Бог не пошёл за мной, а остался в проулке, благодаря чему я спокойно вышел на улицу и продолжил путь к храму.

Тот встретил меня гостеприимно распахнутыми дверьми и окутанным запахами благовоний залом, где, несмотря на раннее утро, горели свечи. Из-за них в помещении было даже жарче, чем на улице. Хотя и там солнце припекало — будь здоров! Пока я шёл к храму-пагоде, аж весь вспотел.

Да и вообще, после прогулки в другой мир мне не помешало бы хорошенько отмыться. Потому-то я и направился в местный душ, старательно гоня от себя мысли о баронессе Огневой.

Тёплая вода и настоящее мыло помогли мне словно обновиться. По крайней мере, после водных процедур моя кожа снова выглядела просто смуглой, а не грязно-смуглой с кровавыми разводами.

— Так-то лучше, — пробормотал я, проведя рукой по поскрипывающим от чистоты волосам, и голышом отправился в свою комнату, прихватив только кубок-портал, что путешествовал со мной в другой мир.

Грязные и порванные вещи оставил прямо возле душевой. Кто-нибудь их точно заберёт и либо простирает, либо выкинет.

Пока же я вошёл в комнату. Мельком глянул на флажки с изображением рокерской «козы», а потом принялся рыться в платяном шкафу. Там меня ждал сюрприз: отличные чёрные штаны из хорошего хлопка и рубашка того же цвета с вышитой красными нитками всё той же рокерской «козой».

Причём и штаны, и рубашка обладали крохотными камушками-артефактами, вставленными в пуговицы. Они укрепляли ткань, отталкивали грязь и посторонние запахи. Однако подобный чудо-костюмчик всё же мог промокнуть или воспламениться. Впрочем, я всё равно был ужасно рад, что кто-то заказал его из империи.

Быстро облачившись в обновки, я с удовольствием глянул на себя в ростовое зеркало в деревянной резной оправе и услышал деликатный стук в дверь.

— Войдите, — бросил я, уже по характерной тяжёлой поступи поняв, что это моя медведеподобная жрица.

— Господин, я так счастлива вас видеть, — просипела она, тяжело дыша, будто бежала к храму.

— Ещё бы! Я сам себя счастлив видеть, — подмигнул я собственному отражению в зеркале. — Ну, рассказывай, что тут у вас случилось. Зачем прилетала матушка Апофиса? Хотя нет, эту часть можешь пропустить. Она явно оказалась здесь из-за сына. Видимо, почувствовала, что тот свинтил из этого мира, и, естественно, решила, что к этому причастен я.

— А вы были к этому непричастны? — спросила жрица, глядя на меня круглыми медвежьими глазками, сверкающими на покрытом шерстью лице.

— Причастен, естественно, — признался я.

— Но вы, как всегда, всех одолели и вернули дракончика обратно! — выдала она зазвеневшим голосом и сделала ко мне порывистый шаг.

— Конечно! А как же может быть иначе?

— Так-так-так, — быстро проговорила она, пробежавшись мохнатыми пальцами по балахону с изображением той же рокерской «козы». — Стоит записать все ваши приключения, чтобы потом читать их пастве.

— Хм, надо бы мне самому изучить эту книжку с моими приключениями.

— Там всего два раздела, но она уже очень большая. Всё может и не уместиться.

— Ха! Да вон у Польши, то бишь Речи Посполитой, было три раздела. И ничего, до сих пор существует, всё в ней уместилось, — усмехнулся я, довольный собственной шуткой на историческую тематику. Но тут же грустно посмотрел на жрицу, силящуюся осознать мой юмор. — Эх, ладно, не бери в голову, потом пошучу перед кем-нибудь более знающим. Лучше рассказывай, что произошло после моей незапланированной отлучки?

Она опустила взгляд, нервно потёрла руки и принялась глухо излагать, довольно подробно и честно, ничего не утаивая.

Я выслушал её и протянул, недовольно хмуря брови:

— Да-а-а… Вот и разрушилась моя вера в чудеса. А ведь думал, что без меня вы хотя бы недельку выдержите, не передерётесь. А оно вон что произошло: едва Дворец Совета не разгромили. И кто в этом виноват?

— Все виноваты, — выдохнула она, не решаясь поднять голову. — Видимо, рано нам ещё на столь долгий срок оставаться без вашего присмотра.

— Видимо так, — повторил я и почесал висок.

