки.

И Тор, который первое время поддерживал кузена, стал цинично его использовать. Локи как будто сам начинал понимать это. Даже если до открытого признания было далеко. И это была узенькая лазейка, которую нужно было расширить, единственный их с Никласом путь к спасению.

Рубен почти сдался, когда увидел металлическую дверь в туннеле слева. Он посветил фонариком – замок сломан. Единственное место, где могли быть Локи и Винсент. Больше им здесь прятаться негде.

Рубен выташил оружие и ухватил Радара за ошейник. Бесшумно, насколько такое возможно, приблизился к двери. Изнутри ни звука, но это ничего не значит. Рубен вздохнул, собираясь силами, и открыл дверь ногой, одновременно отходя в сторону, чтобы не оказаться в проеме.

Ничего не произошло.

Рубен присел, на случай если Локи вооружен, и вошел. Луч фонарика осветил небольшую кладовку, пустую, если не считать матрасов на полу и водочных бутылок. Похоже на спальное место кого-то из подземных жителей. И никакого Винсента, ни Локи, ни Никласа.

Ни тем более бомбы.

Найди четвертого, перед тем как истечет время.

Хм-м-м… Перед тем как…

Рубен останавливается посреди комнаты. Возможно ли такое? Мастер-менталист неправильно разгадал головоломку.

Комната за винной стойкой такая же большая, как и кухня. Она и похожа на кухню. Только полностью выложена плиткой. Вдоль стен такие же верстаки, плита в центре. На ней огромные котлы из нержавеющей стали. И воздух, пропитанный парами винного уксуса.

В дальней стене две металлические двери, как будто холодильник. Мина заходит в комнату. Замечает на стыках между плиткой ржаво-коричневые пятна. Умбра – кажется, так менталист называл этот цвет. Осторожно прикасается и быстро отдергивает руку, как только понимает, что этот кровь.

Мина разворачивается и смотрит на посуду. Это здесь Тор и Локи варили трупы. Разумеется, сначала расчленяли. Поэтому и кровь.

Звонит телефон, и Мина вздрагивает от неожиданности. На дисплее незнакомый номер.

– Мина Дабири, полиция, – говорит она.

– Добрый день, меня зовут Себастьян Багге, и я ищу Винсента Вальдера. Никак не могу с ним связаться. Когда мы в последний раз встречались, Винсент оставил мне ваш телефон.

– Багге? – перебивает Мина. – Энтомолог?

– Именно, – радостно подтверждает Багге. – Я просто хотел узнать, что с вашими кожеедами.

– Винсента сейчас здесь нет, – отвечает Мина. – Что касается жуков, нам объяснили, что их тысячами раздают желающим в Национальном музее естественной истории. Разве не так?

– Вряд ли, – с сомнением возражает Багге. – Горстка – самое большее, что они могут выделить. Поэтому, кому нужно больше, должен дать жукам возможность размножиться самостоятельно. Между тем создание полноразмерной колонии может занять некоторое время.

В этот момент Мина замечает террариум размером с ванну на полу рядом с одним из верстаков. Он заполнен чем-то похожим на чернозем.

Нет, только не это…

– Алло? – раздается из трубки голос Себастьяна Багге.

Она завершает разговор и подходит ближе. Земля за стеклом шевелится. Оказавшись рядом с террариумом, Мина понимает, что это не земля.

Шевелящаяся темная масса на самом деле состоит из маленьких черно-коричневых жуков размером от пяти миллиметров до сантиметра. И эти круглые маслянистые твари заполняют террариум до краев. Стеклянная крышка – единственное, что препятствует им вылезти наружу.

Мина чувствует, как к горлу подступает тошнота, и прикрывает рот рукой.

– Что ты имеешь в виду, говоря о цене? – Винсент поворачивается к Локи.

– Мой дедушка хорошо это понимал, – Локи возвышает голос, как будто хочет убедить стены в своей правоте. – Но люди ничего не поняли. Германии пришлось пройти через огонь и воду. Конечно, пролилась кровь, даже невинная, но за перемены всегда приходится платить. Тор это знает. Тор ясно видит то, что другие в лучшем случае смутно различают. Невинные, которые станут жертвой хаоса, погибнут за лучшую жизнь. Нет ничего прекраснее этого, не так ли? И кстати, где вы видели невинные жертвы? Только не Вальтер. Он был воплощением старого, гнилого мира.

– Это не ты говоришь, – перебивает Локи Винсент. – Это Тор. Ты, Локи, умеешь ценить жизнь. Жизнь каждого. Поэтому ты и помогал Тору. Вы хотели напомнить людям о даре жизни, но потом сами о нем забыли. Ты это только что сказал. А теперь сидишь здесь и рассуждаешь о жертвах, чьи жизни будто бы не имеют никакой ценности. Чем ты отличаешься от тех, кому хотел преподать урок? Ты забываешься.

Локи закатывает глаза. Несколько раз открывает и закрывает рот, но его внезапно опережает Никлас.

– Это сказал Тор, когда отправлял тебя в дом Вальтера, чтобы забрать меня? – рычит он. – Что мой отец должен умереть, потому что он воплощение гнилого мира? Нет, Вальтер Стокенберг отстаивал справедливость. Все это знали. А ты что отстаиваешь?

Апатию Никласа словно сдуло ветром.

