Хриплое, надсадное дыхание оглашало помещение. Всем было тяжело, даже мне. Боль пропитала каждый клочок моего тела, а затем выплеснулась наружу. От неё, кажется, даже воздух сгустился. Да и тьма словно стала плотнее, потеснив сияние «светлячка». Тот еле слышно гудел, вторя плеску волн за бортом.

Внезапно в соседнем помещении раздался хлопок.

Я скосил туда лезущие из орбит глаза и заметил, как за дверным проёмом во мраке что-то слабо сверкнуло.

— Там… кха… что-то рвануло, — с трудом прохрипел Сварог, тоже заметив странное мимолётное сияние.

По его вискам стекали капельки пота, а лицо корёжила маска жуткого напряжения, будто он силился взвалить на спину неподъёмный груз.

— Показалось, — просипела Мия, чьи волосы прилипли к взмокшему лбу.

Нет, сука, не показалось. Тьма в дверном проёме пришла в движение, превращаясь в высокую согнутую фигуру.

— Кто… там? — судорожно выдохнул Сварог, хлопая налитыми кровью глазами с полопавшимися капиллярами. — Ты кто? Моряк?

— Нет, все смертные на палубе. Это какое-то неучтённое существо, — проронил я, не отрывая взгляда от силуэта.

Теперь уже все косились на него с разной степенью тревоги. Лишь Древний продолжал тихо бормотать с задранным к потолку лицом.

— Да кто это… — прохрипела Мия, лихорадочно облизывая губы.

— Если он вмешается в ритуал, то всем нам конец, — еле слышно процедила Марена.

— Верно подмечено, — пробормотал я и вздрогнул от очередной судороги боли, вызванной Древним, тянущим из нас магическую энергию.

— Боги, — тихо выдохнул сквозь зубы Апофис, глядя змеиными глазами на показавшуюся из мрака лапу, поблескивающую мелкими зелёными пластинками хитина.

Лапа клацнула когтями по дверному косяку, потревожив прогнивший рукав, испещрённый дырами. А следом из тьмы показался и сам владелец конечности. Высокий, но сгорбленный и худой как жердь, укрытый почти истлевшим от времени серым балахоном, смердящий горьким мускусом и смертью.

Его голову скрывал капюшон, во тьме которого сверкали огромные фасеточные глаза, а из-под подола выглядывали вывернутые наизнанку колени. Ноги твари очень походили на задние конечности кузнечика.

— Ты что за хрен такой? — процедила Мия, облизав губы. — И откуда, сука, ты возник?

— Мия, давай полегче с нашим добрым гостем, — бросил я ей, понимая, что в такой ситуации не стоит злить это создание.

— Я следил за вами, — вылетел из-под капюшона скрежещущий голос, словно заговорили ржавые ножницы.

— И с какой целью? Нет, понимаю, что за нами следить — одно сплошное удовольствие, но всё же хотелось бы конкретики, — проговорил я.

— Души. Моему господину нужны сильные души.

— Кажется, это… это та тварь, что преследовала меня, жрец местного насекомоподобного бога Хаоса! — лихорадочно выдал Сварог подрагивающими губами.

Тогда всё ясно. Пазл сложился. Жрец следил за Сварогом, а тот привёл его к нам. Точнее мы сами пришли к Сварогу, и насекомое прикинуло, что сможет завладеть сразу несколькими душами. Потому-то оно и прокралось на корабль, появившись именно в тот момент, когда мы оказались наиболее уязвимыми.

Что ж, отличный план. Я бы сделал так же.

— Зачем тебе так мало душ? Давай мы поклянёмся, что вручим тебе по пять душ за каждую нашу, ежели ты сейчас оставишь наш тесный, почти семейный круг, — произнёс я.

— Я заберу ваши души. Они самые ценные в этом мире, — проскрежетало создание, запустило руку в карман балахона и вытащило несколько мутных сверкающих камней.