— Есть ещё одна новость, — глухо проговорила жрица и всё-таки посмотрела на меня. — Вокруг города стали появляться очень сильные зверолюды. Они могут быть даже сильнее самого Крушителя.

— Да ну? — удивился я, дёрнув головой. — И откуда такие красавцы?

— Не знаю, — пожала она широкими плечами. — Но мы одного изловили. Он в темнице сейчас сидит.

— Хм, что ж, пойдём посмотрим на него. Хоть чем-нибудь займусь. Отвлекусь от своих… сердечных дел.

Последние слова я пробормотал еле слышно, после чего вышел из комнаты следом за жрицей, которая повела меня к местной темнице.

К счастью, или, может быть, к сожалению, я никогда там не бывал, потому впервые имел сомнительную честь лицезреть двухэтажное приземистое здание из чёрного камня, покрытого такими трещинами, что из них уже росли не просто серые стебельки, а едва ли не кусты.

Благо, что хоть пустые глазницы окон оказались забранными хоть и ржавыми, но крепкими решётками, а главная дверь была сделана из толстых дубовых досок, обшитых металлическими полосками.

Возле двери играли в карты два лохматых зверолюда. Но стоило им увидеть меня, как они резко выпрямились, схватив прислонённые к стене новенькие пневматические винтовки.

— Вольно, — бросил я им.

— Ух я вам задам… — погрозила им кулаком Бурая, наградив злым взглядом. Мол, тут идёт сам сын Сварога, а вы, суки, в карты играете.

Те ответили виноватыми взглядами и быстро отворили дверь.

— Прошу, — сказала мне жрица и указала на вход.

Мы вошли в темницу, где нам встретились очередные охранники. Естественно, они все рьяно приветствовали нас, прижимаясь спинами к холодным каменным стенам коридора, ведущего под землю. Вероятно, там содержались самые опасные преступники и существа. А те, кто был попроще, томились в надземной части тюрьмы.

И прежде чем мы добрались до сочащегося влагой уровня с последними узилищами, нам пришлось преодолеть немало истёртых ступеней.

— Сюда, — бросила мне Бурая, сжимая в руке горящий факел, прихваченный наверху.

Огонь потрескивал и чадил из-за киснущего внизу влажного воздуха, провонявшего болью, гнилью и страданиями. На полу цвела плесень и подсохшие бурые пятна крови, а тени испуганно метались по стенам.

— Вот оно, — указала жрица факелом на решётку. За ней в камере к стене было приковано крупное существо, укрытое полумраком.

— Открой дверь, хочу рассмотреть его получше.

Бурая вытащила из кармана взятую у стражников связку выкованных кузнецом ключей и с противным скрежетом отворила грубый замок. Толкнула дверь и первой вошла в камеру, высоко подняв факел.

Тот осветил дёрнувшегося монстра, загрохотавшего натянувшимися цепями, не позволяющими ему отойти от стены даже на полметра. Его двухметровое тело оказалось покрыто чёрной костяной бронёй, изобилующей шипами. Руки и ноги были толстыми и сильными, а приплюснутая голова походила на башку черепахи, обзавёдшейся мелкими роговыми пластинами.

— Ш-ш-ш! — угрожающе прошипело создание, распахнув усеянную тремя рядами зубов пасть с длинным тонким языком.

— Осторожнее, господин, его язык ядовит! — выдохнула Бурая, отшатнувшись от урода, хотя и так стояла далеко от него.

А я наоборот сделал шаг к нему, вцепившись взглядом в маленькие голодные глаза, горящие красным огнём Преисподней. На меня обрушилась вонь гниющих болот, свернувшейся крови и тухлого мяса, застрявшего между зубами твари.

— Он обладает магией? Разумом? — спросил я у Бурой, вперившись стальным взором прямо в зенки твари.

Мы замерли, как два опасных хищника, пытающихся сломить друг друга.

— Магии у него никто не видел, как никто не слышал и слов.

— Ш-ш-ш, — снова прошипело создание и сделало шаг назад, прижавшись спиной к стене.

— Оно испугалось вас, повелитель, — удивлённо прорычала жрица и наклонилась чуть вперёд, словно не поверила своим глазам.

— Ага, значит, какие-то зачатки здравомыслия у него есть, — довольно изрёк я, задумчиво сведя брови над переносицей. — Надо бы попробовать его разговорить.