Локи отвел взгляд, но Винсент успел заметить, как в темноте на его щеках блеснули слезы.

– Твоя жертва ценнее, чем другие, – сказал Локи Никласу. – Потому что ты – это ты. Твоя работа делает тебя в большей степени символом старого мира. Моему отцу Королю не пришлось бы прятаться в туннелях, если бы система, которую ты представляешь, работала как следует. Но вы не справляетесь, поэтому отец умер. И ты тоже умрешь, здесь. В тот момент, когда старый мир взорвется.

Найди четвертого, перед тем как истечет время.

Рубен понимает, что, скорее всего, речь идет о времени, отпущеном Никласу. Это передал менталисту отправитель песочных часов. Конечно, имеется в виду время, которое требуется для полного перетекания песка. И которое, по мнению Винсента, указывает на «Т-сентраль» как на место, где будет найден Никлас.

Но почему такая странная формулировка? Почему «перед тем…», а не «прежде чем»? Такое впечатление, что для автора загадки шведский язык не родной.

«Перед тем», разве это не похоже больше на указание места? Прежде – о времени, перед – о месте, разве не так говорят? Что, если Никласа следует искать на станции перед «Т-сентралем»? То есть перед той станцией, на которую указывает время перетекания песка в часах? В таком случае речь не о «Т-сентрале», а о станции «Хёторгет».

И это то, чего не понял Винсент.

Он, Рубен, разгадал то, что было не под силу мастеру-менталисту! Рубен подмигивает Радару. Собака вопросительно смотри на него, высунув язык.

Рубен отцепляет микрофон.

– Мы не в том месте, – объявляет он, сдерживаясь, чтобы не закричать. – Они на «Хёторгет». Нужно срочно перебираться туда.

«Хёторгет». Там нет ограждений ни наверху, ни в метро. Прямо над станцией – площадь с сотнями людей. Концертный зал на тысячу семьсот мест, где сейчас рождественская программа. Не говоря о многочисленных кафе и магазинах, расположенных в том числе и ниже уровня земли. О всех зданиях вокруг площади…

Рубен быстро подсчитывает, прикидывает в уме. Взрыв будет стоить жизни как минимум трем тысячам человек. Включая Никласа и Винсента.

Рубен достает телефон, открывает приложение «Часы», где идет отсчет времени. Вся полицейская команда установила таймеры, чтобы видеть, сколько времени осталось Никласу и всем им.

Семнадцать минут и сорок две секунды.

Они не успеют.

– Я знаю, что ты здесь, – доносится из кухни голос Тора. – И что ты нашла рабочий кабинет Локи.

У Мины перехватывает дыхание. Нужно срочно спрятаться. Тор не заходил в комнату, следовательно, не видел ее. Холодильники. Мина острожно дергает ручку металлической двери – одной, другой. Но они заперты.

– Какая жалость, – восклицает Тор. – Без этих комнат у вас только косвенные доказательства. Это будет процесс, который растянется на долгие годы. Вас всех уволят задолго до его окончания. Там могут быть следы ДНК, понимаешь? Здесь их нет.

Мина лихорадочно оглядывается. Она должна его одолеть. И у нее не такие плохие шансы, особенно если правильно выбрать место для нападения.

– Только не тебя, – продолжает Тор. – Ты станешь первым полицейским, исчезнувшим в самый разгар расследования. Твои друзья во дворе. Пройдет время, прежде чем они задумаются над тем, куда ты подевалась, и вернутся в дом. Они не успеют. Несколько минут – вот все, что мне нужно.

Из кухни доносится металлический грохот. Тор гремит чем-то тяжелым.

– Кстати, о минутах, их вообще осталось не так много. Не хочу портить сюрприз, но, при благоприятном направлении ветра, совсем скоро ты услышишь взрыв. Он знаменует начало нового порядка. Дедушка Харальд был прав. Мы не можем и дальше с ними церемониться. Овец нужно пасти. А слабых отсеивать. После Харальда я первый решился разогнуть спину и разглядеть истинное лицо этих отморозков. И что мне теперь делать, улыбаться им? Те, кто принимает все как должное и жалуется на общество, продолжая бездействовать, – паразиты. Я ненавижу их, и они умрут. На их костях я построю мир гордых викингов, каким он был задуман задолго до меня. Ты первая скажешь за это спасибо.

Воздух в помещении сгущается. Мина кашляет в сгиб руки, по возможности бесшумно. И молится про себя, чтобы Тор ничего не услышал.

– Или нет, не ты, – поправляется он. – Ты станешь загадкой для всех на долгие годы. Бывшая жена министра, бесследно исчезнувшая посреди расследования. Они, конечно, все обыщут. Но вряд ли доберутся до этой комнаты. Когда стеллаж стоит достаточно ровно, ничего не видно. Меня, конечно, ни в чем не заподозрят, потому что меня здесь нет. Твои коллеги уже это установили.

Снова какой-то шум. Тор как будто с чем-то возится.

– …Чертов удлинитель…

На кухне как будто заводится мотор. Пульсирующий звук, похожий на пилу.

Мина кашляет в рукав. Что-то не так с воздухом.

– Мне хотелось бы сварить тебя, как это делал Локи, – продолжает Тор, перекрикивая шум мотора. – К сожалению, времени на это нет. Придется довольствоваться сокращенным сценарием.