Твою мать! Да это же невероятно редкие артефакты, способные удерживать в себе души даже богов, пусть и всего на несколько часов! Но этого времени насекомому явно хватит, чтобы доставить души своему господину.

— Мне приятно, что ты так высоко ценишь наши души, но мы можем договориться, — вкрадчиво сказал я, глядя, как тварь швырнула артефакты нам под ноги.

— Постой, постой, — лихорадочно проговорила Мия и рефлекторно покосилась на Марену.

Ту из-за ритуала начала колотить крупная дрожь, изо рта потекла струйка слюны. Глаза закрылись, но под веками бешено подрагивали глазные яблоки.

— Десять… десять душ за каждую нашу, — прохрипел я, давясь ощущением опасности, подкатившим к горлу как холодная рвота. — А если ты нападёшь, то прервёшь ритуал, и все мы сдохнем. Так что соглашайся!

— Нет, — проскрипел тот, и на его салатового цвета когтях заиграли искры магии. — Я швырну в вас всего лишь один атрибут, а потом телепортируюсь. Вас разорвёт на клочки энергия, что вырвется из-за нарушения ритуала. Ваши души всосутся в камни, а я их заберу.

Шикарный, на хрен, план! Но мне совсем не хотелось, чтобы он воплотился в жизнь! И не только мне…

Мия скорчила такую гримасу, которая и камень бы разжалобила. Её губы задрожали, а из глаз покатились слёзы.

— Не делай этого, прошу, — проблеяла она. — Я слишком молода и красива, чтобы умереть.

— Он насекомое, ему плевать. Посмотри в эти глаза — какие холодные и отстранённые! — выдал Сварог, часто-часто дыша.

— Ты прав, — проскрежетало насекомое безо всякого злорадства, кровожадности, радости или хотя бы ликования в голосе. — Я не испытываю эмоций. Мной движет лишь желание угодить хозяину.

— Локки, — вдруг просочился в мои уши едва слышный шёпот Древнего. Он говорил, не меняя позы, даже щупальца на подбородке не подрагивали. — Локки, я видел вариант этого будущего. Он был крайне маловероятным, но всё же случился. Мы погибнем. Прощай. И прости. Я не покажу тебе настоящий мир.

Да какого хрена⁈ Вот так глупо сдохнуть в зассанном корабле, провонявшем рыбой и тухлыми потрохами? Нет, сука, не этого я хотел. О такой смерти не будут складывать песни барды и скальды. Никто в Асгарде не станет с восторгом рассказывать, как ушёл из жизни Локки, потомок Локи!

Меня охватила такая ярость, что даже боль отступила на второй план.

В глазах аж помутнело, а гнев заставил меня негромко процедить, чтобы не услышало насекомое, медленно поднимающее руку, объятую магией:

— Древний, ты можешь освободить меня от ритуала? Я могу выйти из него?

— Да, — прошептал тот. — Но это ничего не даст. Я вижу, что эта линия будущего заканчивается тьмой. Значит, ты проиграешь.

— Но я хоть попытаюсь, — прошипел я и следом ощутил, как боль от высасываемой из меня маны исчезла.

Я покачнулся от слабости, но тут же взял себя в руки, понимая, что у меня есть всего несколько мгновений, прежде чем насекомое поймёт, что я уже не часть ритуала. Но не с голыми же руками бросаться на тварь…

Оружие! У меня не было оружия!

На поясе Марены притягательно поблёскивал эфес меча, а в карманах подрагивающей Мии прятались револьверы. Но я не успею схватить ничего из этого, а магической энергии у меня не осталось. Её вычерпали до дна. Я даже не мог создать самый слабый «взрыв энергии».