— Позвать мастера пыток? — тут же предложила Бурая.

— Ого! У нас есть такой ценный специалист? Радостное известие. Однако пока его звать не стоит, хоть мне и нравится твой энтузиазм. Сперва пойдём по пути дипломатии. Я же всё-таки именно её бог.

— Верно, — поддакнула жрица.

Я вознамерился наскрести чуть-чуть божественной энергии, каким-то чудом ещё оставшейся у меня, и применить «очарование», но меня отвлёк лязг дверных петель, прокатившийся по коридору, ведущему к камере. Следом прозвучал тяжёлый топот копыт. И наверное, я не ошибусь, если предположу, что сюда на всех парах мчится Сломанный Рог.

Так и оказалось. Стоило мне выглянуть из камеры, как я увидел давно знакомого безрогого минотавра с полыхающим факелом.

— Господин! — сразу же выдохнул он, тряся козлиной бородкой. — Ваше приказание исполнено. Самые лучшие профессионалы наблюдают за баронессой Огневой.

— И где она? — спросил я у зверолюда, остановившегося возле решётки.

— Она в доме, который занимают имперцы.

— И что делает?

— Крушит его. Очень качественно, не щадит ничего: ни купленной империей посуды, ни одежды. Даже разбила вазу, вроде как старинную.

— Оно и понятно, — философски произнёс я. — Не стихи же ей писать? Лучше пусть она так выпустит свой гнев. Но ты на всякий случай отправь туда ещё бригаду пожарных. Она же маг огня, вполне способна и подпалить хату.

— Всё будет сделано! — громыхнул тот, преданно глядя на меня.

— Кста-ати, мне тут одна птичка нашептала, что во время моего отсутствия в городе едва не вспыхнула междоусобная битва. Слышал что-то об этом?

— Ну-у… — нерешительно протянул Сломанный Рог, быстро глянув на жрицу. Даже он сумел сообразить, кто мне всё рассказал.

— Не мычи, отвечай!

— Может, чуть-чуть и было что-то такое, — попытался сгладить он углы, виновато отводя взгляд.

— Ты в курсе, что соседняя камера свободна? И как ты думаешь, кто туда поселится, если и дальше не будет оправдывать моих ожиданий?

— Инварр? — с надеждой приподнял брови минотавр, переступив копытами.

— Ох… — раздался тяжёлый вздох со стороны жрицы Бурой. Она закатила глаза и сокрушённо покачала головой. Дескать, ну, дебил…

Зверолюд по её поведению понял, что сморозил глупость, и медленно проговорил:

— Если не Инварр, тогда… я туда перееду?

Он сглотнул, пытаясь найти на моём лице признаки шутки.

Однако я с холодной усмешкой процедил:

— Со второй попытки, но всё же догадался. Молодец на пятьдесят процентов. Да именно ты в той камере и окажешься, если не поумнеешь.

— Поумнею! — истово заверил он меня.

Я похлопал его по шерстяному плечу и вернулся к костяному монстру.

Тот за время нашей беседы любезно никуда не ушёл и даже не изменил позу. Правда, его взгляд переменился. Теперь он скользил по мне, как ржавый нож, снимающий кожу, чтобы добраться до сладкой плоти. Голод и жажда крови — вот что смотрело на меня из глаз монстра, отражающих пламя факела, который вдруг сердито зашипел, плюнув огненным языком.

Бурая нервно вздрогнула, приглушённо ойкнув.

Я криво усмехнулся и активировал «очарование».

— Расскажи откуда ты. Как стал таким? — полились из моего рта слова точно сладкий мёд.

— Гырх… — вырвался из пасти монстра то ли рык, то ли вздох.

Он мелко замотал башкой, словно силился освободиться из плена моей магии.

— Я не причиню тебе вреда, отважный воин. Лишь хочу поговорить с тобой. Узнать твою историю, — усилил я магический нажим, подлив в «очарование» остатки божественной энергии.

Если сейчас монстр не поддастся, то всё пойдёт прахом.

Кажется, это понимали и зверолюды. Они ощутимо напряглись у меня за спиной, дыша прерывисто и хрипло.

— Нет, не выйдет, — тихонько прошептал Сломанный Рог и тут же охнул сквозь лошадиные зубы, получив от жрицы локтем по рёбрам.

— Как твоё имя? — воззвал я к базовой информации, имеющейся у чудовища.