Похоже, он чем-то разозлен. Мина вытаскивает оружие – медленно, чтобы Тор ничего не услышал. В худшем случае его придется застрелить.

– Сейчас приду, – говорит он. – Эту пилу не так просто перенести. Чертов шнур, я в нем запутался. Кстати, ты обратила внимание на странный шипящий звук? Посмотри под ноги, видишь шланг? Это нефтяной газ, он идет из кухни. Я включил вентилятор, так что газ уже наверняка распространяется по комнате.

Мина кашляет в третий раз и теперь понимает почему. Она не почувствовала запаха, потому что его перебил винный уксус.

– Ты, конечно, вооружена, – продолжает Тор. – Но подумай хорошенько, прежде чем стрелять. Это будет хороший взрыв. Что скажет твоя дочь, если ты пожертвуешь своей жизнью, чтобы забрать мою?

Он прав. Пистолет бесполезен. Мина в панике оглядывается по сторонам.

Спрятаться негде. Двери холодильных камер заперты. Котлы на плите? Они слишком малы.

Террариум.

Нет, только не это. Лучше смерть.

Локи молча наблюдает за ними. В свете фонарика Винсент видит слезы на его щеках. Теперь они текут потоком.

– Я понимаю, что сделал, – повторяет Локи сквозь рыдания. – Поэтому должен уйти вместе с вами.

Винсент мысленно аплодирует. Локи на крючке. Теперь нужно сделать все возможное, чтобы он поглубже заглотил наживку.

– Отлично, – отвечает Винсент все тем же невозмутимым тоном. – Тор будет доволен своим маленьким бомбистом. Ему ничего не придется делать самому. Сидит сейчас, наверное, смотрит «Нетфликс», а о тебе и думать забыл. И ты собираешься умереть за него?

– Нет, нет… – запричитал Локи. – Это не так. Тор выйдет из тени и поведет страну в новом, правильном направлении. Он сказал, что скоро Швецией можно будет гордиться. Как при викингах. Тогда наконец все осознают ценность человеческой жизни. Тор обещал мне… Он позаботится о том, чтобы меня запомнили как человека, который сделал это возможным.

– Ты недоумок. – Никлас вытирает глаза рукавом рубашки. – Тупой недоумок. – Он хочет встать, но Винсент осторожно удерживает его и заставляет снова сесть.

– Конечно, тебя будут помнить, – заканчивает за Никласа мысль Винсент. – Но не так, как ты думаешь. План Тора состоит в том, чтобы выставить тебя безжалостным террористом, от каких нужно спасать страну. Тебя будут ненавидеть. Вечно. Выплевывать твое имя, как грязную шелуху. И Тор первый позаботится об этом.

Винсент видит, как осознание медленно проступает на лице Локи. Быстрый взгляд на кучу мешков в углу. Затем на часы. На Винсента. В глазах паника. Сейчас или никогда.

– Этого не должно случиться, – медленно и четко проговаривает Винсент. – Помоги нам спасти людей. Ты мой друг. Это не достойно тебя, Принца. Ты можешь стать героем вместо Тора.

Локи не отвечает. Но Винсент видит, как паника медленно отпускает и сменяется ледяным спокойствием.

Локи сделал выбор.

– Может, все обстоит именно так, как ты говоришь, – отвечает он. – У Тора были другие планы, нежели у меня. И он не сказал мне всей правды. Но Тор помог мне. Тор спас мне жизнь. Теперь он может делать с моей жизнью то, что пожелает. Папа со мной согласился бы.

Винсент опускает голову в отчаянии. Единственная надежда рухнула. Теперь эта бетонная комната станет их могилой. И кровь тысяч невинных будет сочиться сквозь щели в потолке.

– Сколько времени нам осталось? – тихо спрашивает Винсент.

Локи не отвечает.

Винсент закрывает глаза и видит свою семью. А потом Мину. Чувствует непреодолимое желание прикоснуться к ней в последний раз.

Мина понимает, что надо что-то делать. Она подбегает к террариуму в углу, одновременно вытаскивая три влажные салфетки из упаковки в сумочке. Две втыкает себе в уши. Последнюю разрывает на две части и заталкивает в ноздри. После чего отодвигает тяжелую крышку террариума и переступает через высокую стеклянную стенку.

Тропическая жара обволакивает ее, проникая в поры. Мина старается действовать быстро, чтобы не думать о том, что делает.

Когда она стоит в террариуме, копошащаяся масса доходит ей до бедер. Жуки нахлестывают волнами, Мина чувствует давление на коже. Она садится, и черные волны доходят до груди. Насекомые возбуждены, ползут друг по другу, к Мине.

– Уже иду! – кричит Тор.

Мина закрывает глаза и кричит про себя, откидываясь на стенку террариума, в море жуков. Остается надеяться, что салфетки прослужат еще некоторое время, иначе насекомые заползут в нос и уши.

Сквозь живой, копошащийся кокон и затычки в ушах она слышит пульсирующий звук пилы Тора и сердитый окрик:

– Где ты?

Ее ресницы дергаются. Жуки пытаются подлезть под веки. Мина крепко зажмуривает глаза.

– Ты в холодильнике? Нет…

Влажная салфетка в одной ноздре шевелится, что-то ползет вверх по носу, и мозг Мины отключается. Для него это слишком. Она не выживет. Жуки проникают под рубашку и ползают по коже. Щекочат губы.