Кажется, всё сущее ополчилось против меня. Я впервые в жизни ощутил себя младенцем, оказавшимся с голыми руками против бородатого чемпиона мира по всем единоборствам. Но хрен я сдамся! Ещё поборемся. Правда, борьба началась не по плану…

Грёбаное насекомое как-то сообразило, что Древний отсёк меня от ритуала, после чего оно щёлкнуло челюстями и резво прыгнуло на меня. У него с головы аж слетел капюшон, открыв вид на истекающие слизью паучьи хелицеры, равнодушные фасеточные глаза мухи, носовую щель и зелёный хитин жука.

— А-а-а! — пронзительно завопила Мия, вторя хрусту, раздавшемуся, когда тварь влепила кулаком мне в грудь. В меня будто на полном скаку влетел восьминогий конь Слейпнир.

Сразу же треснули кости, во рту появился металлический вкус крови, а сам я от удара прокатился по палубе и впечатался в борт.

— Твою мать… — просипел я, сплёвывая тягучую алую слюну.

Но уже через один удар сердца мне пришлось сгруппироваться, закрывая наиболее важные органы, поскольку тварь с холодной методичностью принялась избивать меня ногами, не давая встать.

— Локки! Нет! — заорал Апофис и переступил передними лапами, чтобы броситься мне на помощь.

— Не двигайся! — процедил Древний. — Иначе разрушишь ритуал.

— Но как же… как же… — судорожно прохрипел тот.

— Клянусь всеми богами, он убьёт его! — завыл Сварог, скрежеща зубами от бессилия. Оно жгло почище ярости и гнева.

— Спасибо за веру в меня… — просипел я между ударами насекомого. — Ещё чуть-чуть, и я убью его. Всё… кха… идёт по плану.

— Вероятно, это был юмор, — проскрежетало насекомое. — А теперь оцени мой вариант юмора. Ты умрёшь не как бог или человек, а как пища паука.

Он исполнил особо коварный удар ногой, разбив блок из моих рук, а затем резко подался ко мне, распахнув пасть с шевелящимися жвалами и костяными пластинами вместо зубов.

На моё окровавленное лицо капнула зелёная слизь, а кожу обжёг вылетевший из пасти монстра смрад тысячи личинок, разложившихся под жарким солнцем.

И моя душа вспыхнула такой отчаянной яростью и гневом, что аж прострелило в висках. Неужто меня сожрёт какая-то тварь? Да хрен я позволю! Поимею весь этот мир, всех богов судьбы и всё это грёбаное будущее, предсказывающее мне поражение!

Я стиснул зубы и вытянул из себя крохотную капельку маны. Такую, что рядом с ней и зрачок горгульи показался бы огромным. Но всё-таки её хватило, чтобы схватить «телекинезом» один из артефактов-поглотителей и швырнуть его себе в руку.

Всё это произошло настолько быстро, что насекомое ещё не успело вцепиться в моё лицо, но хелицеры почти коснулись щеки. Миг — и они вопьются в мою плоть, раздирая её.

— Подавишься, мразь! — свирепо плюнул я кровью в морду урода и за мгновение до укуса всунул между его зубными костяными пластинами камень-артефакт.

Тварь непроизвольно сжала челюсти, а затем раздался хлопок, сопроводивший выплеск энергии, ринувшейся из повреждённого артефакта.

У насекомого оторвало половину башки. На лицо мне плеснула гадская жижа из слизи, плоти и кусков хитина.

Монстр лихорадочно вскочил на ноги и заверещал так страшно, что едва не вскрыл мне барабанные перепонки. А следом он метнулся к дверному проему, но врезался в стену, упал и начал судорожно изгибаться, подыхая. Его ноги дрыгались как сумасшедшие, а слизь из башки заливала покрытые рыбьей чешуёй доски палубы.

— А как тебе такой юмор? Хрен меня кто-то сожрёт, — процедил я, едва не теряя сознание от слабости.

— Локки, ты убил эту мразь… — не веря своим глазам, просипела Мия, прерывисто дыша из-за ритуала.

— Молодец, брат! — прорычал Апофис, восторженно сверкая змеиными зенками.