— Р-ракш-ш, — с трудом прошипел тот, будто что-то не давало ему говорить. — Я… из… Северных земель.

— Знаю такие, они недалеко от нашего Болота, — еле слышно проговорил за моей спиной минотавр.

— Да помолчи ты, — приглушённо рыкнула на него Бурая.

Она понимала, что Сломанный Рог и потом может поделиться со мной своими знаниями. Сейчас же нужно было расколоть монстра, оказавшегося крепким, сука, орешком, и не только внешне.

Я облизал пересохшие губы и принялся осторожно, слово за словом, вытягивать из пленника сведения, постепенно подчиняя его себе. И тот наконец сдался. Нет, он, конечно, не запел как соловей, но шипящим отрывистым голосом поведал мне кое-что важное…

Оказывается, он служил Тиру Ткачу реальности, входил в его чёрную гвардию. Бог однажды вызвал его к себе и подвергнул болезненной трансформации, как и сотню других самых крепких, злых и отважных зверолюдов. А произошло это знаменательное событие в крепости, попирающей серые пески равнины Жёлтых скелетов.

— Итак, что мы имеем? — хрипло произнёс я, понимая, что из монстра больше ничего не вытянуть.

Тир как-то сумел защитить его слабый разум от вмешательств, подобных моему «очарованию». К счастью, моё мастерство лить патоку в уши всё-таки позволило кое-что выжать из чудовища. Но пришлось расплатиться за это острой болью в затылке, будто в него вогнали раскалённую тупую иглу.

— Если сотни две таких тварей нападут на Гар-Ног-Тон — нам придётся несладко, — мрачно изрёк Сломанный Рог, глядя на монстра.

— Может, нам устроить саботаж в крепости, где их творят? — предложила Бурая, чей взгляд стал отсутствующе-задумчивым, будто она мысленно уже прорабатывала план.

— Нет, мы ничего делать не будем, — решил я, памятуя о своём договоре о ненападении с Тиром Ткачом реальности. Нельзя, чтобы он заподозрил меня в игре против него.

Однако мне всё-таки будет выгоднее, если Тир проиграет войну со славянскими богами. А учитывая таких усиленных зверолюдов, он способен поставить местных богов раком. Ведь они сейчас ослаблены, как и империя.

Хм, на самом-то деле кое-что можно сделать для проигрыша Тира, но об этом не стоит знать даже Бурой, а уж тем более не шибко сообразительному Сломанному Рогу.

— Как скажете, господин, — вздохнул минотавр. — Теперь всё? Покидаем темницу? Большего от этого уродца не добиться?

— Не добиться, — согласился я и нахмурился, услышав, как по коридору прокатился очередной душераздирающий скрежет несмазанных дверных петель. — Не тюрьма, а проходной двор.

Минотавр виновато дёрнул губами и вжал голову в плечи, слыша частые шаги и яростное дыхание существа, приближающегося к камере. В неё буквально влетел рассерженный Шилов, держа в руке факел. Его лицо раскраснелось от гнева, глаза налились кровью, а сальные волосы оказались всклокоченными.

— Ты! Ты! — обвиняюще бросил он мне, брызжа слюной. — Да как ты посмел с ней так поступить? Зачем ты предал её⁈

— Успокойся, — холодно процедил я, наградив его острокинжальным взором, чуть не вспоровшим грудную клетку мужчине.

Шилов отшатнулся и подавился возгласом — тот застрял у него в горле. Ему пришлось постучать себя кулаком по солнечному сплетению, но после этого он всё равно прошипел, мужественно расправив плечи:

— Ты! Ты поступил как… как… как распоследняя сволочь. Раньше я уважал тебя, а теперь…

— Закрой рот, — оборвал я его, чувствуя, как в груди взыграли и ярость, и обида, и злость на такую несправедливость.

Впрочем, я жесточайшим усилием воли подавил эмоции.

Но появление Шилова и его гнев ударили не только по мне…

Всеми забытый костяной монстр, уже скинувший власть «очарования», вдруг поднял голову, голодно зашипел и, поднатужившись, с хрустом вырвал цепь из стены. На пол посыпались обломки кладки, взметнулась пыль и перепугано заплясало пламя факелов. А сам монстр махнул рукой с цепью и захлестнул её концом шею Бурой. Металлические звенья обвились вокруг неё как ржавая удавка. И тварь дёрнула цепь на себя, желая сломать шею жрице…