Мысли замирают. Теперь панический страх подобен льду, в который она вмерзла. Он отключает все защитные механизмы. Всю волю к жизни. Ничего, кроме ужаса. Мина хочет одного – умереть.

Она видит Натали. Так ясно, будто дочь стоит перед ней. Воспоминания быстро сменяют друг друга, как кадры кинохроники.

Новорожденная Натали. Ее крик – пронзительный, злой и липкий. Натали ковыляет к ней – первые, робкие шаги.

Натали на руках у Никласа. Его обвиняющий взгляд. Мина торопится сменить картинку и видит день, когда оставила Натали играющей на полу в окружении маленьких разноцветных лошадок. Вот девочка поворачивается к ней и машет рукой, не подозревая, что мама уходит навсегда.

Мина быстро перематывает вперед. Эти кадры слишком болезненные. Теперь Натали подросток. Сидит у нее на диване. Вот они строят пряничный домик на кухне. Их взгляды встречаются. Натали улыбается. Доля секунды – и появляется Винсент. Теперь они втроем – он, Мина и Натали – в квартире Мины.

Мина заставляет себя глубоко дышать. Жуки ползают по бедрам, спине, животу. В ушах, сквозь затычки, стоит несмолкаемый шорох. Они хотят проникнуть вовнутрь. Ищут место, где можно прорвать защиту.

Мина не может им сдаться, поддаться смерти. Ей нужно больше кадров, больше воспоминаний. Мина сосредотачивается на контроле над дыханием, как учил Винсент.

Вдох – выдох.

Вдох – выдох.

Она не видит Тора.

Мина похоронена заживо в живом коконе.

Но он защищает.

Ей приходит мысль выстрелить вслепую, на звук. Мина поднимает пистолет. Тор как будто останавливается, потому что больше она ничего не слышит. Пила выключена.

– Хм-м… Я правда думал, что ты здесь, – раздается его озадаченный голос. – Странно.

Мина слышит только голос – приглушенный, далекий. Но этого достаточно. Так или иначе, выбора нет, и она стреляет вслепую.

Холод пробирает до костей. Рядом с Винсентом на полу тихо рыдает Никлас. Локи смотрит на часы.

– Пора.

Он вытирает глаза и достает что-то из кармана. Это выглядит как брелок для ключей – кусочек черного пластика с маленькими кнопками. Или как пульт дистанционного управления, которым Винсент открывает гараж. Винсент предполагает, что механизм, который запускает эта штука, заложен где-то в мешках.

Менталист напрягается всем телом. Одно движение – и «Хёторгет» превратится в бушующий вулканический кратер.

Локи внезапно останавливается. Прислушивается.

В первый момент Винсент ничего не понимает, а потом до него доносится женский голос. Мина? Нет, другая женщина. И она зовет Принца.

– Вивиан? – спрашивает Локи. – Что она здесь делает? Ей лучше держаться отсюда подальше.

Локи направляет пистолет на Винсента и Никласа и встает.

– Даже не пытайтесь, – говорит он. – Отсюда один выход, и я держу его под контролем… И не забывайте об этом. – Он машет в воздухе пультом. – Сигнал достаточно сильный, чтоб достичь всех детонаторов одновременно.

Локи ободряюще смотрит на пленников. Пятится к двери, держа их под прицелом. Поворачивает замок, медленно открывает дверь – наружу, вправо. В помещение проникает тусклый свет из туннеля.

– Принц?

Голос со стороны дверного проема. Локи поворачивается, продолжая толкать дверь спиной вправо. Внезапно она распахивается настежь. Локи теряет равновесие и падает.

Винсент поднимается и видит, как огромная ручища тянется из проема и вырывает из рук Локи оружие. Это Юнни. Менталист бросается к двери. Локи лежит на спине снаружи.

– Забери у него это! – кричит Винсент, указывая на пульт. – Это приведет в действие бомбу!

– Бомбу?! – Юнни в ужасе ставит ногу на запястье Локи.

Локи кричит от боли и разжимает пальцы. Винсент прицеливается ногой и выбивает пульт из его руки.

– Зачем? – кричит Локи. – Что ты делаешь?

Винсент наклоняется и осторожно поднимает пульт с земли. Вынимает батарейку. Теперь сигнала не будет. Винсент кладет на землю кусок пластика и раздавливает его каблуком.

Только после этого осознает, что сдерживает дыхание с того момента, как Локи вынул эту штуку из кармана.

Стеклянная стенка террариума осыпается градом осколков. Волна насекомых выносит Мину из террариума на пол. Она задержала дыхание и готова к взрыву, но… ничего не происходит. Жуки настолько плотно закрыли дуло, что микровзрыв не достиг газа и не воспламенил его.

Теперь насекомые расползлись по всей комнате. Рядом с Миной электрическая пила, какой пользуются мясники. И Тор в луже крови. Копошащаяся черная масса уже наполовину накрыла его.

Мина держится за грудь и тихо стонет.

– Отдай мне пистолет, Юнни, – говорит мужчина, которого, как смутно припоминает Винсент, зовут Чель.

Он делает шаг вперед и протягивает руку.

Юнни широко улыбается, отдает ему оружие. После чего помогает Локи подняться.

Винсент поворачивается к Никласу. Берет его под руку, медленно выводит из комнаты.

В туннеле они видят Локи. Он смотрит на Вивиан, безвольно свесив руки.