И на его морде возникло лёгкое разочарование из-за того, что Тахрир и Марена не видели мой бой. Ритуал полностью завладел ими, буквально вырвав из реальности. Обе подрагивали, запрокинув головы. Глаза зажмурены, а лица — квинтэссенция физических страданий.

— Не могу поверить, что у тебя получилось, — пробормотал Сварог, и его дрожащие от боли губы разошлись в безмолвном «э-э-э».

К несчастью, боль заинтересовалась и мной. Сломанные кости и отбитые бока дали о себе знать, как только ушёл адреналин. Сразу же захотелось скрутиться в позу эмбриона, тихонько поскуливая. Но я удержался от этого постыдного желания и даже попытался встать, опираясь на руку. Но у меня ничего не вышло. Рука предательски подломилась, и я снова растянулся на спине, да ещё и затылком ударился. И возможно, этот удар раскрыл мне глаза на правду…

— Древний, мразь, ты всё знал, потому и не выбрал меня в качестве проводника магической энергии! — судорожно прохрипел я, почувствовав укол злости. Он использовал меня как фигурку на поле для игры. — И ты специально сказал, что я проиграю, дабы вдохнуть в меня гнев и ярость.

— На мне нет вины. Я именно так и должен был поступить в этой линии будущего, — прошелестел тот и опустил голову, убрав ладони с плеч Марены и Тахрир.

Обе упали как подкошенные, хлопая глазами и дыша как две рыбы, выброшенные на берег.

Сварог, Мия и Апофис сперва вздохнули от облегчения, а затем дракончик тоже плюхнулся на палубу, как и бог.

Только Мия осталась стоять на ногах, и её распахнутые глаза отразили свет от вспыхнувшего возле борта межмирового портала.

— Мы сделали это, — расцвела улыбка на её пухлых губах, мокрых от пота.

— А если бы один гад с щупальцами сразу сказал мне, что ждёт меня в будущем, то мы бы сделали это не такой ценой, — возмущённо просипел я, приподнявшись на локтях.

— Я не вправе разглашать будущее и менять его, — проговорил Древний и покосился на смуглянку.

Её лицо внезапно исказила гримаса ужаса, а взлетевшая рука указала на насекомое.

— Оно не сдохло! — вырвался из её рта крик.

Легенды о живучести некоторых видов насекомых не лгали. Тварь, даже лишившись половины башки, неуклюже зашевелилась, с трудом вытянув в мою сторону когтистую лапу.

— Я… заберу… тебя с собой, — еле слышно проскрежетал урод и на последнем издыхании бросил в меня жёлтый магический яд.

Тот понёсся в мою сторону, желая добить, уничтожить, пока моё тело было обессиленно, рефлексы притуплены, а подвижность уступала даже бревну.

И казалось, само время замерло, чтобы посмотреть на мою смерть. Стих плеск волн, пропало хриплое дыхание моих спутников, а «светлячок» испуганно сжался.

Я же изо всех сил попытался перевернуться набок, но нет… не успеть. Или всё же успею? Да, кажется, успеваю! Невероятные усилия позволяли мне это сделать, рождая в душе сладкое злорадство. Насекомое опять проиграло!

— Нет! — вдруг разорвал пространство вопль Мии, метнувшейся наперерез жёлтому магическому плевку.

Она не понимала, что я всё-таки уклонюсь от него. А он угодил прямо в неё.

Девичий рот широко раскрылся, а глаза распахнулись, когда яд со злорадным шипением в мгновение ока разъел капитанский мундир, а затем и нежную плоть.

Смуглянка упала возле моих ног и прошептала, преодолевая судороги боли, корёжащие её лицо:

— Ты так и не… оказался в моей… постели.

— Мия! — выдохнул я, заметив, как её глаза затягивает поволока смерти.

Тело смуглянки выгнулось и замерло, исторгая кровь из чудовищной раны, в которой белели рёбра, покрытые дырами как от серной кислоты.

— Боги! — ошарашенно выпалил Апофис, вскочив на лапы. — Древний, быстрее излечи её!

— У меня больше нет магической энергии, — прошелестел осьминогоголовый.

— Видимо, ты не зря защищал её, Локки. Вот она и сыграла свою роль, — проговорила Марена с мрачным уважением в глазах.

— Нет, ещё ничего не потеряно! В портал! Все в портал! — проорал я, не пойми откуда зачерпнув сил.

Они позволили мне не только встать, но и поднять с пола Мию, после чего я, стиснув зубы от боли и усилий, шагнул с ней на руках в портал.

* * *

Баронесса Огнева напряжённо смотрела в серое утреннее небо, затянутое красноватой туманной дымкой.

— А может, она не прилетит? — с надеждой проговорил Илья, стоя рядом с мулаткой у окна одного из домов, окружавших центральную площадь Гар-Ног-Тона.

— Я бы на это не рассчитывал, — хмуро изрёк Рафаэль Игоревич Шилов, ещё раз проверив свою кожаную броню, саблю в ножнах и пневматическую винтовку.

— Согласна, — вздохнула девушка и перевела взгляд на халупы, расположенные по другую сторону площади. В них засели наиболее боеспособные хаоситы.

— Ежели нам всё-таки придётся сражаться, то погибнет великое множество зверолюдов, — проговорил Илья, нахмурив брови, и следом с ироничным вздохом добавил: — Никогда не думал, что буду печься о жизни хаоситов.

— Да, порой жизнь творит такие пируэты, что и в самых бредовых кошмарах не увидишь, — криво усмехнулся Шилов и глянул на скамью.

На ней в одиночестве восседал старик Мых. Он был четвёртым разумным существом в этом доме. А его братья распределились по другим халупам.

— Ну чего она там? Летит? — приподнял он лохматые брови и переложил длинную спутанную седую бороду с одного плеча на другое.

— Пока нет, — ответила баронесса.

— Ну, подождём, подождём, — вздохнул старик и опустил голову, прикрыв глаза, словно заснул.

— Я поражаюсь его спокойствию, — прошептал Илья, нервно промокнув носовым платком блестящий от испарины загорелый лоб. — Видимо, он фаталист, то бишь: чему быть, того не миновать.

Следом Илья попытался пригладить редкие волосы, чтобы прикрыть плешь. И на это обратил внимание Шилов, проговорив с ехидной усмешкой:

— Прихорашиваешься? Чтобы в гробу лежать красивым? Боюсь, если драконица и вправду нападёт, то от тебя останется лишь пепел. Так что можешь оставить свои волосы в покое, пока они окончательно не выпали.

— Отвратительная шутка, Рафаэль Игоревич, — буркнула девушка.

— Да и момент, надо сказать, отвратительный, — парировал Шилов и молча указал пальцем в направлении небес.

Там под красноватой туманной дымкой стремительно вырастал крылатый силуэт.

— Всё-таки летит, — мрачно произнесла баронесса, облизнув губы.

— Ну наконец-то, а то уже заждался! — встрепенулся старик Мых и поднялся с лавки. Та скрипнула в унисон с его спиной.

Он подошёл к имперцам и тоже устремил взгляд в окно.

Драконица уже снижалась. Её глаза полыхали яростью, а на вытянутой морде крупными буквами была написана готовность испепелить всё вокруг, поскольку её драгоценный сын так и не вернулся.

— Как мы и рассчитывали, она нападёт не сразу, если все же нападет, — произнёс Шилов, не спуская цепкого взгляда с гигантской крылатой рептилии.

Та уже коснулась когтистыми лапами Башни Древних, сложила крылья и проревела:

— Время вышло! Подайте мне Локки или приведите моего сына, иначе весь ваш город превратится в дымящиеся руины, а его жители обратятся в пепел!