– Зачем? – спрашивает Локи. – Я один из вас.

– Ради твоего отца, – отвечает пожилая женщина и делает шаг к нему. – Ты плохо помнишь его. Он ненавидел насилие и никогда не причинил бы вреда другому человеку.

– Но… как вы узнали?

Голос Локи хрупкий, сухой.

Внезапно Винсент видит в нем маленького ребенка, полжизни прожившего в подземельях.

– Прости, – говорит тот, который постоянно поминает убийство Пальме.

У.П. стоит позади Вивиан, чуть наискосок.

– Ты? – Локи поворачивается к У.П., и Винсент слышит в его голосе отчаяние. – Я думал, ты поймешь. Ты никогда не боялся смотреть в глаза этому миру. Поэтому я тебе и рассказал… одному тебе.

– Все эти глупости насчет Пальме – невинный бред по сравнению с тем, что рассказал мне ты, – отвечает У.П. – Ты убил трех человек и намеревался взорвать нас всех. Ради своего кузена! Я должен был рассказать об этом Вивиан. Черт, ты сын Короля. Наш Принц. Мы не могли позволить тебе сделать это.

– Мы заподозрили неладное, уже когда увидели свежие могилы, – подхватила Вивиан. – Но до сих пор молчали, потому что не знали, насколько далеко все зашло.

Нижняя губа Локи дрожит. Его мир рухнул в одночасье, Винсент это видит.

Наверное, поначалу все было понятно и просто. Локи ценил жизнь, свою и чужую. И решил преподать урок тем, кто этого не делает. Он нисколько не сомневался, что это правильно.

Но со временем Локи слишком подпал под влияние Тора, который стал использовать его в своих целях. Пока не превратил в одного из тех, кого Локи так презирал, – в того, кто не ценит жизнь.

Тор сподвиг Локи на убийство тысяч людей. Все это Локи осознал совсем недавно, как догадывался Винсент.

– Принц, – шепчет Вивиан. – Тебя обманули. Но мы с тобой. Твой отец…

Ее обрывает истошный рев, вырвавшийся из горла Локи.

Рев усиливается. Локи поднимает лицо к потолку, как волк. Или раненый ребенок. Звук эхом отражается от стен и разносится по туннелям. Юнни затыкает уши. Рев заполняет пространство подземелий, а потом вдруг обрывается.

Локи бежит прочь.

Ему не следовало уходить отсюда. Видимые оказались такими же невидимыми, как и те, с кем он жил в темноте, если не в большей степени. Локи обманывал себя в своем стремлении к нормальной жизни, к семье. Единственная семья, которая ему нужна, осталась здесь.

Ему не следовало уходить от них.

Принц бежит быстро и целеустремленно. Чтобы поймать его, полицейским понадобится хорошее подкрепление, которое наверняка уже в пути. Но для него сейчас главное – не оглядываться. Они заняты своим министром. А Принц сориентируется в подземельях и с закрытыми глазами. Он уже на полпути к следующей станции.

Он поверил Тору, когда тот сказал, что они как братья. Равны. Что у них общая кровь и предки, которые направляют и защищают.

Локи никогда не разделял любви Тора к дедушке Харальду. Но мог понять его в этом. Как отец, Руне совсем не походил на Бьёрна. Тор не знал, что такое родительская любовь. Что такое теплые объятья, пахнущие дымом и кожей. У Тора никогда не было отца-Короля.

Вместо этого Тора запирали в подвале, и он жил в темноте, худшей, чем та, в которой вырос Локи. Где компанию ему составляли только трофеи дедушки Харальда. Они напоминали Тору истории, которые рассказывал дедушка, о братстве, героизме и гибнущем современном обществе.

Тор тоже понял Локи. Выслушал его и оставил жить в большом доме.

Долгими ночами, когда Локи не мог заснуть и одиночество грызло грудь изнутри, как крыса Бустер, Тор слушал о том, как мать Локи прыгнула с моста. И никого не оказалось рядом с ней в последнюю минуту. Потом о глухом ударе в подземелье и папиной короне, которая, неповрежденная, отлетела в сторону.

Как невидимые устроили отцу достойное погребение, сварив тело и закопав кости в куче гравия.

В его маленьком теле скопилось столько гнева, что Локи ревел. А Тор ласково гладил его по спине. Папа не раз повторял, что жизнь – драгоценнейший из даров. А потом…

На станции «Родмансгатан» он продолжал бежать по путям. Люди на платформе показывали на Локи пальцами и кричали. Он делал вид, что не слышит. Быстро миновал станцию и снова оказался в туннеле.

Следующей была папина любимая, «Оденплан».

То, что предложил ему Тор, было попыткой выпустить наружу все, что скопилось внутри. Чтобы идти дальше, заодно преподать людям хороший урок. Научить ценить то, что у них есть. Когда эти люди стояли на мосту, они были невидимыми. Тор и Локи делали их видимыми.

Но все это оказалось ложью. Правду Локи впервые увидел в глазах Винсента.

Локи сразу почувствовал, что это правда, после стольких лет. Он был пешкой в чужой игре, правил которой не понимал. Тор не заботился о том, чтобы люди ценили жизнь. Он хотел навредить им и получить власть.

По крайней мере вначале его планы этим ограничивались. Но тьма в Торе разрасталась. Он все больше походил на дедушку.

Тора не волновало, скольких он убьет, чтобы установить мировой порядок Харальда. Тор думал только о власти. Он хотел стать Королем. Но Король любит людей, как и Принц Локи.

На самом деле Принца зовут не Локи, это имя дал ему Тор.

Он – Маттиас. Принц Маттиас.

Тор солгал ему. А папа был прав.

Земля завибрировала под ногами, и Принц замедлил бег. Он слышал голоса, усиленные эхом в туннелях.

Лампа замигала и погасла. Свет стал еще приглушеннее. Вдоль стен задвигались длинные тени. Земля вибрировала все сильнее, по мере того как Принц приближался к станции «Оденплан».

Он закрыл глаза и увидел их вдвоем, папу и маму.

Они танцевали на кухне, вокруг стола с клетчатой скатертью, окруженного потертыми стульями.

Они танцевали и смеялись, не сводя с него глаз.

Принц тосковал по ним. Вокруг мамы и папы разливалось сияние, как будто у каждого из них было свое солнце. Наконец они стали видимыми, навсегда.

И они звали его. На голове папы снова была корона. Таким Принц помнил его, когда папа бывал счастлив. Когда был Королем и правил миром.

Как же он скучал по нему! Легким, вибрирующим шагом он приближался к ним.

Когда Принц открыл глаза, увидел два огня. Таких ярких, что они сразу разогнали тьму. Громкий звук, похожий на фанфары, возвестил о коронации наследника.

Принц раскинул руки.

Он был дома.

Мина сидела рядом с Винсентом на скамейке в центре платформы. Она проигнорировала рекомендованный Юлией после событий в доме Тора медицинский осмотр. Просто переоделась и отправилась к Винсенту.

Врачи не нашли никаких серьезных повреждений ни у него, ни у Никласа. Бывшим пленникам Локи предложили успокоительное, которое Никлас принял с благодарностью. Винсент отказался, хотя и дрожал как осиновый лист.

– Извини, – сказал он Мине. – У меня явно превышен уровень адреналина и кортизола. Отсюда сердцебиение.

Мина положила руку ему на грудь. Винсент был прав, сердце колотилось как бешеное. Как и ее, впрочем.

Винсент нежно взял ее руку.

– Скоро все закончится, – продолжал он. – И все-таки не понимаю, как я мог неправильно истолковать сообщение? Это я должен был…

Он замолчал. Безлюдная станция выглядела как покои призрачного замка. Мина представляла себе разгневанные толпы наверху. Люди даже не догадываются, чем все могло для них кончиться.

– Интересно, что думает обо всем этом Тень? – спросил Винсент. – Неужели и этого ему будет мало.

– О чем ты?

Он задрал штанину. Вокруг щиколотки обвивалась черная ленточка.

– Здесь передатчик с микрофоном, – объяснил менталист. – Все это время Тень был со мной. Он все слышал. Похоже, сегодня я упустил последний шанс искупить свою вину. И освободить семью.

– Спасение половины города должно что-то для него значить. – Мина взяла менатлиста под руку. – Пойдем. Сейчас здесь будут люди. Много людей. И каждому станет любопытно, что это великий менталист сидит здесь и дрожит?

Они поднялись со скамейки и направились к выходу.

– Когда ты встречаешься с Тенью? – Мина кивнула охраннику у подножья эскалатора. – Я прослежу, чтобы там была половина полицейских этого города. Мы арестуем его, как только ты освободишь семью. Я лично сделаю все возможное, чтобы запереть твою Тень на долгие годы.

– Благодарю, – Винсент вздохнул. – Оба мы знаем, что это не сработает. И первым на связь выходит Тень. Я не знаю пока, когда и где мы встретимся в следующий раз, но он точно не допустит, чтобы полиция его схватила.

Мина согласилась. Как же она ненавидела себя в такие моменты, когда ничего не могла сделать! Тем не менее Винсент был прав. И это он не разрешил ей привлекать полицию, чтобы не подставлять семью. Мина даже представить себе не решалась, через что пришлось пройти менталисту.

Когда они вышли из дверей станции, солнце пробилось сквозь облака, и его лучи согревали лицо. В это время года на Хёторгет обычно слякоть, вне зависимости от того, сколько снега в других районах города. Но сегодня площадь так и сверкала.

Повсюду Мина видела веселых, наслаждающихся хорошей погодой людей. Торговцы, как повелось испокон веков, нахваливали свой товар, перекрикивая друг друга. Мимо прошла незнакомая женщина и широко улыбнулась Мине. Люди как будто почувствовали каким-то образом, что чудом избежали смерти.

– Куда направимся? – спросил Винсент

– Поехали ко мне, в Орсту, – ответила Мина. – Может, у меня и не получится арестовать Тень, но одного я тебя не оставлю. Натали сегодня с Никласом. Она отказывается оставить его хотя бы на час. В Тюрешё я тебя тем более не пущу. Что ты будешь делать в пустом доме? Я намерена вместе с тобой дожидаться звонка Тени. Разрешаю даже спать со мной, пока все это не закончится.

Харри все еще у бабушки, которая с радостью согласилась за ним присмотреть.

Юлия объяснила, почему ей нужна помощь, тем, что с утра все летит к черту. Чистая правда, и это не про столпотворение в метро. К черту летела ее семейная жизнь.

Торкель должен был вернуться с работы. Юлия ничего не сказала про бабушку, потому что не знала, как он отреагирует. Истинная же причина отсутствия в доме Харри заключалась в том, что им нужно было наконец поговорить о том, что до сих пор оба предпочитали замалчивать. О будущем. О них. О Харри.

Припарковавшись на подъездной дорожке перед домом, Юлия некоторое время оставалась в машине. Разговор пойдет проще, если она как следует к нему подготовится. То, что Юлия решилась наконец затронуть с Торкелем болезненные темы, совсем не означало, что она определилась с тем, что сказать. До сих пор у нее не было четкого плана действий. Мозг и сердце вели друг с другом непрекращающуюся полномасштабную войну с перевесом то одной, то другой стороны.

Маленькие красные санки Харри прислонены к стенке дома – мелочь, заставившая ее сердце болезненно сжаться. Как долго они с Торкелем боролись за то, чтобы видеть возле этой стены детские санки. И оба потерпели поражение. Возможно, когда-нибудь Юлии удастся разобраться в их отношениях, проанализировать ошибки и выяснить наконец, что произошло. Но не сейчас. Да и так ли это важно. Разве не достаточно видеть, что что-то произошло?

Или, пренебрегая анализом, Юлия лишает себя возможности учиться на своих ошибках?

Уф! Она несколько раз легонько стукнулась лбом о руль. После чего глубоко вздохнула и вышла из машины.

Снег только что выпал и лежал вокруг дома чистый и нетронутый. Никаких следов, в том числе и от машины Торкеля, что совсем не означало, что его нет дома. Одной из тем их вечных супружеских препирательств было то, что Торкель постоянно одалживал свою машину брату.

Открыв дверь, Юлия еще раз глубоко вздохнула, потопталась на коврике в прихожей, стряхивая с обуви снег, и сняла куртку. Света в доме не было, если не считать свечей адвента и гирлянды на рождественской елке.

– Эй! – позвала Юлия.

Нет ответа.

Она нахмурилась. Торкель действительно должен быть дома. Юлия прошла в гостиную, затем в спальню. Его нигде не было. Она включила потолочное освещение, прикидывая, где он может быть. На первый, сторонний, взгляд, ее беспокойство выглядело смешно. Торкель вполне мог отлучиться в «Куп». Но что-то подсказывало Юлии, что это не так. Атмосфера в доме стала другой.

Включив свет на кухне, она увидела конверт, прислоненный к большой белой свече. Сердце заколотилось. Сразу захотелось одеться, обуться, сесть в машину и уехать куда-нибудь, только бы не читать того, что там написано. Но письмо, так или иначе, было. И его невозможно было заставить исчезнуть одной только силой мысли.

Юлия села на кухонный стул. Мебель на кухне антикварная, из дома бабушки Торкеля. Они потратили половину лета, чтобы отполировать эти стулья, покрасить по всем правилам искусства. И так потом гордились этим.

Юлия медленно открыла конверт указательным пальцем. Достала сложенный листок бумаги, развернула и внимательно прочитала, держа дрожащими руками.

Жизнь.

Письмо.

Финал.

Дочитав до конца, некоторое время просто сидела и смотрела перед собой. Потом взяла со стола зажигалку, щелкнула. Мягко поднесла листок к пламени свечи и смотрела, как медленно обращается в пепел белая бумага с черными буквами.

Когда все закончилось, она встала. Надела куртку, еще мокрую от снега, вышла и погрузила красные санки в багажник. Пора ехать за Харри. Заодно покатать его на санках. Это единственное, что теперь имеет значение.

Винсент проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Он лежал на боку, обняв Мину. Оба уснули в халатах. У Мины отыскался халат и для Винсента, который, правда, едва доходил ему до колен. Но это не имело значения.

Вчера, вернувшись домой, она первым делом приняла душ. Простояв под обжигающе горячей водой больше часа, обрезала волосы, еще короче, чем два года назад, после приключений на ферме Ванхагена.

Потом Мина разрыдалась, и Винсент молча держал ее в объятиях, пока это не закончилось. Ни он, ни она не находили в себе сил рассказать о том, через что им пришлось пройти.

Тень так и не позвонил.

Должно быть, ночью они все-таки сняли халаты, потому что Винсент вдруг обнаружил, что лежит на кровати в шортах. А Мина в майке и трусах. Она прижалась к его груди теплой спиной, а затылок находился всего в нескольких сантиметрах от его лица. Винсент был согласен оставаться в таком положении всю жизнь.

Но тот, кто его разбудил, не ушел. Винсент повернул голову, ожидая увидеть Натали, и вздрогнул. Над ним, склонившись, стоял Тень. От неожиданности Винсент толкнул Мину, и та заворочалась. Тень приложил палец к губам и жестом предложил выйти на кухню.

Винсент мягко отстранил Мину и поднялся с кровати. Отыскал рубашку в ворохе тряпья на полу, прежде чем последовать за Тенью. Он не хотел закрывать дверь, чтобы не терять Мину из виду ни на полсекунды. Но и будить ее было ни к чему.

Тень сел на кухонный стол и указал Винсенту место напротив.

– Браво, – прошептал Тень и бесшумно забил в ладоши. – Я знал, что в тебе это есть.

– Это то, что от меня требовалось? – спросил менталист. – Спасти город? Во всяком случае, такое количество жизней, которое может тебя удовлетворить.

– Вовсе нет, – отвечал Тень. – Меня совсем не интересует, что вы там затеяли в своих туннелях. Я об этом, – Тень махнул рукой в сторону комнаты, где спала Мина.

– О чем? – не понял Винсент.

– Ну… ты ведь понимаешь, что личность, которую ты создал, твой мастер-менталист, не более чем психологическая защита. Ментальный щит. А как иначе ты объяснишь то, что постоянно подсчитываешь и анализируешь?

– Мама тоже считала. Теперь я понимаю, что это расстройство в спектре аутизма.

Тень серьезно кивнула.

– Принадлежность к спектру передается по наследству. Но это перебор. Когда ты постоянно рассчитываешь и анализируешь, когда ты Винсент Вальдер, в тебе ничего не остается, кроме рацио. Никаких эмоций. Об этом ты не задумывался? Твое чувственное «я» до сих пор заперто в том ящике, где умерла твоя мать. Ты его не проработал. Вместо этого просто решил избавиться от него, заменить Винсента Бомана Винсентом Вальдером. Менталистом, у которого все под контролем. Ты спрятался за ним и за своей семьей.

Винсент оглянулся на чуть приоткрытую дверь спальни. Увидел Мину через щель, и это его немного успокоило.

– Моя семья, – повторил он. – Где они?

– И вот теперь, – продолжал Тень, – когда у тебя нет возможности укрыться за их спинами и за мастером-менталистом, ты наконец понял, кем мог бы стать.

Тень как будто не услышал его вопроса.

– Ты прочувствовал, – продолжал Тень. – Да, наконец прочувствовал, что мог бы иметь, если бы остался Винсентом Боманом.

У Винсента на глаза навернулись слезы.

– Я был ребенком, – тихо ответил он. – У меня не было выбора. Отключение эмоций сработало как естественный защитный механизм.

– Это стало твоей личностью, – кивнул Тень. – Но сейчас Винсента Вальдера больше не существует. Я написал в записке, что он прекратит свое существование. Он не нужен тебе. Научись чувствовать, Винсент.

Эмоции, копившиеся с того лета, когда умерла мать, и до сегодняшнего дня, хлынули, как из прорвавшейся плотины. Чувства, о которых Винсент и не подозревал. Связанные с матерью, Яне, им самим. С Миной.

Чувства большие и маленькие, знакомые и те, для которых у него не было слов. Цунами чувств, обрушившееся на менталиста. Он не знал, как долго это продолжалось. Долю секунды или вечность. Когда шторм стих, внутри все еще что-то шевелилось. Так ли это у остальных? Неужели все люди носят в себе бурю? Для Винсента это был новый образ жизни. Севершенно незнакомый.

И это оказалось совсем непросто.

– Как ты? – участливо спросил Тень. – Теперь понял, каково это – жить без ментального щита, когда чувствуешь столько, сколько думаешь?

– Да, – беззвучно ответил Винсент. – Но… это слишком, тебе не кажется?

– Просто ты не привык, Винсент. Добро пожаловать в нормальное человеческое состояние. Где не считают шаги и бутылки. Где царят иррациональность, противоречивость и… любовь. Эта жизнь с Миной, она могла бы стать твоей с самого начала. Если бы ты только осмелился быть Винсентом Боманом. Чувствовать.

Винсент кивнул. Слезы застилали глаза.

– Я хочу этого, – прошептал он. – Мне больно, страшно, но я этого хочу.

– Вот и отлично. – Тень склонился к нему. – Но мы еще не закончили.

Взгляд Тени потемнел.

– Тебе нужно осознать последствия своего выбора и понести наказание.

– Наказание? – Винсент прищурил глаза.

– Конечно. Твой выбор в пользу Винсента Вальдера не только подавил память о матери. Он привел к гибели людей. Яне, Кеннет, Тува, Роберт, Агнес. Даже если ты не убил их собственными руками, твои действия повлекли за собой их смерть. Такое нельзя оставлять безнаказанным.

– Что ты собираешься делать? – неуверенно пробормотал Винсент.

Он снова оглянулся на Мину. Похоже, она все еще крепко спала. Винсенту было больно видеть ее. Или нет, «больно» – не то слово. Странная болезненная нежность, выразившаяся и в том, как он дышал. Как будто в комнате было мало воздуха.

Тень откинулся на спинку стула и соединил кончики пальцев.

– Твое наказание будет заключаться в том, что ты останешься Винсентом Вальдером, мастером-менталистом, – объявил он. – Теперь, после того как ты осмелился некоторое время побыть Винсентом Боманом.

– Что ты имеешь в виду?

– Сколько розеток в квартире Мины?

– Шесть на виду, – с ходу ответил Винсент. – Я сдвинул диван, чтобы закрыть одну. С ней семь. На лестничной клетке их шесть, по две на каждом этаже.

Винсент вдруг ощутил, как разрушенная дамба в его голове восстанавливается. Плотина, сдерживавшая эмоции почти на протяжении всей его жизни. Он слишком поздно это понял и теперь отчаянно пытался восстановить прорубленную было брешь. Поздно. Он снова стал Винсентом Вальдером. Сверхрациональным мастером-менталистом.

Винсент опустил веки. Если бы он мог заплакать, сделал бы это. Когда спустя некоторое время открыл глаза, дверь в спальню была плотно прикрыта. Он больше не видел Мину. И Тень исчез так же незаметно, как и появился.